Игорь Андреев – За невидимой тенью безликой химеры (страница 9)

Отправив напарника, теперь-то уж можно назвать его таковым "на все сто", переодеваться, сам принялся за извлечение добычи. Целых четыре горошины и пять споранов в довесок, очень неплохо, – будущее стало видеться абсолютно безоблачным и манило перламутрово-розовыми тонами.

От золотых грёз меня отвлекло явление призрака в белых одеждах, я аж внутренне вздрогнул от неожиданности. Худой в белом кителе официанта выглядел зловеще, проявившийся в полумраке ниши, где имелся выход на кухню и подсобные помещения, он что-то жевал и стряхивал крошки с ладоней. От былого наряда остались только кроссовки, всё остальное, получается, было измазано кровью. Ну хоть не потеряется в темноте ночного леса.

– Хват, ты говорил, что тут можно неплохо перекусить, я же нашёл только сыр, хлеб заплесневелый…, от мясной нарезки остались лишь куски обёртки, какая-то тварь из-за неё раскурочила холодильник.

– Банкет отменяется, кто-то нежданный и очень настырный желает присоединиться к нашей компании.

Во истину "опыт сын ошибок трудных", не встретив от партнёра возражений, не теряя ни секунды времени, мы в самом бодром темпе устремились прочь из этого негостеприимного места.

В лесу сразу вспомнил о тепловизоре, – так необходимом нам теперь «рояле в кустах». Кроны деревьев скрывали темнеющее небо и всё вокруг растворилось в густых сумерках. Как нельзя кстати пришёлся опыт ночного бегства из Южного. Пять минут на отработку взаимодействия, и мы двинулись навстречу уже знакомым приключениям с колючими пощёчинами ветвей, коварными тычками сучьев и предательскими ямами нор и выворотней.

В течении следующего часа скорость передвижения упала настолько, что дальнейшие усилия теряли хоть какой-то смысл. Выбрав подходящее место, я скомандовал "привал".

Разбить мало-мальски оборудованный лагерь не имелось ни малейшей возможности, и легко одетый напарник уже через пять минут стучал зубами, пришлось одолжить ему свою суперфирменную куртку. Не люблю я этого, – отдавать кому-то своё имущество, пусть и на время, – всё равно кто-то внутри меня получает тяжёлую травму, и так страдает, так страдает, что даже мне плакать хочется.

Вскорости взошла луна, её призрачного света едва хватало, чтобы рассмотреть силуэт впереди идущего, но я решил максимально оторваться от таинственного преследователя. Очевидно, что это не заражённый, им такие трудности как недостаточное освещение неведомы. А я, с некоторых пор, не ощущаю приближения угрозы и даже наоборот, – двигаясь по тёмному лесу, мы явно удаляемся от её источника. Значит это человек, и те выстрелы, что мы слышали накануне, были неслучайны. Особых кандидатов на роль догоняющих у меня не было, единственная сила, которой я умудрился перейти дорогу в последнее время, это муры, и учитывая "картину маслом", что оставили после себя Март и Дин, о намерениях "отбросов общества" можно особенно не задумываться. Теперь, примеряя на себя "выход в открытый космос", я внутренне леденел и, периодически оборачиваясь, помогал Худому проходить особенно сложные участки.

Рассвет застал нас на дороге, с которой мы сошли, срезая часть пути. Если не будем терять темп, то через пару-тройку часов доберёмся до патрулей и относительной безопасности.

Худой, и в самом деле не отличающийся атлетическим сложением, за часы, прошедшие с момента воскрешения, вовсе превратился в обтянутый кожей скелет, его заметно шатало, – регенерация требует ресурсов, а тут ещё этот марш-бросок.

Благо, в обжитых районах нет проблем с провизией, так что полчаса, требующиеся на скорый завтрак, особой погоды не сделают. На добрый лад настраивало и пропавшее ощущение преследования, значит не зря мы тыкались впотьмах и ломились сквозь по-утреннему сырой подлесок.

На одном из перекрёстков ожидаемо повстречали мангруппу и, не желая больше рисковать, просидели следующие часы в привычном для меня бронированном брюхе транспортёра, созданного местными самоделкиными на базе четырёхосного самосвала.

До Южного, как я и рассчитывал, добрались в середине дня. Естественно, первым делом к знахарю, новые вопросы задать и истребовать ответы на старые.

***

С момента возвращения в стаб, я не спешил к нему с визитом, – после откровенного разговора с Катраном меня не покидало подозрение, что этот ловкий эскулап провернул какую-то свою интригу, в которой я оказался не просто статистом, но и одним из щедрых спонсоров чужого проекта.

