Игорь Андреев – За невидимой тенью безликой химеры (страница 8)

Кивком головы я отправил Худого первым к раскрытому входу, сам, приготовив арбалет, двинулся следом, метрах в пяти.

Остеклённый вестибюль с высокими потолками «съедает» значительную часть первого этажа. Сквозь прозрачные панели фасада можно рассмотреть парковку с многочисленными автомобилями. Электричество в здании отсутствует, раздвижные двери зафиксированы в открытом положении. Кабина лифта; рядом лестничный марш на второй этаж и спуск в подвал; за стойкой ресепшена распахнутый офис; в левое крыло уходит широкий коридор с дверьми на значительном расстоянии одна от другой. Часть дверей выломана, в коридоре разбросаны окровавленные тряпки, заметны потёки бурого цвета; бурые брызги и на стене лестничного перехода, ведущего на второй этаж. Обычная картина.

О наличии опасности говорит только мой Дар, – пока всё ровно, никаких изменений. Опять же кивком головы направляю своего спутника в правое крыло, в самом его конце коридор выводит в зал со стеклянной стеной и дневного света достаточно, чтобы рассмотреть обстановку местного обеденного заведения. Здесь, как и в левом крыле по бокам помещения, за выбитыми дверями угадываются подсобки. В одной из комнат я заметил холодильное оборудование. Индикация, хорошо заметная в сумеречном свете, это добрый знак, – можно будет неплохо поживиться.

Все посторонние мысли проходят фоном, не вызывая эмоций. Я полностью собран и занят поиском угрозы. Сквозняки создают вокруг звуковую среду, в которой сложно идентифицировать отдельные источники, а воображение услужливо дополняет непонятный шорох за углом образом подкрадывающейся твари. Худой впереди тоже напряжён, он делает очередной шаг, медленно перенося вес с ноги на ногу, и я вижу, как подрагивают его коленные сухожилия, – совсем-совсем не трус, напряжён, но владеет собой, выдам ему на время одну из своих винтовок. Только бы добраться до стаба…

Вот и зал местной ресторации, целых два уровня, нужно выйти на середину и осмотреться. Пойдём на кухню, там наверняка есть электричество, какой-нибудь дежурный обед из заморозки можно вытащить и уксусом разжиться, – весь мой запас для прокачки дара выпит, так сказать «за знакомство».

Спина Худого маячит впереди, он разжимает хватку на рукояти клевца и попеременно вытирает ладони о штаны, разминает затёкшие пальцы. «Ладно, парень, потерпи, сейчас будет привал…»

Мысль додумать до конца я не успеваю. Тень мелькнула перед глазами, заслонив впереди идущего человека. Одновременно тревога вскипела самым высоким градусом, обожгла шоком, и я едва не впал в ступор, утратив контроль за собственным телом. Выручают рефлексы наработанные за месяцы пребывания в этом мире. Ещё до того, как тварь, бросившаяся откуда-то сверху, успевает приземлится, я стреляю навскидку.

Подзабытое чувство слабости от полной разрядки Дара, в глазах радужные круги. Но всё это пустое! Сознание заполняет понимание произошедшей катастрофы, – Худой убит! Я кричу. Непроизвольно кидаюсь к падающему телу напарника, и словно бы раздваиваюсь: часть меня переполненная эмоциями и болью от чувства утраты не желает мириться с вырванным куском внутреннего мира, частичкой души и эта часть тащит меня вперёд, не разбирая пути. Другая часть с удивлением от факта такой привязанности к случайному человеку, с бездушностью фотокамеры фиксирует меняющиеся вокруг картинки: Худой, с тремя дырками в спине и огромным кровавым пятном, лицом вниз падает на пол; арбалетный болт, насквозь пробивший бронированную голову кого-то рангом не ниже кусача, бьётся в межэтажную плиту перекрытия; заражённый медленно оседающий на пол. Надо же какой прыткий, пока я жал на спуск он успел приземлиться, убить Худого и развернуться, – если бы не выстрел на опережение, то он бы легко добрался до меня. Эта рациональная часть моего сознания в полном восторге, – я взял новый рубеж в овладении даром Улья. Вся схватка длится не более одного удара сердца, – взмах ресниц и я стою на коленях у тела товарища, а за спиной раздаётся грохот упавшей туши кусача.

Рассудок мой приходит в порядок, и вот я уже на ногах. Парень убит, я выжат будто лимон, а в голове, вытесняя смятение от пронесшейся бури эмоций, тонкой жилкой начинает биться так и неисчезнувшее чувство опасности. Да какого чёрта!

