Игорь Атаманенко – Их судьба – шпионаж (страница 37)
Для женщины, для которой в ее долгой карьере секретной сотрудницы спецслужбы привычным делом стало менять псевдонимы, вероисповедание, гражданство и мужей, то есть принимать чужую личину — было так же естественно, как для женщины мирной профессии ежедневно менять носовые платки в сумочке, отправляясь на работу.
Нет ничего удивительного, что и хоронят таких женщин, не раскрывая подлинного имени, ибо жизнь их — сплошная ложь, и смерть не бывает исключением.
Глава пятая
«Медовая западня»
«Вена — это город-загадка, и, прежде чем он откроет вам свои секреты, нужно изрядно попотеть», — напутствие, которое повторял резидент Попову перед каждым его выходом за пределы посольства.
Досконально изучив карту города, Пётр три раз в неделю проделывал пешие походы по намеченным генералом маршрутам.
При «отработке» площади Оперного театра — в те годы место явок дельцов «черного рынка» и полукриминальных элементов — внимание Петра привлекли эффектные девицы с призывным многообещающим взглядом и внушительных размеров сумкой через плечо, куда умещалось всё необходимое, чтобы по желанию клиента организовать нечто большее, чем просто пикник.
Однажды посетив место сбора всепогодных нимф, Попов каждый свой выход в город непременно заканчивал броском к бивуаку проституток. Так сидящего на диете тянет заглянуть в меню, — если уж запрещено съесть, пусть хоть глаза насытятся!
А «диета» — несколько месяцев без жены — сказывалась на поведении Попова.
Регулярные набеги русского разведчика на площадь Оперного театра не остались не замеченными Джорджем Кайзвальтером, и вскоре он не преминул ими воспользоваться.
В конце января 1953‐го, «зачистив» очередной квартал Вены — плановое мероприятие по ознакомлению с городом для последующего осуществления встреч с агентурой, закладок тайников, ухода от слежки и т. п., — Пётр по своему обыкновению побрел к подиуму венских куртизанок.
День был солнечный, но на Будапештштрассе, узенькой безлюдной улочке, стиснутой с обеих сторон средневековыми дворцами-монстрами, царил рассеянный полумрак. Тишину и покой нарушал лишь звук шагов русского разведчика.
Неожиданно сзади слева раздался рокот мотора и мимо, почти касаясь шинами тротуара, промчался таксомотор, а сидевшая на заднем сидении женщина стучала в окно и приветственно махала Петру рукой.
«Что за черт?!» — только и успел подумать Попов, как авто остановилось и из него выпрыгнула высокая эффектная женщина. Призывно помахивая рукой и улыбаясь, она двинулась навстречу Петру. Но вдруг покачала головой — обозналась! — и, развернувшись, зашагала прочь.
«Вот тебе, Петя, и сказки Венского леса!» — прошептал потрясенный красотой незнакомки разведчик и безотчетно, как во сне, шагнул за нею.
Вдруг женщина споткнулась и рухнула на колени.
Повинуясь импульсу, Попов одним махом оказался рядом, подхватил женщину под руки, и, крепко прижав к себе, резко выпрямился, чтобы поставить ее на ноги.
Не пытаясь высвободиться из объятий, наоборот, — всем телом прижимаясь к Петру, незнакомка повернулась к нему лицом. Ее высокая грудь уперлась в его плечо, и он явственно услышал биение ее сердца. А может, своего?
Глаза красавицы призывно горели, полуоткрытый пунцовый рот влёк к себе неотвратимо. В следующее мгновение Пётр яростно впился в эти манящие губы. Незнакомка, будто только этого и ждала, — тут же закрыла глаза, вверив себя во власть его звериного порыва.
…Поцелуй длился несколько секунд, но Петру они показались вечностью. У него кружилась голова, а на душе вдруг стало легко и беззаботно. От радости хотелось нашкодить, свалять дурака. В общем… Хотелось!
Задыхаясь, Пётр прервал поцелуй. Успокоив дыхание, осторожно ослабил объятия, как вдруг заметил, что стоит на цыпочках. Иностранка была на целую голову выше ростом. Их взгляды встретились, и они разом рассмеялись.
— Данкешон, — как-то неопределенно произнесла она, имея в виду то ли руку помощи, то ли участие в поцелуе.
— Битешон, — автоматически ответил он и закусил губу, проклиная свое произношение.
— Вы — иностранец? — уж слишком по-свойски спросила незнакомка.
— Яа-яа, — только и выдавил из себя Попов.
— Русский? — настаивала незнакомка
«А не всё ли тебе равно?!» — подумал Пётр и, злясь на свой немецкий, даже не пытаясь скрыть досаду, крикнул по-русски:
— Да! Да! Я — русский!
— Как йето чудьесно! Какой тьесный мир! Моя мама есть русская! Как тьебя зовут?
— Пётр…
Попов не верил собственным ушам и своей удаче: «Красавица владеет русским языком!»
