Игорь Ан – Фантом. Инженер системы 1 (страница 4)

С тоской я взглянул на начавший таять кислородный иней. Температура в отсеке поднялась едва ли выше полутора сотен градусов, конечно, со знаком минус. Так что скидывать теплую одежонку и натягивать купальные трусы рановато. Можно и задницу к переборке приморозить, но у меня выбора не было. Еще немного и тело разогреется выше температуры плохо совместимой с жизнью. Причем чем дальше, тем быстрее идет нагрев. Впрочем, моё временное пристанище тоже нагревалось с ускорением. Кто кого? А?

Я поискал взглядом барометр-анероид. Его чуть помутневшее стеклышко нашлось в левом углу на уровне глаз. Мелкая шкала, мать её! Разобрать значение было сложно, особенно, учитывая, что глаза стал заливать пот. Влагоотведение скафандра, похоже, решило вернуть избытки жидкости мне обратно. Я попытался сдувать капли, но помогало слабо. Стрелка на барометре двигалась, но все еще была в самом начале.

Конечно, если я расстегну скафандр — вакуум меня не разорвет. Человеческая кожа весьма прочная штука. Не пробовали заглянуть в глубокий порез? Ага, толстокожие это про нас и даже не в переносном смысле. Да и окоченеть сразу не окоченею. Тем более, я сейчас как после бани. Или инфракрасной сауны.

Но меня беспокоил недостаток кислорода. Хотя…

Парок, что до этого шел от стен исчез, инея тоже не наблюдалось. Зато я ощутил себя в той самой сауне, будто я в соревнованиях участвую. Выйдешь слишком рано — и проиграл.

Я старался унять сердцебиение. Но едва ли справлялся с этим. Дыхание тоже участилось. Да к черту! Из бани в снег нырять мне приходилось частенько. Я потянулся и попытался отстегнуть шлем. Плотные перчатки делали пальцы малопослушными. Но снимать их первыми — риск не суметь отсоединить другие элементы скафандра. Отмороженные пальцы хуже неповоротливых конечностей в перчатках.

Со второго раза мне удалось задуманное. Шлем отсоединился и поплыл рядом, повиснув в невесомости словно пустой аквариум.

Предварительно я сделал полный выдох и задержал дыхание. Если не избавиться от воздуха в легких, разница давлений разорвет альвеолы. Мне бы этого не хотелось. Они мне ещё пригодятся. Конечно, выдохнуть весь воздух физически невозможно, но сейчас я уже был не в абсолютном вакууме, на что однозначно намекала упрямо ползущая вверх стрелка прибора. Так что трюк удался.

Холод отрезвил, мгновенно привел в чувство. Стало даже хорошо. Но ненадолго. Пришлось закрыть глаза, поберечь слизистую от холода. Всё же, температура ещё низковата. Попробуйте в январе где-нибудь в Якутске выйти мокрым на мороз, тогда вы меня поймете. Разоблачался я в полной темноте. Точнее, я ничего не видел.

Холод забрался за шиворот, пробрался по позвоночнику. Раз — отстегнуты сапоги. Два — следом отправились штаны. Три — пришло время рукавов.

Жесткий нагрудник я смог лишь расстегнуть. В глазах потемнело, и я потерял ориентацию в пространстве. Видимо в последний момент непроизвольно толкнул себя в сторону груды сброшенной «одежды». Удачно. Как раз так, чтобы не примерзнуть к металлическому полу. Мокрая подкладка пассивной системы охлаждения отлично бы приклеилась к нему. Жди потом, когда оттаешь. Никогда не пробовали лизнуть металл на морозе? Я в детстве, стоя на автобусной остановке, попытался. Прилип к столбу намертво. Пришлось грустно смотреть, как удаляется мой шанс не опоздать в школу. Хорошо, не додумался лизнуть автобус. В итоге, я смог «отдышать» язык от столба и уехать. Но эпизод запомнился на всю жизнь.

В общем «припарковался» я удачно, но это последнее, что отложилось в памяти. А дальше темнота, тишина и глубины внутреннего космоса.

Кажется мне что-то снилось, потому что очнулся я с четким ощущением вкуса кофе во рту.

Аварийное освещение едва разгоняло темноту. Дышалось сносно. Да и ни холода, ни жары я не испытывал. Может мне вообще всё это приснилось? Я пошарил рукой рядом с собой в поисках хоть чего-нибудь и наткнулся на холодный обод перчатки от скафандра.

Ага. Все же не сон… и монстр, и все остальное. А значит надо спешить. Оставаться на разваливающейся на куски станции опасно. А меня ещё дома ждут. Пора было заняться спуском.

