Игорь Атаманенко – Контора идёт по следу (страница 54)

«Очухались, сволочи!» — мелькнуло в голове Владимира, и в этот же момент он заметил открытый «дипломат», лежавший в свободном кресле. К нему тянулась рука рядом сидящего молодого человека.

Молниеносное движение — и руки закованы в «браслеты». Очень вовремя — в «дипломате» основной боезапас бандитов: гранаты Ф-1 и наступательные РГД-5! Их тротилового заряда хватит, чтобы самолет со всеми людьми взлетел, никогда больше не приземлившись.

Свето-звуковые гранаты у группы поддержки, работавшей снаружи, закончились. Салон погрузился в полумрак.

Зайцев выхватывает фонарик и лучом шарит вокруг. Полоска света проходит по лицу лежащего на полу молодого грузина. Заметно дрогнули его веки, но сам он продолжает лежать в проходе, притворяясь то ли мертвым, то ли потерявшим сознание.

«Шевельнется — пристрели!» — скомандовал Зайцев Демидкину.

Услышав это, «покойник» медленно поднимается с поднятыми вверх руками и кричит, что он — не главный. Главный — Сосо — находится во втором салоне.

Переговоры с преступниками длились около восьми часов, штурм — четыре минуты.

С наступлением рассвета 19 ноября кровавая трагедия завершилась. Время собирать камни.

Преступники застрелили двух летчиков, двух пассажиров и стюардессу Валю Крутикову. Штурмана Плотко и бортпроводницу Ирину Химич серьезно ранили, сделав инвалидами.

На суде террористам было сказано:

«Вы — дети высокопоставленных и очень обеспеченных родителей. Что мешало вам приобрести турпутевки в Турцию, куда вы неоднократно беспрепятственно летали, чтобы спустить родительские деньги в казино? Купили бы путевки и на этот раз, чтобы спокойно, без шума попросить в заграничных райских кущах политическое убежище!»

Ответ был обескураживающий:

«Если бы мы таким путем сбежали за границу, нас бы приняли за простых эмигрантов. Чего стоят наши фамилии, влияние и деньги наших родителей там, за границей? Вот когда отец и сын Бразинскасы улетели с шумом, со стрельбой, стюардессу Надю Курченко убили, так их невольниками совести нарекли, в почетные академики приняли, из Турции в США переправили. Чем мы хуже?!»

…Суд приговорил всех бандитов к расстрелу, Тамару Петвиашвили — к 14 годам заключения. Однако уже через год вся Грузия судачила о том, что фото красавицы Тамары появились на обложках западноевропейских журналов мод.

Ее муж Сосо Церетели при таинственных обстоятельствах внезапно скончался в тбилисском следственном изоляторе.

Судьба остальных авиапиратов после суда неизвестна. Понесли ли они заслуженное наказание?

Кстати, всех террористов, вопреки требованиям Генеральной прокуратуры СССР, по причинам, известным только высшему руководству тогдашней Грузии, несмотря на требование Закона, так и не передали союзным властям. По поступившим из Грузии в Генеральную прокуратуру СССР отчетам выходило, что там якобы и приводили приговор суда в исполнение.

— Вот теперь я тебе, Олег Юрьевич, пожалуй, изложил всё, что знаю об «Альфе» и о Зайцеве… Нет, вру, не всё! Зайцев прославился еще раз, когда «снимал» офицера ЦРУ Марту Петерсон… Слышал о такой?

— Краем уха… Если не ошибаюсь, она имела какое-то отношение к «Тригону»?

— Да, она тайник для «Тригона» закладывала на Краснолужском мосту… Там-то ее во время закладки и «сняли»! — Черкашин посмотрел на часы. — Десять минут у меня еще есть, так что слушай.

Глава тринадцатая. Черный пояс карате у женщины в белом

Вечером 15 июля 1977 года кадровый офицер ЦРУ Марта Петерсон, действовавшая под прикрытием вице-консула посольства США в Москве, отправилась закладывать тайник, предназначавшийся для «Тригона».

Запарковав служебную автомашину у кинотеатра «Россия», она торопливо вошла в зал. Шел фильм «Красное и черное», и последний сеанс уже начался. «Наружка» вела наблюдение издалека, так как на разведчице было белое, с крупными цветами, платье.

«Женщина в белом», уселась в кресло у запасного выхода и минут десять делала вид, что следит за происходящим на экране.

Убедившись, что вокруг все спокойно, Петерсон поверх платья натянула черные брюки и такого же цвета пиджак, наглухо застегнулась и распустила собранные в пучок волосы.

Совершенно преобразившись, Петерсон выскользнула из помещения. Теперь это уже была «женщина в черном».

…К машине она не вернулась, а села сначала в автобус, затем покаталась на троллейбусе и в метро — проверялась. Лишь после этого поймала такси и приехала к Краснолужскому мосту. Там ее уже поджидали.

