Игорь Атаманенко – Их судьба – шпионаж (страница 41)
— Послушай, Гретхен, а зачем я тебе всё это говорю? Ты ведь и сотой доли моих наставлений не запомнишь. Стоп! Ограничимся главными целями.
Ты должна будешь обзавестись в Штатах максимальным количеством знакомств в среде влиятельных людей — конгрессменов и сенаторов, политиков, функционеров администрации президента, генералов и адмиралов, капитанов индустрии…
Особое внимание удели тем, кто имеет дом или ранчо на Восточном побережье, в Майями или во Флориде. Постарайся перевести постельные забавы с ними в долгосрочные дружеские отношения. Ты достаточно искушена, как это сделать…
— Вальтер, мне же придется иметь дело с голливудской богемой! При чем здесь генералы и адмиралы? Может, вы мне еще прикажете взломать сейф в каком-нибудь штабе?
— Гретхен, деточка, выслушай меня до конца! Все, кого я тебе перечислил, — непременные участники голливудских «тусовок», они постоянно меняют партнерш из числа звезд кино и эстрады. Но все эти звезды им давно уже примелькались, стали вроде домашних тапочек — удобными, но не возбуждающими воображения. Приток же новых див в элитные клубы ограничен, потому что селекцией занимаются не просто знатоки — профессиональные психологи-казановы. Ясно?
Ты же через своего мужа попадешь в круг избранных людей естественным путем: отблески его славы не могут не высветить тебя, остальное доделают твои внешние данные и умение подать себя…
Поверь мне на слово, ты одним своим появлением впрыснешь в кровь завсегдатаев голливудских секс-вечеринок такую дозу адреналина, что они будут мчаться к тебе резвее арабских скакунов!
Исходя из сказанного, не ты будешь искать интересующих меня лиц — они сами выйдут на тебя… Тебе лишь придется отделять зерна от плевел. Выбирать из достойных лиц наиболее достойных! Ну, ты понимаешь, что я имею в виду…
— А как же Морис? Он будет ревновать, да еще как! Вы что, Вальтер, не знаете, как может быть ревнив муж, который на тридцать лет старше своей жены?
— Не волнуйся! Мои люди окружат его особым вниманием и подставят таких нимфеток, что иногда он будет забывать, что приехал в Штаты не один…
— Но Вальтер! У нас же с ним настоящая любовь, вы разве не верите в это?
— Верю! Но и ты поверь мне, я ведь слов на ветер не бросаю, и ты в этом не раз могла убедиться, не так ли? Слово офицера Фатерлянда, что у тебя будет достаточно свободного времени, чтобы укрепить контакты с объектами моей заинтересованности! А твой муж этого и не заметит…
Кстати, прошу, нет! — приказываю не поддаваться эмоциям и не устанавливать контакты с понравившимися тебе плейбоями, их там пруд пруди, — это будет очень неосмотрительно с твоей стороны…
Во-первых, они станут препятствием при выполнении моего задания.
Во-вторых, увлекшись каким-то голливудским секс-символом, ты утратишь бдительность и вот тогда-то действительно вызовешь ревность Мориса. Ну а о последствиях ты можешь догадаться сама…
Артистические натуры, как Шевалье, непредсказуемы в своей ревности. Он может прервать свои гастроли и увезти тебя из Америки. И это — в лучшем случае. В худшем, не дай Бог, — развестись…
Не брезгуй вступать в контакт с женами лиц, которых я перечислил. Жены для тебя не соперницы, а всего лишь средства к достижению цели. Они должны стать твоими подругами — через них ты сначала познакомишься с их мужьями, а затем возьмешь последних на короткий поводок. Ясно?
Да, вот еще… Я подарю тебе фотоаппарат. Впрочем, нет. Мы подарим его в качестве свадебного подарка твоему Морису. Это будет дорогая, шикарная «Лейка», которой позавидует любой профессионал! В течение недели тебя научат с нею обращаться…
Снимать будешь всех… Не волнуйся, печатать фотографии тебе не придется — пленки будешь отдавать кинооператору по имени Карло Бельграно. Он держит маленькое фотоателье в Голливуде…
Да, пусть тебя не смутит, что не всё, отснятое тобой, вернется к тебе… Ну, ты понимаешь… Да и Морис не будет ревновать — тебе же придется фотографировать в основном мужские лица…
— А как я найду Карло?
— Он сам тебя найдет и передаст привет от Отто из Вены. Это — пароль. Ты ответишь: «Спасибо, а откуда вы знаете моего школьного друга?»
Запомнила? Он даст тебе свою визитную карточку. Заучишь наизусть номера его телефонов, а визитку уничтожишь. Будешь звонить только в случае крайней необходимости, если у тебя вдруг возникнут какие-то сложности…
Кто бы ни поднял трубку, женщина или мужчина, — не смущайся, сразу называй свое имя… Содействие тебе будет оказано мгновенно, ясно? Своих русских и немецких ветвей в роду светить не стоит…
Запомни, ты — француженка из Эльзаса, там немецкая кровь настолько перемешалась с французской, что поди разбери, кто есть кто. Поэтому имя «Гретхен» на твоей визитной карточке и знание немецкого языка вполне объяснимы для тех, кто, возможно, проявит любопытство к твоему происхождению. Согласна?