Он уже твердо знал, что нашел именно то, что искал, и решил развить контакт, но не знал, как это сделать, ибо впервые оказался с красивой женщиной наедине. Да еще с какой и где — с красавицей феей в центре Вены!
— А вас… Как вас звать? — осмелев, сказал по-русски Пётр.
— Грета… Грета Ламсдорф, — засмеявшись, она протянула руку.
— А что если нам зайти куда-нибудь в кафе? — пожав протянутую руку, предложил Попов. — Если вы не торопитесь, конечно…
— Да-да, коньешно… я сьегодня свободная, — с готовностью ответила фея.
…Так военный разведчик Пётр Попов угодил в «медовую западню», и начался первый и последний в его жизни любовный роман — оказавшийся расстрельным — с агентессой западных спецслужб, действовавшей под десятком псевдонимов.
Глава шестая
Девочка напрокат
Гретхен Рицлер родилась в 1918 году в Вене. Ее отец — пианист Отто Рицлер, мать — баронесса Анастасия Больц-Лопушинская.
Вообще-то, родители баронессы, в 1917‐м бежавшие из России от красного террора, надеялись осесть в Париже, но в дороге от тифа скончались родители юной Анастасии, и добрые люди пристроили ее в госпиталь для бездомных.
Сразу по выздоровлении баронессу выбросили на улицу, потому что она в бреду кричала по-русски.
Главному врачу было наплевать и на ее родословную — немцев по линии отца, и на то, что, кроме русского, она свободно владеет пятью европейскими языками. Он был непреклонен: Россия находится в состоянии войны с Австро-Венгрией и Германией, поэтому скажи спасибо хотя бы за то, что мы, твои враги, вытащили тебя с того света!
С большим трудом Анастасии Больц — а теперь она представлялась только так, отбрасывая вторую часть своей фамилии, — удалось устроиться билетершей в венском предместье в дешевый мюзикл, похожий на солдатский бордель, чтобы, скопив денег на билет, уехать, наконец к парижским друзьям.
В первый же вечер знакомства с баронессой-билетершей Отто Рицлер, покоренный ее красотой и великосветскими манерами, упал перед ней на колени и со слезами на глазах умолял выйти за него замуж.
Париж баронессе виделся далекой перспективой, а предложение пианиста и его искренность выглядели близкой явью. Баронесса выбрала второе, хотя в глубине души лелеяла надежду в ближайшее время выбраться из ненавистной Австрии в обожаемую с детства Францию.
Однако жизнь, как это всегда и бывает, внесла в планы Анастасии свои коррективы. Сначала муж потерял работу и запил горькую. Затем родилась Гретхен, и баронесса, скрепя сердце, выбросила из головы мечты о Париже и полностью посвятила себя воспитанию дочери. Вечерами, уложив спать дочь, выходила на панель, чтобы заработать на хлеб для себя и молоко для малышки.
…О смерти мужа-пианиста Анастасия узнала из газет — он давно уже не жил в семье, прося милостыню у входных дверей дорогих кафе и гостиниц.
Гретхен к этому времени исполнилось 15 лет, хотя соседи давали ей все 20 — так зрело она выглядела. А ослепительная красота, а поступь, а манеры, а тон! Да это же принцесса, а не какая-то недоросток в лохмотьях!
Девочка свободно говорила по-русски, по-французски, по-английски и, конечно, по-немецки. Более того, она прекрасно играла на пианино и гитаре, пела и танцевала — забота матери-баронессы дала свои плоды.
Нет-нет, что бы там ни болтали злые языки о ее матери и отце, у их дочери большое будущее!
Но произошла трагедия. Ослепительной красоты пятнадцатилетнюю Гретхен, доставленную в венскую клинику по поводу гнойного аппендицита, прямо на операционном столе изнасиловал врач-маньяк.
Неудачно проведенный аборт лишил ее способности деторождения.
Суд приговорил вурдалака к пожизненному заключению, но горю матери и репутации пятнадцатилетней Гретхен это помочь не могло.
Вскоре, не вынеся позора, покончила с собой Больц-Лопушинская.
Рицлер, умопомрачительно красивое юное создание, не могла остаться не замеченной венскими сутенерами, вербовавшими наложниц среди студенток колледжей, официанток, натурщиц и фотомоделей.
Начали с малого: предложили за большие деньги позировать для мужских журналов. Продолжили съемками в порнофильмах.
Словом, сытая жизнь обошлась Рицлер в цену ее целомудрия.
Один венский журнал поместил ее цветное фото на обложке, для Гретхен оно стало следующей ступенью по лестнице, ведущей вниз. Манящие черты лица, идеальная фигура обратили на себя внимание людей, рассматривающих такие снимки с коммерческой точки зрения.
Она получила предложение от нескольких почтенных венских клубов и приняла самое выгодное из них. За 250 шиллингов в неделю она поступила в кабаре при самой фешенебельной венской гостинице «Интерконтиненталь». Там же и жила в подсобке.
…В воздушном, украшенном блестками наряде она проделывала на маленькой сцене несколько ритмических движений, после чего по приглашению кого-нибудь из посетителей подсаживалась к его столику.