Хотя место выглядело в этот ночной час совершенно пустынным, на самом деле в операции по захвату американки «на тайнике» было задействовано более (!) трехсот оперативных сотрудников из разных подразделений Комитета. Они скрытно наблюдали за перемещениями разведчицы и происходящим в районе моста.

В тот самый момент, когда Петерсон закладывала «булыжник», вспыхнул настоящий фейерверк, а казавшееся безлюдным место вдруг заполнилось десятками мужчин.

…При задержании госпожа вице-консул показала блестящее владение… русским матом и приемами карате по мировой классификации — «черный пояс», шестой дан.

Но разве можно устоять перед гремевшим на весь Комитет Владимиром Зайцевым, асом восточных единоборств! Разведчица была нейтрализована без единого синяка… у Зайцева.

…Задержанную доставили на Лубянку и вызвали советника американского посольства для опознания.

В его присутствии вскрыли контейнер, закамуфлированный под булыжник. В нем обнаружили микрофотоаппаратуру, инструкции, вопросник, золото, деньги и две ампулы с ядом.

Сомнений не было: содержимое предназначалось «Тригону».

…Разведчики — народ суеверный. Петерсон исключением не была. Прощаясь со следователем и Зайцевым, непредвиденным спарринг-партнером, она с горечью заметила, что никогда больше не будет брать билет на последний сеанс.

— Вот так и прославился Володя Зайцев на весь Комитет… Ну а то, что случилось потом с американским шпионом Огородником по кличке «Тригон», ты и без меня знаешь…

Черкашин умолк и грустно покачал головой.

— Всякий раз, как я вспоминаю эту историю, меня в дрожь бросает… От ярости! Смерть Огородника — пример тому, как карьеристы, движимые не интересами дела, а лишь желанием быть включенными в список награжденных, пренебрегли одним из основных законов жанра — осмотрительностью.

Стремясь первыми «снять пенки», отчитаться наверх и схватить орденок на парадный мундир, они отстранили от участия в первом допросе Огородника профессионалов — того же Зайцева и двух его бойцов… Н-да… Головокружение от успеха — взяли шпиона! — перешло в самоуспокоение, обернувшееся преступным легкомыслием.

Черкашин выбросил свое грузное тело из кресла и зашагал по кабинету.

— Ведь они, эти горе-опера, должны были действовать так же, как в свое время заурядный полицейский чин, некто Джордж Джеймс Смит, проводивший личный обыск знаменитого разведчика Конона Молодого… Ну, ты многое слышал о нем. Он — прототип главного героя фильма «Мертвый сезон»…

— Разумеется, Виктор Иванович, о Молодом я наслышан! А вот о Смите слышу впервые и о том, чем ему обязан Конон, не знаю…

— Смит просто следовал ведомственным инструкциям и… не допустил самоубийства Молодого! Ведь у того на случай провала тоже имелся яд, чтобы уйти на тот свет, не попрощавшись со следователями… В общем, как мне рассказывал сам Молодый, дело было так.

После задержания Молодый был доставлен в Скотленд-Ярд, где ему предложили выложить содержимое карманов на стол и раздеться догола.

Осмотр обнаруженных вещей и составление описи продолжались долго.

Когда Дж. — Дж. Смит подал разведчику опись, тот заметил, что одна из его пишущих ручек была внесена как шариковая.

— Минуточку. Это ведь не просто дешевый карандаш. Это «Паркер», очень дорогая ручка с золотым пером…

С этими словами Молодый спокойно взял свой золотой «Паркер» и попытался свинтить колпачок.

Смит в одном прыжке, которому позавидовал бы и тигр, оказался на Молодом, повалил его на пол и завладел «Паркером».

После этого ручка, со всеми мыслимыми мерами предосторожности, была разобрана на части. В «Паркере», который Дж. — Дж. Смит принял за пистолет, находился яд…

Разумеется, ни один из отобранных у Молодого предметов его личного туалета, даже трусы, не были возвращены — их приобщили к остальным изъятым при обыске вещам.

Вот так, Олег Юрьевич, поступают профессионалы!

Черкашин пальцами пробарабанил по крышке стола и задумчиво произнес:

— Я успокаиваю себя мыслью, что самоубийство «Тригона» произошло не по причине головотяпства присутствовавших при этом оперов…

Мне кажется, ему попросту дали возможность тихо уйти со сцены, так как нити потянулись бы очень высоко, если бы он «запел». А деваться ему было некуда — «запел» бы обязательно!

Во-первых, многие, далеко не рядовые сотрудники Центрального аппарата КГБ, лишились бы погонов, потому что, имея на личной связи агента, не сумели разобраться, что он двурушник…

— Он что? Состоял в агентурном аппарате КГБ? — Удивлению Казаченко не было предела.

— Да-да. Этот мерзавец работал под псевдонимом «Стахановец».

Во-вторых, он располагал компрометирующими материалами на представителей высшей советской партийной номенклатуры, с которыми общался не только в служебной обстановке, но и был вхож в их семьи.

Вплоть до самого ареста его принимали в доме секретаря ЦК КПСС Русакова в качестве будущего зятя.