Еще раз хочу тебе напомнить об установлении дружеских отношений с людьми, проживающими и имеющими ранчо или виллу на Восточном побережье Штатов. Это очень важно для рейха!
Ну вот, пожалуй, и всё… Впрочем, у нас есть еще время, чтобы обсудить упущенное. Но, в любом случае, с Богом!
Глава двенадцатая
«Мистер голубые глаза»
Однажды, когда Морис Шевалье записывал очередной диск, Гретхен расположилась напротив студии «Полиграф», на открытой веранде кафе. И вдруг за ее стол уселся молодой человек приятной внешности.
Гретхен приняла его за мексиканца: смуглый, волосы иссиня-чёрные; маленького роста, хрупкого телосложения; глаза необыкновенной синевы.
Обитатели Голливуда относились к латиноамериканцам с нескрываемым пренебрежением, и это было известно Гретхен. Она уже было собралась пересесть за другой столик, как вдруг незнакомец положил свою горячую ладонь на ее руку и тихо произнес:
— Мэм, вы помните меня? Я — Фрэнк Синатра… Мы с вами встречались на вечеринке, посвященной памяти моего покойного друга и наставника Рудольфо Валентино… Я вас заметил, потому что вы очень азартно аплодировали, когда я исполнил песню «Валентино»… Впрочем, не только поэтому…
— А еще почему?
— Потому, что вы выгодно отличались от остальных женщин…
— Чем же?
— Красотой и естественностью… В вас нет фальши, которая присуща всем голливудским звездам. Они — холодные манекены. Вы — сама кровь и плоть, которая провоцирует на грех…
Вот уже неделю вы приходите ко мне во сне, если, конечно, мне удается заснуть… Но, как правило, я не могу сомкнуть глаз, потому что ваш образ преследует меня… Вы постоянно у меня перед глазами…
Вчера из-за вас я чуть было не сбил пешехода… И вообще, целую неделю я каждый день начинаю с поисков вас по всем закоулкам Голливуда…
— Спасибо… Вы, Фрэнк, не только красиво поете, но и умеете говорить красивые слова…
Гретхен умолкла и в упор посмотрела на собеседника. Теперь она не сомневалась, что рядом с ней сидит восходящая звезда Голливуда, певец и неугомонный плейбой по прозвищу «Мистер Голубые Глаза».
«И как это я, дуреха, приняла его за мексиканца? Таких голубых глаз я в жизни не встречала. В них какие-то гипнотические чары. Они околдовывают и манят. В них страсть, призыв и мольба одновременно. Решайся, девочка — сейчас или никогда!»
— Фрэнк, а где ваша машина?
Синатра так резво поднялся из-за стола, будто только и ждал этого вопроса. Взявшись за руки, они сбежали по ступенькам кафе, впрыгнули в открытый «шевроле».
…Едва переступив порог виллы, они рухнули на пол и, срывая друг с друга одежды, забились в пароксизме страсти.
Фантастический загул начался. Время остановилось там — в кафе.
С радостным удивлением Гретхен отметила, что в свои двадцать лет Фрэнк достаточно опытен и искушен в искусстве любовных игр, а его порочная фантазия неистощима.
Взаимным сексуальным амбициям, казалось, не будет конца. Эротические атаки следовали одна за другой, пока, наконец, обоюдная страсть не достигла кульминации и Синатра почувствовал, как женское тело забилось в последних счастливых конвульсиях соития. Их тела замерли.
Гретхен, вцепившись ногтями юноше в грудь, испытующе наблюдала за ним, вперив взгляд в его зрачки. Он приподнялся над ней и неожиданно громко рассмеялся, затем в изнеможении откатился в сторону и мгновенно уснул.
Гретхен, никогда не расстававшаяся с «Лейкой», тут же сделала несколько снимков обнаженного Синатры.
Когда через 10 минут он открыл глаза, Гретхен скороговоркой произнесла:
— Дорогой, одевайся, мне уже пора!
…Фрэнк гнал машину с бешеной скоростью и говорил, говорил, говорил.
— Ты не поверишь, девочка, но последние два года я не могу работать, думать, радоваться жизни, если за сутки не сменю три-четыре партнерши… Мне кажется, что в Голливуде не осталось ни одной женской постели, в которой я не побывал…
— Поэтому сегодня ты решил овладеть мною на полу?
Синатра повернул голову в сторону Гретхен, его глаза слились в одну щелочку, в которой плясали зловещие искорки. Взгляд был долгим, пауза затягивалась. Наконец плейбой расщепил пересохшие губы и раздельно произнес:
— Да ты не только красива, девочка, но и умна! Кстати, ты ведь не американка, не так ли?
— И слава Богу, что я не американка!
Гретхен постаралась вложить в ответ как можно больше сарказма. Певец начал действовать ей на нервы.
«Боже мой, с кем я связалась, — говорила она себе, — с кем я изменила моему любимому Морису? Этот макаронник-мафиози, этот простолюдин, пытающийся играть роль великосветского сноба, даже не потрудился узнать моего имени!