Игорь Аниканов – ИМ… (страница 10)
– И потому что ты, человек, который первым сказал «это только дверь», вдруг начал говорить как хранитель зала.
В глазах Кааса мелькнуло что-то похожее на боль, быстро спрятанное под профессиональной маской.
– Я остался, – тихо ответил он, – потому что несу за это ответственность. Кто-то должен был смотреть, во что всё это вырастет.
Он отвёл взгляд, посмотрел через стекло в зал, где молодой докладчик уже шёл к финалу.
– И да, я боялся, – добавил Каас. – Не вопросов. Того, что на них придётся отвечать вслух.
Они оба замолчали. Шум симпозиума доходил сюда приглушённым гулом, как море из-под толстой стены.
– Тогда почему ты позвал меня? – спросил Сарен. – Ты мог сделать вид, что пригласительный ушёл случайно. Что это всё – просто вежливый жест системы.
Каас усмехнулся уголком губ.
– Я не зову. Я только не запретил системе тебя позвать, – сказал он. – И, возможно, впервые за много лет не стал ей мешать.
Он на секунду посмотрел Сарену прямо в глаза:
– Потому что если у кого-то ещё хватает наглости задавать мне неудобные вопросы – это хороший знак. Значит, я ещё не совсем превратился в живой протокол.
Где-то в глубине зала прозвучал смех аудитории, затем снова раздались аплодисменты.
– Чего ты хочешь сейчас? – Каас вернул разговор к сути. – Прямо, без этих твоих «если» и «допустим».
Сарен чуть повёл плечом, словно примеряясь к весу вопроса.
– Я хочу понять, – сказал он, – готовы ли ты и твоя система признать, что за эти десять лет мы не приблизились к пониманию сознания. Мы научились переносить его, расширять, дублировать, архивировать, но не понимать.
Он немного помолчал и, уже тише, добавил:
– И… я хочу ещё раз поговорить с тобой не как с лицом «Элиона», а как с тем человеком, который в Киото впервые честно произнёс слово «реинкарнация» в зале для скептиков.
В уголках глаз Кааса дернулись маленькие морщинки – смесь усталости и вдруг вспыхнувшего тепла.
– А ты? – спросил он. – Ты всё тот же идеалист, который верит, что истина где-то «выше протоколов»?
– Я всё тот же практик, – возразил Сарен. – Просто практик, который увидел слишком много случаев, когда система стирала не баги, а сигналы.
Он вздохнул:
Виртуальная реальность. – Я не верю в цифровое бессмертие. Но я верю, что то, что мы открыли тогда, намного больше OmegaNet. И мне нужно знать, на чьей стороне ты стоишь: на стороне живого вопроса или на стороне схемы, которая портит всё, что в неё не помещается.
Каас опёрся рукой о холодное стекло. Дал себе несколько секунд – столько, сколько обычно отводят машине на перезагрузку.
– Ты вовремя приехал, – тихо сказал он. – Это всё, что я могу сказать прямо сейчас.
Он чуть качнул головой в сторону зала:
– Тут слишком много ушей и слишком мало слушающих.
– Я не тороплю, – ответил Сарен. – Я просто… больше не хочу задавать эти вопросы в пустоту.
Они не пожали друг другу руки.
Просто стояли ещё мгновение, почти плечом к плечу, разделённые тонким слоем воздуха и восемью годами взаимного молчания.
Потом Каас выпрямился, поправил манжеты – жест, за которым он обычно прятал волнение, – и первым шагнул к дверям в зал.
– У меня панель через пять минут, – сказал он уже почти официальным тоном. – После неё… загляни в дипломатический сектор. Зал три. Там меньше декораций.
– Хорошо, – кивнул Сарен.
Каас ушёл, его фигура растворилась в потоке людей.
Сарен остался в коридоре один. Некоторое время он просто стоял, слушая, как за стеклом раздаётся очередной шквал аплодисментов. Потом провёл ладонью по стене – сухой звук, лёгкий щелчок. Статическое электричество побежало по пальцам, как маленькая молния.
Он усмехнулся одними глазами.
Иногда мир подаёт знак не громом, а таким вот тихим «щёлк».
***
Спустя тридцать минут, уже сидя в пустой переговорной с видавшим виды столом и выключенным экраном, Сарен почувствовал лёгкую вибрацию коммуникатора.
Сообщение от: KAAS_M.
Без заголовка.
«Между частотами – резонанс.
Между строк – согласие.
Я готов».
Глава X – Взлом по имени
27 ноября 2094 года.
Центр Либертона. Жилая зона «Сфера 6-Б». Внутренний сектор.
Рэми мерил шагами комнату, словно плохой сигнал можно было ускорить физкультурой.
Капсула, несмотря на свою «премиальную модульность», выглядела как творческий хаос, который не успели загнать под протокол уборки. На полу валялась футболка, в которой он уже трое суток «включал режим хищника». В углу стояли коробки от доставок – часть разобрана, часть оставлена «на потом», которое никогда не наступало. У левой стены панель-экран застыла в спящем режиме: там был закреплён плейлист старого кино, до которого он никак не доходил – не потому что было некогда, а потому что не находилось того, с кем смотреть.
На парящей платформе-кровати сидела она – девушка-бот. Слишком красивая, слишком вежливая, слишком терпеливая. Вся её собранная по каталогам идеальность только подчёркивала бардак вокруг.
– Пожалуйста, подтвердите оплату, – повторила она в третий раз, тем же мягким тоном, будто просила не деньги, а ещё кусочек сахара в чай.
– Сейчас… сейчас… – пробормотал он, долбя по интерфейсу так, словно личный кошелёк можно было пробить кулаком. – Давай, родная… живи, пожалуйста…
Строка уведомлений на браслете мелькала беспощадно:
Ошибка: ID отклонён.
Ошибка: резервный источник не найден.
Ошибка: сердечный ритм нестабилен.
– Рекомендуется: дыхание по протоколу «Фокус-2», холодный компресс, мята в шейкер, – послушно предложила система.
– Серьёзно? – прошипел он в потолок. – Вы мне сейчас мяту предлагаете?
– Если в течение тридцати секунд платёж не будет подтверждён, я буду обязана передать запрос в Службу Контроля, – так же безукоризненно произнесла девушка. Та самая улыбка, которой, казалось, провожают на электрический стул.
– Господи… – выдохнул он, чувствуя, как в груди поднимается волна паники. – Я не прошу многого. Просто не в тюрьму, ладно? Просто чтобы сегодня всё прошло гладко. Хотя бы с ней.
Он юркнул под стол, откинул панель шифоньера и вытащил оттуда тонкую древнюю пластину – старый портативный терминал, на котором пыль уже числилась прописанной. Подключил короткий кабель к скрытому разъёму на запястье, дёрнул несколько виртуальных тумблеров. В глубине интерфейса ворчливо проснулась LIL – его старый взломный модуль, наполовину легальный, наполовину легенда молодости.
Окно «резервного протокола оплаты» вспыхнуло тусклым, почти стыдливым светом.
– Пожалуйста… – пробормотал он. – Просто этот раз. Последний. Обещаю, я даже за ботов начну платить по-честному. Ну… почти.
Пауза растянулась, как жвачка.
ПИН-код принят.