Игорь Атаманенко – Их судьба – шпионаж (страница 43)
Да, вот еще! Сразу выезжать в Штаты не соглашайся. Сошлись на то, что дядя нуждается в уходе… Да и чувство Курта ты хотела бы проверить… В общем, девочка, не мне быть тебе наставником в амурных делах!
Шелленберг поднялся и, протягивая Гретхен конверт, щелкнул каблуками.
— Что это?
— Это пятьдесят тысяч франков… На карманные расходы…
— На карманные?! Да это же целое состояние, Вальтер!
— Как говорят наши друзья французы, «женщина стоит столько, во сколько обходится». Ты эти деньги заработала кровью и нервами, так что они по праву принадлежат тебе… Кстати, мои люди в Штатах выяснили, что твой Курт — человек далеко не богатый, поэтому деньги тебе, вернее,
— А как же его ранчо, яхта, земля?
— Остатки былой роскоши… Он растранжирил всё, что ему оставил в наследство покойный отец-банкир. Ранчо, угодья и яхта давно заложены. Деньги на поездку в Европу ему дала мать, продав часть фамильных драгоценностей…
Заметив, что, услышав это, в глазах Гретхен мелькнула тень разочарования, Шелленберг поспешил добавить:
— Но человек он глубоко порядочный, патриот Германии, настоящий ариец — на него можно положиться… Что касается денег, то это дело наживное… Будет умницей — я помогу ему заработать!
Буду с тобой откровенен до конца: из вас двоих я собираюсь создать «оперативный тандем», ведущая роль в котором будет принадлежать тебе, ну а Курт станет твоим подчиненным… Как тебе такая перспектива?
— Было бы здорово, если бы он стал моим подчиненным не только в оперативном плане… Опыта общения с Морисом мне хватит до конца дней моих…
— Ну, это, дорогая моя, всецело зависит от тебя, а не от меня…
— Так мне придется переселиться в Штаты?
— На какое-то время — да! Чтобы приобрести американское гражданство — раз. Чтобы в дальнейшем курсировать между Германией и США — это два.
Глава четырнадцатая
Электрический стул и «Железный крест»
Шелленберг завербовал Курта Шрагмюллера при первой же встрече.
На руках у главы политической разведки Третьего рейха были все главные козыри: безденежье Курта, его патриотизм и любовь к Гретхен, и разведчик сразу пошел с них.
Под псевдонимом «Тристан» Шрагмюллер проработал на Германию до 1944 года. В его обязанности входило выяснение расписания отправки американских судов из порта Нью-Йорка в Европу. Кроме того, он отвечал за содержание двух немецких морских офицеров, проживавших на ранчо.
В 1940 году на вооружение военно-морского флота фашистской Германии поступили две мини-подлодки, экипаж которых состоял всего из двух офицеров. Несмотря на свои размеры и малый запас вооружения — всего две торпеды, — субмарины представляли собой весьма грозную силу, так как самые совершенные радары военных кораблей не могли их засечь.
Одна из субмарин-дюймовочек действовала у побережья Флориды, а портом ее приписки был пруд на ранчо Шрагмюллера. В 1941–1943 годы ею были потоплены около двадцати американских грузовых судов. Сложность состояла в одном — доставке мини-торпед из Германии.
…Три года сотрудники ФБР, контрразведки РУМО и Управления военно-морских сил США, а также контрразведывательное подразделение Управления береговой охраны, сбиваясь с ног, разыскивали чудо-подлодку, но тщетно.
Удача улыбнулась офицерам-слухачам из Агентства Национальной Безопасности (АНБ): сначала они запеленговали неизвестный передатчик, действовавший в Уэст-Палм-Бич, а затем и расшифровали кодированный текст.
Сопоставив даты выхода в эфир передатчика с датами гибели судов в районе нью-йоркского порта, эксперты пришли к выводу, что неуловимая подводная лодка должна находиться где-то поблизости. Но где именно?!
Тысячи офицеров ФБР и контрразведки вышеназванных военных инстанций Соединенных Штатов были брошены в Майами для физического прочесывания складских помещений, доков, ремонтных мастерских и прочих помещений, где могла бы скрываться субмарина. То, что она имеет карликовые размеры, никому и в голову не приходило.
…Второй раз повезло уже офицерам ФБР. Их агенты сообщили, что некий господин поддерживает конспиративные контакты с диспетчерами нью-йоркского порта.
За диспетчерами установили круглосуточное наблюдение, в результате которого удалось выйти на Шрагмюллера. На ранчо провели обыск, однако ничего подозрительного не обнаружили. Тем не менее наблюдение за ранчо и его хозяином продолжили.
