Игорь Бондаренко – Astrid (страница 14)

— Не доверяет?

— Нет, вы не принимайте мои слова близко к сердцу. Я, наверное, не так выразился. Просто доктор на днях вызвал меня и спросил, откуда у вас деньги, а главное продукты, чтобы купить дорогостоящий рояль? Я пояснил ему, что это рояль для меня. Что покупаю его. «А в моей платежеспособности, надеюсь, вы не сомневаетесь? Фрау Ларсон оказала мне услугу, подыскала инструмент». Так что недоразумение было тотчас же улажено.

— А какое отношение доктор Оберлендер вообще имеет к нашему отделу? — спросила Ларсон.

— Доктор Оберлендер имеет отношение ко всем отделам, — чуть слышно шепнул Леман и при этом икнул: «Простите»…

Через два дня после этого вечера в ее комнату в хозяйственный отдел вошел Оберлендер.

— Добрый день, фрау Ларсон.

— Добрый день, доктор.

— Вы разрешите мне присесть?

— Чем могу быть полезна? — спросила Астрид.

— Скажите, это ваша идея собрать автобиографии руководителей промышленных предприятий города?

— Это нельзя назвать идеей. Это был совет.

— Я так и подумал, что это исходит от вас. Леман пытался уверить меня, что это его работа.

— В значительной степени он прав. Я только рассказала ему, как дело поставлено у русских. Это ему понравилось, и он принял решение собрать автобиографии.

— А где они хранятся? — спросил Оберлендер.

— У господина Лемана в сейфе.

— У Лемана не оригиналы. У Лемана то, что вы перепечатали на машинке по-немецки. А где оригиналы?

— Они в моем сейфе. Я передала все бумаги ему, но он вернул мне оригиналы, сказал, что ничего не понимает по-русски и ему незачем забивать сейф ненужными бумагами.

— Можно взглянуть на оригиналы? — спросил Оберлендер.

Ларсон подошла к сейфу, открыла его, достала оттуда толстую папку и протянула доктору.

Тот раскрыл ее, полистал. Оберлендер никогда ни слова не произнес по-русски. Но, когда он листал бумаги, Астрид поняла, что он умеет читать по-русски.

— Такие бумаги должны храниться не в хозяйственном отделе, а у коменданта. Я с вашего разрешения возьму их с собой.

— Но я должна об этом предупредить господина Лемана.

— Он уже предупрежден, — коротко бросил Оберлендер.

Уже в дверях доктор обернулся и сказал:

— А все-таки идея хороша, фрау Ларсон. У большевиков есть чему поучиться.

Когда за Оберлендером закрылась дверь, Ларсон тяжело опустилась на стул. «Боже, как хорошо, что я эти бумаги не отнесла домой, а взяла только четвертую немецкую копию, о которой никто ничего не знает».

«Доктор Оберлендер имеет отношение ко всем отделам», — вспомнила она слова Лемана. Абвер или СД? В каком он ведомстве?

История с автобиографиями послужила хорошим уроком: она никогда больше не пыталась брать оригиналы каких-либо документов.

В тот вечер она поздно возвращалась со службы. Улица была пустынна, наступил комендантский час. И вот сначала едва различимо, а потом все явственнее она стала слышать шаги, собственно, не шаги, а то, как под ногами поскрипывает снег. Стоял крепкий мороз. Полная луна висела над морем, скованным льдом. Кое-где из труб струился дым. При полном безветрии дым столбом поднимался в холодное небо.

Скрип шагов за спиной усилился. Ее нагоняли. Обернуться? Оберлендер уже шпионит за ней?

Ларсон пошла тише. Сбавит ли шаг тот, кто шел следом? Нет, он продолжал идти в том же темпе. Вот он уже рядом. За спиной. Обходит ее. На нем офицерская шинель. И меньше всего она ожидала услышать от этого человека то, что услышала:

— Вы не купите у меня русские папиросы?

Боже, не ослышалась ли она? Это была первая фраза пароля. От неожиданности она смешалась. И незнакомцу дважды пришлось повторить пароль.

— Русские папиросы мне не нужны, но если у вас есть сигареты «Ренклау»…

Услышав отзыв, незнакомец в немецкой офицерской шинели коротко сказал:

— Завтра я приду к вам по объявлению в пять часов вечера. Постарайтесь быть дома.

Офицер, обогнал ее и пошел дальше. На углу свернул в переулок.

В квартире Ларсон было хорошо натоплено, прибрано. Полина Георгиевна оказалась, как и предполагала Астрид, старательной женщиной. Надо только, чтобы завтра она ушла пораньше, часа в четыре.

Астрид разделась. На спиртовке сварила кофе. Все равно она долго сегодня не сможет уснуть. Ей надо все продумать.

Завтра после обеда она должна была ехать на Котельный завод. Она управится пораньше и в пять будет дома.

В пять раздался еле слышный стук. Она вышла в прихожую и, ничего не спрашивая, открыла дверь.

Перед ней стоял мужчина в полушубке, в шапке.

— Что вам угодно?

— Я пришел по объявлению.

— Но я уже купила рояль.

— А русские папиросы вы у меня не купите?

— Так это вы были вчера вечером?

— Может, мы пройдем в дом? Вы меня не узнали? — спросил он, когда они вошли в прихожую.

— Сейчас только узнала по голосу. Раздевайтесь. Вы не можете представить, как я рада, что вы пришли.

— Вам привет от товарищей. Самый сердечный. С объявлением вы хорошо придумали. Когда наши отбили Ростов, наш человек был на вашей квартире. Соседи сказали, что вы приезжали с немцами и с немцами же через два дня уехали. И больше никаких сведений.

— Вы что-нибудь знаете об Оленьке, Марии Пелагеевне?

— Простите, с этого надо было начинать. С Олей все в порядке. Здорова. Мария Пелагеевна тоже здорова, велела вам кланяться.

— Вы не представляете, какую тяжесть сняли с моих плеч! Как я вам рада! — еще раз повторила Астрид. — Может, хотите чаю или кофе?

— От чая не откажусь. На улице под тридцать градусов, а я поплутал, прежде чем попал к вам.

— Вы плохо знаете город?

— Дело не в этом. Надо было убедиться, что за мной нет хвоста.

Астрид принесла горячий чай, бутерброды.

— Меня зовут Кёле. Петер Кёле.

Астрид могла теперь внимательно рассмотреть человека, который пришел к ней. У него были усталые глаза. Сеточка морщин на лбу. Волосы уже поредели. Сколько ему лет? Сорок пять? Пятьдесят? Был он худ и лицом, и телом. В полушубке еще казался покрупнее, поплотнее.

Кёле с удовольствием пил чай. К еде почти не притронулся.

— Вы рассказывайте, — попросил он.

— Натерпелась я страху, — призналась Астрид.

Она рассказала, как была задержана гитлеровцами. Рассказала о Дойблере. Генерале Макензене.

— Макензен — это хорошо, — сказал Кёле.

— В каком смысле? — не поняла Астрид.