Игорь Атаманенко – «Пророк». КГБ изнутри глазами профессионала (страница 14)
Но самое большое беспокойство Али Османа вызывала судьба единственного сына и продолжателя фамилии и рода – Мохаммеда Али Самантара.
В 16 лет мальчик окончил в Могадишо итальянскую школу. Сдал экзамены экстерном, получил аттестат с отличными оценками. После прошел конкурсный отбор придирчивых русских советников и был направлен в Бакинское Высшее военно-морское училище. Советские военные наставники прочили Мохаммеду блестящую карьеру в сомалийских ВМС, видели в нем будущего командующего сомалийским флотом, адмирала. Первого адмирала-сомалийца!
Ах, если бы не этот выскочка – генерал Барре!
Вызвав сына в Рим, Али Осман поставил наследника перед выбором: окончить училище в СССР и получить диплом, который закроет ему двери в военно-морские силы Западной Европы. Или, бросив училище, устроиться в торговый флот Италии. Последнее было вполне реально благодаря полученным Мохаммедом флотоводческим навыкам и теоретическим знаниям в Бакинском училище, а также, что немаловажно, обширным, и еще действующим, связям его отца.
Доводы отца были бесспорны. То обстоятельство, что семья Али Османа была лишена сомалийского гражданства, – было решающим. Выбор был небольшой. Либо немедленно устроиться на какое-либо итальянское коммерческое судно в должности помощника капитана, либо, окончив училище в Баку, остаться офицером без звания, без должности и без флота.
Мохаммед Али Самантар был равно эмоционален и рассудочен.
Первое, что он сделал: принял предложение умудренного опытом своего отца.
Затем напился. Благо, питейных заведений в Риме хватало. А почти три года, проведенные в Бакинском училище, научили мусульманина Мохаммеда пить русскую водку и есть свиную колбасу.
Надо сказать, что лучшего пития и снеди Мохаммед – по его собственным оценкам – ни до, ни после ухода из Бакинского училища не пробовал.
По человечески младшего Самантара можно понять. Он не состоялся как адмирал. А ведь русские на похвалы отнюдь не щедры. Да и сам курсант видел: то, что ему удавалось с первого раза, было недоступно его сокурсникам-сомалийцам и с третьего. Мохаммед, по независящим от него обстоятельствам, принял
Каждый человек приходит в этот мир, как письмо до востребования. Востребует его мир – и он состоится как личность, а не востребует… Мохаммеда не востребовали как флотоводца, как адмирала сомалийских ВМС. И виной тому – решение президента Сомалийской демократической республики – Сиада Барре. Как Мохаммед Али Самантар должен был относиться к нему? В будущем же, узнав, что генерала поддерживает военными поставками Москва, он круто изменил свое отношение к СССР. Больших врагов, чем русские, у него теперь не было. Танки, пушки, корабли, самолеты – Сиаду Барре – только для того, чтобы удержать его у власти? А искореженные судьбы несостоявшихся адмиралов и генералов? Нет, этого простить Советам Мохаммед Али Самантар был не в состоянии!
Вчитываясь в документы оперподборки «Пророк», Казаченко не переставал удивляться зигзагам судеб людей, о существовании которых он и не подозревал.
Готовясь к докладу генералу Козлову, Олег составил справку по изучению объекта оперативной подборки «Пророк» – Мохаммеда Али Самантара, – в которой, в частности, отметил:
Первое. В поведении сомалийца явственно прослеживается комплекс невостребованности. Исполняя на итальянских коммерческих судах должность первого помощника капитана уже около пятнадцати лет, он отдавал себе отчет, что из-за своего происхождения никогда не станет капитаном. К должности ли первого помощника готовил себя Самантар, этот несостоявшийся адмирал сомалийских ВМС?
Второе. По агентурным данным, объект постоянно высказывает в своем окружении недовольство своим статусом. Искренне сожалеет о безвременной кончине своего отца. Негодует по поводу праздности, в которой проживают его сестры, полностью находящиеся на его содержании. Заходя в иностранные порты, ведет разгульный образ жизни, злоупотребляет спиртным.
Третье. Самантара преследует хроническое безденежье. Из-за отсутствия денег он не может устроить свою личную жизнь, вынужден принимать предложения на рейсы, которые сулят наибольшие гонорары, но не приносят удовлетворения чувству профессионального достоинства флотоводца.
«Не на этом ли “посадить на крючок” объекта?» – подумалось Олегу.
Идею он отверг: Пророк догадается, что деньги предлагаем ему мы. Ибо «Пакет» – собственность НАТО и США. Кто еще может за ним охотиться? Только – русские. Учитывая настрой объекта к нам, было бы неразумно идти на столь рисковый шаг. Рвать паутинку, ох, как не хочется!