Всё, я вновь полностью владею собой. Слава богам, на кухне есть электричество и уже через пять минут я процеживаю уксусный раствор горошины. Слабость с её предательским тремором отступает, теперь можно оглядеться и разобраться с произошедшим. Итак, я прозевал такую себе нехилую угрозу, этот заражённый не уступает рангом тем тварям, что в самом начале моей карьеры разорвали целый броневик. Объяснение у меня одно, – я постоянно шёл вторым и главным объектом охоты, получается, был Худой, а я лишь ловил отголоски агрессивных намерений. Теперь, с оставшимся чувством угрозы: последний бой что-то изменил во мне, словно открылась новая грань Умения и я могу чувствовать расстояние до источника опасности. В настоящий момент угроза ощущается очень отдалённой, но в тоже время адресована она лично мне, тоже что-то новое – персонификация враждебного намерения. Ладно, – предупреждён значит вооружён.

Я решил похоронить Худого. Не желаю, чтобы его тело рвали на части, и сползались на пиршество окрестные падальщики с этим своим омерзительным урчанием. А ближайшая перезагрузка через восемь часов и добираться до нужного района почти двадцать километров, так что хоронить на обновляемом кластере не вариант.

Обход ближайших помещений почти сразу одарил меня прекрасной лопатой, и не пластиковой для снега, не совковой шухлей, а классической штыковой, ещё старого советского ГОСТа. С лопатой прихватил стопку простыней, – заверну в них тело.

С выбором места не стал мудрить и принялся копать здесь же, во дворе, среди молодых берёз и лип. Кстати, какой идиот додумался в городах и вообще, обжитых местах, липы высаживать. И так места для парковки не найти, так ещё и эти липы, с листьев которых всё лето что-то капает, машина ночь постояла и всё, эту липкую дрянь со стекла зубами не отдерёшь.

Земля оказалась мягкой и лёгкой как пух. Я радовался, Худому лежать будет хорошо, удобно. Мышцы, закалённые в постоянной борьбе с враждебным миром, не проявляли ни малейших признаков усталости и в считанные минуты я отрыл яму, считай окоп полного профиля.

В очередной раз распрямившись, выбрасывая очередную порцию земли, мой взгляд упёрся в носы кроссовок. Вздрогнув от неожиданности, я задрал голову выше, чтобы опять испытать глубочайшее потрясение, – на фоне неба, по-вечернему наливающегося густой синевой, настоящим великаном громоздился Худой, – собственной персоной, живой и невредимый.

– Хват, ты это чего? Зачем? Ты что из этих, как ты их назвал, – киллдингов?

В ответ у меня получилось лишь помотать головой, воздуха в груди, чтобы выдохнуть даже короткое "нет" просто не оказалось. Это было то состояние, о котором говорят: "громом поражённый". Молнией людей бьёт редко, а вот прыгать в ледяную воду многим очень даже нравится, и температурный шок, когда на пару мгновений перехватывает дыхание, частично отражает охвативший меня паралич. Оторопь от разрыва реальности, в которой Худой разорван монстром, отпустила меня также быстро, как и охватила.

Через секунду я уже выпрыгнул из полностью отрытой могилы и держал парня за плечи, крутя его и рассматривая со всех сторон: «Чёрт, этого не может быть, я же сам сюда тащил его посиневшее тело, живые не могут так…, зрачок-то хотя бы должен был реагировать на свет. Определённо парень был мёртв…»

– Хват, ты можешь объяснить, что происходит! Что случилось, это что обряд какой-то?

– Сними куртку…, да, собственно, всё снимай, сам увидишь.

Я прекратил осмотр и в самом деле внезапно воскресшего Худого… Стоп. Воскресший! Ну, конечно, это же дар Улья у него такой. Я улыбнулся, – всё встало на свои места.

Тем временем, «без пяти минут покойник» с удивлением рассматривал дырки на окровавленной джинсе. Просунув в них пальцы, он, казалось, пытается оценить тот инструмент, что мог оставить такие разрезы. Я же, задрав майку на спине счастливца, не обнаружил не единого следа от когтей заражённого, и хмыкнув своим ещё не до конца сформулированным мыслям, обратился уже к вновь обретённому партнёру:

– Пошли, там тебе есть на что посмотреть, да и переодеться надо срочно.

Затем, не дожидаясь ответа, первым двинулся к месту последней битвы, на ходу выкручивая крышку фляги с раствором горошины. Жить определённо стало лучше и гораздо веселее.

Глава 6 Марш-бросок

– Она меня…, ранила? – Худой перевёл взгляд с поверженного чудовища и по его глазам было видно, что парень всё понял.

– Нам нужно убираться отсюда. Я желаю, как можно быстрее добраться до стаба и по возможности без приключений.

В действительности я испытывал жгучее желание в мельчайших подробностях разузнать всё о Уменье, подаренном Ульем своему новому обитателю. От перспектив захватывало дух, – это ж теперь можно охотиться на самых развитых заражённых. Воображение рисовало, пока ещё, смутные образы различных засад: управляемый фугас; или сам я сижу и жду с очень крупным калибром, когда мимо пробежит Худой, чтобы в упор расстрелять матёрого рубера, и даже самого, не к ночи будет помянут, элитника. В общем вариантов – тьма!