Выяснили, что Шрагмюллер регулярно закупает избыточное количество продуктов питания, явно превышающее его гастрономические потребности. Его мать к тому времени уже отошла в мир иной. Появилось подозрение, что на ранчо объект проживает не один.
При повторном обыске жилища Шрагмюллера контрразведчики обнаружили, что ранее ими обследованный подвал имеет еще и нижний этаж. Когда они попытались спуститься туда, раздались два выстрела — это немецкие офицеры-подводники предпочли смерть пленению.
Шрагмюллера судили по законам военного времени. И хотя в ходе допросов и судебного разбирательства Курт сообщил даже больше, чем от него ожидали, свой земной путь он закончил на электрическом стуле.
Его жену Рицлер-Шевалье-Шрагмюллер по решению суда лишили американского гражданства, но по ходатайству главы политической разведки Третьего рейха наградили Железным крестом 3‐й степени.
Гретхен Рицлер стала первой и последней агентессой гитлеровской Германии, которая удостоилась такой чести.
Глава пятнадцатая
Шпионские явки в постели
В начале 1950‐х советские резидентуры КГБ и ГРУ в Берлине только-только становились на ноги.
Большая игра и, соответственно, большие ставки делались в Австрии, поэтому Кайзвальтер, организовав в Вене свою основную резидентуру, считал, что под рукой у него должен быть помощник «главного калибра».
Не без труда ему удалось убедить Гретхен в необходимости вернуться из Берлина в Вену.
Еще больших усилий стоило Кайзвальтеру вовлечь ее в мероприятия по разработке офицеров советской разведки, ибо Рицлер ненавидела русских — именно они разрушили ее мир, наполненный головокружительным успехом у отпрысков родовитой европейской знати, роскошью, блеском, сексуальными приключениями.
Однако и эту ее ненависть церэушник сумел направить в нужное ему русло, поставив на службу ЦРУ.
Судьба распорядилась так, что открытие ЦРУ своего бюро в Вене совпало с прибытием туда Петра Попова, который сразу угодил в «медовую западню», устроенную Кайзвальтером.
О том, что на него, неискушенного в амурных делах фронтовика, свалилась Божья благодать во плоти красавицы Греты, Попов решил резиденту не докладывать.
Во-первых, ему пришлось бы как-то объяснять отклонения от намеченного маршрута и свои появления у Оперного театра. Не мог же он, в самом деле, заявить генералу, что по причине прогрессирующей спермоинтоксикации он каждый свой выход в город завершает посещением подиума местных шлюх.
Стань этот факт известен резиденту, а от него — секретарю парткома военной резидентуры, Попову на следующий же день вручили бы билет до Москвы с последующим предписанием продолжить службу где-нибудь в Мухосранске, куда даже император Николай Первый посчитал бы зазорным ссылать декабристов.
Во-вторых, к «нерассказанной сказке Венского леса» Петр имел личный, плотский интерес.
И всё-таки горе-разведчик был на распутье.
С одной стороны, Грета обмолвилась, что работает массажисткой в венском Салоне красоты, который активно посещают жены американских дипломатов (значит, и жены церэушников!), поэтому немку в будущем можно будет использовать как источник оперативной информации. Этим своим ходом он сумел бы заработать «очки» в глазах «резака» и утереть нос сослуживцам.
С другой стороны, жаль было использовать такое богатое тело не по прямому назначению, а в оперативных целях.
«Главное, — сделал умозаключение Петр, — чтобы не погасла искра, вспыхнувшая между нами на Будапестштрассе, надо как можно скорее уложить немку в постель, а там от
Как обманутый собственной невестой жених без оглядки бросается в омут бесшабашного загула, так Попов, сменив внутреннюю неудовлетворенность собой и своими коллегами на привязанность к Грете, стал посвящать ей всё свободное время.
Она для него значила больше, чем поглотитель нерастраченной мужской энергии. Ламсдорф стала живительным пластырем на кровоточащей ране его тщеславия, иллюзорным щитом, за которым Пётр прятался от собственных комплексов ущербности и мнимой несправедливости со стороны начальника и коллег.
…К началу второго полугодия пребывания подполковника Попова в Вене всё более очевидной для начальства становилась его профессиональная несостоятельность, его неспособность быть оперативным сотрудником.
Глава резидентуры, пытаясь наставить его на путь истинный, как-то наставительно сказал ему:
«Пётр Семёнович, поймите, если вы не проводите вербовок агентов или не предлагаете каких-то операций, ваша характеристика в лучшем случае будет вежливо-уклончивой и вы не получите повышения по службе. Но если вам всё это будет удаваться, о вас сложится мнение как об активном опере, и вам будет гарантировано быстрое продвижение по служебной лестнице… Действуйте, наступайте, активизируйте работу!»