«Нет, деньгами его не соблазнишь, – решил для себя Олег. – Кроме того, Пророк – отпрыск знатного рода. Может проснуться самолюбие нищенствующего аристократа: “Что мне деньги? Честь дороже!” – Нет, надо искать что-то другое».
Следующий блок материалов оперподборки подсказал Казаченко, в каком направлении искать подход к иностранцу. Вот оно – четвертое!
Четвертое. По данным наших источников, Пророк в конце 1970-х подружился с человеком сходной судьбы. Пьер Бенжамин, выходец из аристократической семьи, также подвергся гонениям после свержения законной власти в Сьерра-Леоне.
Пьер окончил Одесское военно-морское училище. Как и Мохаммед, грезил адмиральскими погонами и получил бы их, если бы не государственный переворот на родине. Чувство невостребованности и собственной ущербности были в основе отношений африканцев. Действительно, взлеты разъединяют, а схожие несчастья объединяют. Моххамед и Пьер стали друзьями. Но судьба была безжалостна: Пьер, выполняя коммерческий рейс, погиб во льдах Арктики.
«Это – то, что нужно! – Казаченко жирнофломастерно подчеркнул абзац. – Арап заменит Пьера Бенжамина!»
Глава десятая. План выемки «Пакета»
– Подполковник, – обратился Козлов к сидящему напротив Казаченко, – с вашими выводами по справке я ознакомился. Анализ, достойный заместителя начальника Службы. Удивляюсь, как до Вас аналитики не пришли к нужному выводу! – В голосе генерала звучала нескрываемая ирония. – Но дело, в конце концов, не в этом… Вам кое-что удалось… Поддерживаю ваши предложения, но…
Козлов сделал паузу, продолжая по-кошачьи передвигаться по кабинету.
– Скажите, как за три дня Аношин сумеет сдружиться с Мохаммедом настолько, что… Нет-нет, я полностью согласен с вашим предложением… Действительно, сегодня лучшей кандидатурой, чем Арап, мы не располагаем, но…
Генерал опять сделал многозначительную паузу.
– Заметьте, с Пьером Бенжамином объект осваивался не один месяц! По-вашему выходит, что за три дня общения с Арапом Пророк настолько проникнется к нему дружескими чувствами, что выдаст ему «Пакет»?
– Товарищ генерал, но они же – африканцы! Да и потом, Арап – не лыком шит. Школу милиции окончил, имеет приличный стаж оперативной работы, наконец, что немаловажно, имеет опыт общения с иностранцами, он же в УВИРе ими занимается… Его и инструктировать не надо… Дать приказ – и всё тут!
– Во-первых, приказ мы давать не можем… У Ганнибала Ганнибаловича есть свое начальство… Положим, вопрос с «соседями» из МВД мы решим… Вопрос в другом… Времени мало… Растягивать дружбу Арапа с Пророком на месяцы, как это было у него с парнем из Сьерра-Леоне, нам никто не позволит. Там, – генерал указал на потолок, – требуют немедленных результатов… Тебе не приходило в голову, что мы можем организовать катализатор?
– Катализатор?
– Ну, скажем, создать какую-нибудь нестандартную ситуацию, чтобы подтолкнуть Пророка к сближению с Арапом. Как считаешь? Вокруг «Пакета» Центр ползает уже двадцать лет… Будь наши предложения – Центру деваться некуда!
– Я свои соображения изложил в справках…
– А я
– Спасибо, товарищ генерал-майор! День рождения у меня еще не скоро…
– Ершистый ты, Казаченко… Избаловал я вас… Я свой капитал уже нажил, а тебе еще только предстоит… В общем, слушай и запоминай. А насчет подарка ко дню рождения – ты не прав. Не тебе – нашей Службе подарок.
– Если это – приказ…
– Приказ!
Слушая генерала, Казаченко был откровенно восхищен простотой и, без преувеличения, гениальной находчивостью шефа.
В октябре в Новороссийской бухте, – а Пророк должен был прийти туда 12 октября, – изрядно штормит, значит, каждое прибывающее судно, чтобы закрепиться на рейде, будет беспрестанно передвигаться в траверзе порта, и штурман не станет отмечать на судовой карте все детали перемещений корабля. А по памяти восстановить их невозможно. Это – первое условие – залог успеха операции.
Второе. Натовской разведке было известно, что по дну Черного моря пролегает кабель стратегического назначения, идущий от Штаба Краснознаменного Черноморского флота в Севастополе до военно-морской базы в Поти. Проходит ли он через Новороссийск, в штаб-квартире Североатлантического блока, не знали. Почему бы, не используя обозначенные обстоятельства, не обвинить итальянца – «Джулио Чезаре», где первым помощником капитана как раз и служил Пророк, в повреждении стратегического кабеля при спуске якоря?! Выведение из строя средств связи государственного значения в соответствии с Гаагской конвенцией карается огромным штрафом – 100 000 долларов за каждый день дисфункции кабеля.