Игорь Бондаренко – Astrid (страница 32)

— Слушаюсь, герр майор.

Ларсон, не дожидаясь приглашения, села на стул и закинула ногу на ногу, стараясь держаться непринужденно, смело.

— Чем обязана, герр майор? — спросила она таким тоном, каким разговаривала с офицерами, приходившими в отдел с какими-либо просьбами. — Я могу вам быть чем-нибудь полезной?

— Можете. Но почему вы называете меня «герр майор», а не доктор, как прежде?

— Почему я должна вас называть доктором? Вы — майор абвера.

— Откуда вам это известно?

— Разве это секрет для служащих германской армии?

— Вы не служите в германской армии.

— Я работаю в отделе германской армии, а это одно и то же.

— Ну, на кого вы работаете, это вопрос особый. Особый! — подчеркнул Оберлендер.

— Это становится забавным, — сказала Астрид, внутренне вся сжавшись.

— Не столько забавным, сколько печальным.

— Вы начинаете говорить загадками, майор.

— Мне все известно, фрау Ларсон, и лучше будет, если вы во всем признаетесь мне.

— В чем я должна вам признаться?

— Фрау Ларсон, вы умная женщина. Вы красивая, молодая женщина. У вас вся жизнь впереди. Зачем вы впутались в это дело? Зачем вы стали шпионкой? Разве вы не знали, что у шпионов короткая жизнь?

— Шпионкой? Чьей?

— Ну уж, конечно, не шведского короля. Кстати, что написано на могиле вашего отца?

— А почему это вас интересует?

— Вопросы задаю здесь я!

— А если я откажусь на них отвечать?

— Не откажетесь!

— Тогда задавайте мне вопросы по существу. В чем вы меня подозреваете?

— Я задаю вам такие вопросы, которые нужны следствию.

— Следствию? Я арестована?

— А вы думали, я пригласил вас для светской беседы, а жандарм был вашим кавалером? Не валяйте дурака, фрау Ларсон, или как вас там?

— Хорошо. Задавайте свои вопросы.

— Что написано на могиле вашего отца?

— Только имя, фамилия и годы жизни.

— Больше ничего?

— Больше ничего.

— Вам не изменяет память?

— Нет. Вы сомневаетесь, что я — Ларсон?

— Вопросы задаю здесь я, — повторил Оберлендер.

— Спросите генерала Макензена. Вы, кажется, присутствовали при нашей встрече, — напомнила Ларсон.

— Генерал Макензен не видел вас много лет. Вы были девочкой, когда он видел вас в последний раз.

— Мне говорили, что вы опытный контрразведчик…

— Кто говорил? — вцепился Оберлендер.

Она допустила неосторожность. Говорил Кёле. Но она не может назвать его фамилию.

— Это имеет значение? — Ларсон лихорадочно искала вразумительный ответ.

— Прошу вас отвечать немедленно.

— Оберштурмфюрер Дойблер.

— Дойблер? Этого не может быть!

— Я не стану разубеждать вас, господин майор, и на это у меня есть свои причины.

— Какие причины?

— А такие! Я не должна была вам этого говорить!

Она выдержала тяжелый взгляд Оберлендера.

— Вы учились в Ростоке? В каком году вы закончили университет?

— В тридцать втором.

Оберлендер открыл ящик стола. Покопался там в бумагах, как бы испытывая терпение Ларсон. Наконец достал какую-то фотографию.

— Вот ваш выпуск. Внимательно посмотрите фотографию и назовите фамилии своих сокурсников.

— Боюсь, что всех не назову.

Оберлендер все еще держал фотографию в руках. Не торопился передать ее.

— Вы что, не помните своих сокурсников?

— Прошло десять лет. Немалый срок. Какие-то имена могли и забыться.

— Но ведь Кёле вы помните?

«Кёле! Что он знает о Кёле? Почему он вспомнил Кёле?»

— Что же вы молчите, фрау Ларсон?

— Кёле я не знала. Мы учились на разных курсах. Он уже заканчивал университет, я же только поступила.

Оберлендер протянул наконец фотографию Астрид. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: фотография — липа.

— Это не наша группа. — Ларсон почувствовала себя увереннее. Оберлендер шел вслепую.

— Вам знакомы эти фамилии? — Оберлендер перечислил фамилии тех пятерых, которых она спасла с помощью Юры.

«Юра? Он? Не торопись с выводами!»

— Эти фамилии мне не знакомы.

— Но вы же печатали Бергманну донесение, а в нем назывались эти фамилии.