Мой бывший командир, пока я ещё был в его распоряжении, дал исчерпывающую аттестацию недавним компаньонам: «Никто свои умения не афиширует. Да, пока ты в группе, то невольно демонстрируешь свой дар, соответственно бойцы знают твой уровень, но это залог успешной команды. Затем, по мере, открытия новых граней и появления новых способностей ты волен действовать на своё усмотрение: скрыть или повысить свой статус в группе, объявив о новых умениях. Лич был ликвидатором, а девчонки иногда работали с ним, прикрывали на переходах. Эти трое очень опасные люди, привычные к хладнокровным убийствам, особенно Лич. Как именно теперь он убивает, мне не известно, но раньше вроде как бил с дистанции, причём я всегда считал главным его умением просчитывать последствия своих атак и выходить сухим из воды. Когда он ходил ещё под чужим командованием, то выбирался из переделок где погибали десятки рейдеров, а парни, которым улыбалось уцелеть, говорили о нём как о заговорённом, что только рядом с ним было безопасно. Я тогда и услышал, что метров с десяти он может остановить сердце слабенького заражённого или обычного рейдера. То есть он как своеобразный повелитель смерти, держал в руках чужие жизни, почти в буквальном смысле. «Лич» это именно оттуда пошло».

И всё же игнорировать Алмаза было невозможно. Изменения в организме физически не ощущались, не было такого, чтобы я проснувшись утром почувствовал нечто новое в своём теле, но всё же приходилось постоянно отмечать накопление признаков перерождения: ногти на руках и ногах стали прочнее и почти из идеально плоских пластин превратились в округлые чешуйки, на внутренней стороне каждой обозначилось ребро жёсткости, ещё немного и на моих пальцах отрастут полноценные когти. Теперь маникюр для меня процедура первостепенной важности, – никогда не думал, что пилки для ногтей бывают с алмазным напылением. В какой-то момент вдруг обнаружилось, что воротники рубах перестали застёгиваться на верхню́ю пуговицу. А затем, потирая как-то в глубокой задумчивости шею, отметил необычно выпирающие позвонки. Более тщательное прощупывание собственного хребта, привело к неутешительному выводу, шейный и грудной отделы позвоночника вовсю претерпевают странные метаморфозы: позвонки становятся шире и толще, и на каждом формируется костный нарост, пока почти незаметный визуально, но уверено пальпируемый.

Я сразу понял в чём дело, но воспринял открытие на удивление спокойно, – я найду выход, один шанс я упустил, но теперь точно не оплошаю, надо только не опускать руки. И первым делом следует засунуть обиды куда подальше и топать к знахарю.

Алмаз излучал радушие, встретил как старого знакомого приветственно распахнув объятия:

– Здравствуй, здравствуй! Что же это Вы, уважаемый, совсем и про ружьё своё забыли и про книги, а уж про Вашего покорного слугу и речи нет, – Вы теперь личность известная, можно сказать знаменитая.

Знахарь светился золотым червонцем, от моего недовольства не осталось и следа. Разговор складывался легко, мы без лишних церемоний перешли на скользкую тему недавнего похода и подбора членов команды. Я позволил себе прямо высказаться о неблаговидной роли собеседника в этом процессе:

– То ли Вы умеете мысли читать, то ли ещё как-то можете просчитывать клиента, не суть. Главное, всё то время Вы манипулировали мной? Втянули в компанию маньяков-убийц…, только потому что они завязали, уверились в их раскаянии? Чёрт побери, да Вы псих! Меня ведь запросто могли кинуть, – скрипач не нужен!³

Алмаз молчал, плотно сжав губы и не отрываясь, глядел мне в глаза. Спустя минуту, он неожиданно сменил тему:

– Давайте поиграем в шахматы, – коробка уже стояла на столе и мой собеседник, раскрыв её, принялся выкладывать фигуры, – Самое главное сохраняйте спокойствие, не нервничайте, следите за дыханием, старайтесь контролировать тембр голоса, он должен быть ровным, тогда удастся отсечь часть информации, неконтролируемо транслируемой окружающим. Потом глаза – концентрируйтесь чтобы они не бегали. Человека с мечущимся взглядом легко поймать: глаза на мгновение замирают, когда сознание откликается на значимую фразу или же фиксируется на важном предмете. Есть ещё масса приёмов и ухищрений чтобы влезть в сокровенные мысли человека, читать их вовсе не обязательно, да и вряд ли возможно, даже в этом мире, поверьте мне.

– Всё равно признайтесь, – я и вправду завёлся от собственной речи и теперь пытался взять себя в руки, сбавить обороты, – Вы поставили меня на самый край пропасти, ведь напряжение в отношениях с Личем ощущалось почти до самого окончания охоты.

– Лич человек повидавший всякого, всех его Умений даже я прочитать не смогу, он здесь очень давно и не станет просто так убивать. Здесь было что-то другое, зачем-то ему вдруг понадобился этот поход. Ключевое слово здесь «Вдруг». Я и не помню, когда он был у меня последний раз, а тут появился неожиданно и о Вас заговорил. Этот человек непонятен мне. Вот и сейчас с этой вашей Настей как с писаной торбой возится, к себе забрал.