Игорь Атаманенко – Их судьба – шпионаж (страница 36)
Джордж Кайзвальтер, кадровый офицер ЦРУ, ас вербовок, не признавал авторитетов в системе американского разведсообщества, хотя внешне походил на огромного пса-добряка ньюфаундленда.
Однако директор Управления Аллен Даллес, обладавший способностью абстрагироваться от внешнего облика человека и видеть его сердцевину, как-то сказал по поводу Кайзвальтера: «Попади Джордж по недоразумению в ад, он и там сумеет завербовать дюжину чертей».
Почему шеф ЦРУ упомянул ад, а не рай? А просто — многие годы целью разведывательного промысла Кайзвальтера был поиск и вербовка советских офицеров, склонных изменить Родине.
Чтобы в какой-то мере облагородить в глазах своих коллег собственные вербовочные потуги — привлечение к сотрудничеству предателей, — Джордж заученно, как мантру, произносил фразу, которая в конце концов стала его девизом: «Офицеры-вербовщики, как санитары природы, не питаются падалью. Они — хищники, убивающие исключительно больных животных».
Правда была в том, что при всей своей амбициозности Кайзвальтер был начисто лишен карьерной алчности, потому что в глубине души понимал: «клубная» атмосфера, царящая в ЦРУ, не позволит ему выдвинуться на начальственную стезю, и он навсегда останется аутсайдером, иностранцем по происхождению, выходцем хоть и из царской, но всё-таки России.
Джордж Уильямс Кайзвальтер родился в Санкт-Петербурге в 1910 году. Его отца, обрусевшего немца, генерал-интенданта царской армии, в 1904 году направили в Вену в качестве военпреда для контроля за производством снарядов, используемых российской армией в войне с Японией.
Там он встретил молодую школьную учительницу из Франции, которую, завершив командировку, вывез в Россию и женился на ней. После октябрьского переворота 1917‐го в Петроград Кайзвальтер-старший увез жену и сына в Нью-Йорк, где они получили американское гражданство.
В 1930‐м Джордж окончил Дартмутский университет со степенью бакалавра, а год спустя защитил степень магистра по прикладной психологии. Вслед за этим поступил на службу в армию.
Когда разразилась Вторая мировая война, армейское начальство использовало знание Джорджем немецкого языка, затем его послали на Аляску в качестве офицера связи с советскими летчиками, перегонявшими из США в СССР военные самолеты. Там он применял свои знания русского языка.
В 1944–1945 годы Кайзвальтер служил в армейской разведке Соединенных Штатов. Два года совместной работы с плененным генералом Рейнхардом Геленом, во время войны возглавлявшим «Иностранные армии Востока», — подразделение Генерального штаба вермахта, добывавшее разведывательную информацию о Советском Союзе, — предопределили дальнейшую судьбу Джорджа.
В 1951‐м Джордж стал кадровым офицером ЦРУ, а еще через два года был назначен помощником сразу двух начальников резидентур: в Западном Берлине и в Вене в качестве охотника за скальпами, то есть сотрудника, основной задачей которого являлось приобретение агентуры из числа потенциальных предателей в среде офицеров Группы советских войск в ГДР и Австрии.
Приоритетным направлением агентурной деятельности американских резидентур в Западном Берлине и в Вене была вербовка офицеров советской разведки и контрразведки. Однако до появления Попова в Вене этот приоритет был скорее желаемым, чем реально осуществимым планом.
Глава четвертая
Как «препарируют» объект разработки
В ноябре 1952‐го Кайзвальтер получил сигнал от агента «Сэм», австрийца, работавшего садовником в оранжерее советского посольства, что на замену убывшего дипломата прибыл новичок.
Сигнал не оставил бы без внимания даже начинающий опер, ибо убывший был идентифицирован как военный разведчик, работавший «под корягой» — прикрытием — дипломата.
А поскольку русские строго придерживались жесткой схемы: на освободившуюся должность неизменно прибывал сотрудник с теми же функциями, то сменщика обязательно надо было «пощупать за вымя»!
Появление сменщика в советской резидентуре — будь то разведка КГБ или ГРУ — всякий раз вызывало в стане американцев оживление.
Обновление в рядах противника придавало их оперативным силам и средствам здоровый импульс, реанимировало рутинную работу службы наружного наблюдения и технического контроля. Последние призваны были, нанося легкие уколы в панцирь — прикрытие испытуемого, — представить первичные данные для последующего анализа и определения уровня профессиональной подготовки вновь прибывшего русского разведчика.
А у офицеров-агентуристов — охотников за головами — наступал особый период: «время собирать камни». Им предстояло, выявив уязвимые места в характере, поведении и в оперативной подготовке нового разведчика, ввести в его разработку своих агентов. И уже с их помощью определить возможность нанесения главного удара — вербовочного подхода к новичку.
