Игорь Атаманенко – «Пророк». КГБ изнутри глазами профессионала (страница 13)
– меры, которые необходимо предпринять при встрече с советскими субмаринами и с военными кораблями в нейтральных водах в день «Д»;
– предполагаемые маршруты ухода в день «Д» в безопасные порты судов, груженных стратегическим сырьем;
– блок натовских кодов и шифртаблицы, действующие в течение двух лет.
Словом, в «Пакете», как в волшебном ларце, было собрано всё, что успели выдать на гора стратеги-теоретики, то, за чем охотился и по крупицам выбирал Комитет государственной безопасности из неводов агентурной и технической разведки.
Утрата «Пакета» или его вскрытие без санкции директивных органов НАТО приравнивались к совершению особо опасного государственного преступления и карались по законам военного времени. Виновным грозил длительный срок тюремного заключения.
Согласно регламенту НАТО, «Пакетом» были оснащены суда, отвечающие следующим требованиям:
а) судно используется для транспортировки материалов стратегического назначения (нефть, руда и т. п.);
б) лайнер оснащен современным навигационным оборудование, а его грузоподъемность (дедвейт) составляет не менее 40 тысяч тонн;
в) опыт безупречного мореплавания капитана – не менее 10 лет. Вместе с тем «Пакет» отсутствовал на тех судах, – даже если они отвечали перечисленным требованиям, – где капитаном был грек. Русские и греки – православные, поэтому, по мнению руководства НАТО, русской разведке было проще подобрать ключи к грекам-единоверцам.
В целях выявления контактов с советскими спецслужбами должностные лица, имевшие доступ к «Пакету», находились под неусыпным контролем натовских контрразведывательных органов, регулярно подвергались проверкам и тестированию, в том числе и на полиграфе.
Изучив поступившие данные, аналитики КГБ пришли к заключению, что с большой долей вероятности «Пакет» являет собой материализованный плод научно-изыскательских работ спецслужб военно-морского ведомства НАТО и в ближайшие годы будет основным документом, регламентирующим работу судов торгового флота всех стран Североатлантического альянса в Восточном полушарии. С легкой руки одного из заместителей начальника Первого главка генерал-лейтенанта Вадима Кирпиченко, человека с развитым чувством юмора, «Пакет» обрел кодовое имя – «плавающий ящик Пандоры».
Данные о содержимом «Пакета» и выводы аналитиков были рассмотрены на Коллегии КГБ, затем председатель Ю.В. Андропов доложил их на заседании Политбюро, где прозвучало коллективное требование: «Добыть!» Вслед за этим «Пакет» стал объектом первоочередных устремлений спецслужб СССР и стран Варшавского Договора, в чьи порты заходили торговые суда указанной классификации.
Завладев «Пакетом», мы могли бы открыть для себя много нового о целях и приоритетных направлениях деятельности противника в морских широтах Восточного полушария и оценить степень его осведомленности о принятых нами мерах по обеспечению безопасности. Сведения, содержащиеся в «Пакете», кроме прочего, могли способствовать выявлению каналов утечки наших секретов к противнику, и как следствие – совершенствованию методов зашифровки военно-морских программ. В резолютивной части протокола заседания №__от__ января 197__ года Коллегия констатировала: «содержимое “Пакета” стоит того, чтобы не экономить на способах его приобретения».
Вместе с тем, заполучив «Пакет», надо было сделать всё возможное, чтобы натовские стратеги оставались в неведении о нашем «прозрении», в противном случае они могли внести туда изменения. В Комитете пришли к заключению, что лучшим способом сохранить втайне от противника нашу осведомленность о содержимом «плавающего ящика Пандоры», явилось бы установление долгосрочных агентурных отношений с капитаном, который передаст «Пакет», ибо поп-расстрига – самый рьяный атеист…
За несколько лет до описываемых событий с одним английским судном в советских широтах Баренцова моря случилась трагедия. Корабль ночью в шторм напоролся на невесть откуда взявшиеся льдины, получил пробоины и затонул. Ближе всех к месту катастрофы оказались наши эсминец и подводная лодка, возвращавшиеся с боевого дежурства. Они поспешили на призывы о помощи
По прибытии на базу, подробности спасения двух англичан были доложены командиром эсминца по команде. Два часа спустя в Москве уже знали о затонувшем судне
В Мурманск из Москвы вылетели высшие офицеры директивных подразделений КГБ. Из числа военных водолазов сформировали бригаду. Утром следующего дня, несмотря на шторм, вышли в открытое море. Обследование затонувшего корабля с подводной лодки дало утвердительный ответ о возможности доступа водолазов в жилые помещения и капитанскую рубку. На нашу удачу рудовоз затонул на мелководье. Многочасовые подводные работы дали результаты: на борт нашего боевого корабля подняли несколько трупов членов команды и сейф капитана. Действительно, так называемый «Пакет», покрытый полихлорвиниловой оболочкой и снабженный восковой печатью, находился среди других судовых документов.