Мельчайшие подробности его поведения на улице, в общественном транспорте, в кафе и в ресторанах скрупулезно фиксировались скрытыми объективами фото- и кинокамер. Без внимания не оставался ни один жест, ни один взгляд разрабатываемого, например:
Отношение объекта к деньгам:
Сколько отделений в его бумажнике?
— Много.
Раскладывает купюры согласно их достоинству?
— Значит, педантичен, дисциплинирован, знает цену деньгам и людям.
Вместо бумажника — женский кошелек?
— Не иначе, скареда, жмот. За копейку повесится, или повесит.
Не пересчитывая сдачу, сунул клубок банкнот себе в карман?!
— Всё, считай, что перед тобой вертопрах, неряха, возможно, мот.
Походка объекта:
Волочит ноги, оставляя их позади корпуса?
— Сниженный самоконтроль. Неумение или нежелание рассматривать собственные поступки со стороны или под критическим углом.
Размахивает при ходьбе руками, как ветряная мельница?
— Беспечность, неосмотрительность, «а нам всё равно!»
Стремительный, ритмичный шаг, неизменяемый на значительных дистанциях?
— Достаточность сердечной и легочной функций, хорошая реакция, подвижный тип нервной системы. Не исключено, что регулярно занимается спортом.
Твердая, размеренная поступь?
— Мыслит основательно, решения принимает взвешенно, способен много выпить, не хмелея.
Мелкие шаги при высоком росте, семенящая походка?
— Несамостоятелен в принятии решений, легко подпадает под чужое влияние, легковнушаем.
Старается не наступать на трещины в асфальте и в брусчатке?
— Мнительно осторожен, подвержен немотивированному внутреннему напряжению, чем-то обеспокоен.
…Непосвященному индивидууму вышеприведенные заключения могут показаться всплесками чьей-то досужей фантазии. Отнюдь!
Во-первых, огульное отрицание знаний более осведомленного, чем вы, человека — не есть аргумент.
Во-вторых, перечисленные детали бессознательного поведения изучаемого объекта заговорят и расскажут многое о его психике, характере и привычках лишь в совокупности с другими признаками, и только специалисту.
Просмотрев несколько отснятых на улицах Вены фотопленок и кинобобин, а также ознакомившись со сводками наружного наблюдения за Поповым, Кайзвальтер, магистр прикладной психологии, констатировал:
«Или этот тип — гениальный актер, или интеллектуальный пигмей, которому в театре доверили бы играть только тень отца Гамлета! Ну что ж, будем действовать по принципу кайзеровской разведки: “Отбросов нет — есть кадры!”»
Разумеется, американец имел в виду не традиционные подмостки, а театр оперативного искусства. Ему и в голову не могло прийти, что в разведку можно попасть по протекции. Во всяком случае, таких примеров из собственной практики до встречи с Поповым он не имел.
В итоге Кайзвальтер принял решение, не снимая наружного наблюдения за русским, фиксируя его поведение всеми видами технического контроля во внеслужебной обстановке, не тратить время на «пристрелочные выстрелы», а сразу выпустить в новичка «золотую пулю» — особо ценную агентессу из личной обоймы.
Уж он-то, профессионал, заматеревший в постановке и реализации самых замысловатых спектаклей, в совершенстве владел хрестоматийным способом вербовки — загоном объекта оперативной разработки в «медовую западню»!
После ознакомления с личными делами ряда агентесс, состоявших на связи у Вальтера Шелленберга, шефа политической разведки Третьего рейха, Кайзвальтер остановил свой выбор на Гретхен Рицлер.
За полгода до появления в русской резидентуре Попова Джордж сумел убедить ее продолжить сотрудничество с секретными службами, в частности с ЦРУ. Таким образом, он убил сразу двух зайцев.
Во-первых, заполучил вышколенную и надежную агентессу, которую предполагал использовать при вербовках русских разведчиков.
Во-вторых, Кайзвальтер доказал Гретхен, что, работая на ЦРУ, она сможет вести ту шикарную жизнь, к которой привыкла в годы расцвета Третьего рейха.
А что еще нужно женщине бальзаковского возраста, много любившей и много раз страстно любимой, которая сумела сохранить неутоленный, волчий аппетит к плотским удовольствиям своей юности?
Кайзвальтер не сомневался, что Рицлер, как и всякая женщина ее возраста, живет как на иголках, в тайном предчувствии, что где-то еще томится по ней сказочный принц, который падет к ее ногам и будет умолять о вечной любви.
Гретхен Рицлер была известна в великосветских салонах ряда европейских столиц, но под разными именами: Марлен Шральмхаммер, Кристина фон Бюлов, Ева Вернер, Грета Шевалье и, наконец, как Грета Ламсдорф.