«Вскрыть!» – приказал старший московской экспедиции охотников за натовскими секретами.
Как только самый младший по должности – начальник Мурманского Управления КГБ – ножницами вспорол синтетическую упаковку, «Пакет» вспыхнул ярким белым пламенем.
«Ложись!» – крикнул старший.
Через пару секунд ослепленные, в буквальном смысле, генералы смогли различить на зеленом сукне стола дымящуюся оболочку со щепоткой пепла внутри.
«Как в крематории», – раздался чей-то голос в гробовой тишине. «Сгорели!» – добавил другой.
Неизвестно, относилось ли это к документам в «Пакете» или к самим генералам.
Доложенческий пыл возобладал над осторожностью, жар-птица взмыла ввысь, оставив обугленное перо на прожженном сукне стола…
…Шли годы, уходили в отставку полковники и генералы, руководившие мероприятиями по добыче «Пакета», а его начинка так и оставалась для нас тайной за семью печатями. Морские просторы бороздили натовские суда, чьи сейфы были обременены сверхсекретной информацией.
«Должен же быть “некто”, – считали в центральном аппарате Комитета, – кого можно было
Поступил безоговорочный приказ: «Добыть!»
Отдельная служба, возглавляемая генерал-майором Козловым, как раз и занималась координацией этого добывания.
Тонкую ниточку клубка под названием «Пакет», даже не ниточку – паутинку, казалось, уже держали в руках. Этой паутинкой был «Пророк». Дело было за малым – склонить его к жесту доброй воли: выдаче «Пакета».
Глава девятая. Пророк
21 октября 1969 года бригадный генерал Мохаммед Сиад Барре во главе преданных ему офицеров армии Сомалийской республики совершил военный переворот, сверг и умертвил всенародно избранного президента, провозгласив себя Верховным правителем, но уже Сомалийской демократической республики. Большинство находившихся за пределами страны сомалийских дипломатов, курсантов военных училищ, слушателей военных академий, студентов высших учебных заведений не приняли авторитарного режима Барре и не вернулись в Сомали. Многие чиновники администрации свергнутого президента с семьями спешно покинули страну в направлении прежней метрополии – Италии.
Как правило, и невернувшиеся, и покинувшие руководствовались в своем неприятии удерживаемой штыками послушной армии новой власти не только политическими соображениями. Чаще потому, что принадлежали к другому, нежели самозванец Барре, тейпу.
Октябрьская революция застала Мохаммеда Али Самантара, слушателя третьего курса Бакинского высшего военно-морского училища, в Риме, куда он прибыл по вызову своего отца, советника-посланника Сомали в Италии.
Отец – Али Осман Самантар – пользовался личным расположением и поддержкой низложенного президента. В силу этого и других обстоятельств он автоматически перешел в ряды противников режима Сиада Барре.
Указом президента-узурпатора Али Осман был смещен с должности заместителя посла и лишен, как и его семья, сомалийского гражданства и всего имущества на территории Сомали. Таким образом, одним росчерком пера Али Осман лишился своего основного источника существования – поступления денежных средств от продаж тысяч голов бродивших по просторам Сомали верблюдов и крупного рогатого скота. В одночасье он из богатого человека и влиятельного дипломата, почитателя римских бонвиванов (из-за привлекательности его трех дочерей и устраиваемых в их честь приемов) превратился в нищенствующего чернокожего, коим в Италии несть числа.
Али Осман рассчитал в тот же день личного шофера, врача, повара, садовника и прочую челядь, населявшую его дом в центре Рима.
Бывший дипломат без иллюзий смотрел в будущее. Он не обольщался насчет обустройства личной жизни своих дочерей. При всем том, что каждая из них могла составить конкуренцию некоторым западноевропейским фотомоделям, спросом чернокожие дивы в Европе уже не пользовались.