Я снял с тележки сгоревшие моторы, заменил их ручной лебёдкой из троса и шкивов по принципу велосипедных педалей. Простой механизм, позволяющий двигаться вниз, для чего нужно вращать рычаг мускульным усилием. Момент передается на шестерни от сервоприводов, соединённых с коленвалом. В условиях невесомости довольно легко разогнаться до приличных скоростей. Теоретически.

В качестве тормозной системы собрал колодки из титановых пластин, прижимаемые к тросу винтовым механизмом: закручиваешь здоровенную гайку, и трение замедляет движение. Конечно, тормоза вышли одноразовые, но я не собираюсь возвращаться на станцию. А для резерва — восемь больших баллонов от системы пожаротушения, пристёгнутые ремнями по бокам. Четыре направлены соплами вверх, четыре вниз. Для набора скорости и торможения.

— Если я смог из мусора собрать велосипед в семь лет, и он поехал… То уж сейчас-то эта хреновина точно сработает — и так, как мне надо. Опыта же у меня теперь больше?

Произнеся это вслух, я словно сам себя убеждал в реальности происходящего. Подумать немного, так этот кадавр ни при каких уговорах с места не сдвинется. Так что думать не будем. Тут главное быть уверенным в своей правоте. И это работает. Так что я даже не сомневался, а мантру произнес для надежности. Не «отче наш», но должно сработать.

При взгляде на получившееся чудовище Франкенштейна от мира инженерии, в голове сами собой всплыли слова отца: «Запомни, Матвейка: хороший инженер славится умением увидеть в куче хлама и мусора то, что он потом превратит в произведение искусства».

Назвать ЭТО шедевром вряд ли выйдет, но если оно поможет мне выжить, то какая собственно разница?

По станции прошла лёгкая вибрация. Похоже, где-то в жилом секторе от нарастающего напряжения лопнула переборка.

— Чёрт!

Ясно было одно: надо торопиться, пока станция не развалилась на части.

Отершись припасёнными полотенцами насухо, я натянул новый скафандр, что притащил с собой. Тут был полный запас в кислородных баллонах и «нулёвая» пассивная система теплоотведения. По прикидкам воздуха мне должно было хватить, а вот в работе системы охлаждения скафандра я немного сомневался. Но выбора у меня не было. Чем быстрее стартану, тем быстрее выясню верны ли мои расчёты.

На всякий случай я захватил запасные баллоны с кислородом и открыл задраенную переборку. Точнее попытался это сделать. Люк не поддавался. Внутреннее давление не хотело выпускать меня наружу. Люки сделаны так, чтобы в аварийных условиях проще открывались. Никто не предполагал, что в таких условиях человек окажется не в основном отсеке, а в межсекционном переходе. Но ничего. На такой случай гении инженерии предусмотрели клапан, стравливающий давление. Все так же работающий на «ручном приводе».

Воздух зашипел, покидая пределы уютной герметичной «кладовки» — привет Гарри Поттеру. Сейчас я отправлюсь в Хогвартс, если доживу.

Аккуратно, чтобы не упустить, я потащил тележку-кадавр к приемной шахте.

Здесь царила невесомость, в пяти шагах от меня замер ледяным холодом бескрайний открытый космос. Бр-р-р! Только вернулся оттуда и снова в остывший почти до абсолютного нуля ад. Человек не предназначен для постоянного нахождения здесь. Зато тележка — шедевр моей инженерной мысли, однозначно, предназначалась для спасения моей шкуры.

Закрепленная на тросе космического лифта эта нелепая конструкция встала, как влитая. Будто для этого и была создана. Ах, да! Так оно и есть! Ещё раз проверив тележку со всех сторон, и удовлетворённо кивнув, я был готов отчаливать.

Под ногами зияла пропасть. Цепляясь за монтажные скобы, я аккуратно улегся на импровизированный ложемент моей повозки, которая легко могла доставить меня в ад, но надеюсь довезет до Земли, точнее до «трамвая». Не пропустить бы нужную остановку.

Пристегнувшись широкими ремнями, я с трудом провернул рукоять в первый раз, заставив лебёдку медленно вращаться. Хорошо, что на станции был запас твёрдой смазки, разработанной нашими учёными. Уникальный материал с оригинальной наноструктурой на основе сульфоселенида вольфрама с равномерно распеределёнными сферическими наночастицами чистого вольфрама. Она, при трении формировала трибоплёнку толщиной в двадцать нанометров, значительно снижающую трение за счёт слабого взаимодействия между атомными плоскостями в своей структуре.

Звучит сложно, но главное что работает и рукоять, после первого проворота начала ходить гораздо легче.

Тележка начала спуск.

Я продолжал двигаться вниз, методично вращая рычаги и набирая скорость. Станция давно превратилась в яркий светящийся расколотый диск, болтающийся на конце паутинки. За эту паутинку, обхватив её мощными захватами, держалась и моя тележка. Мы удалились на порядочное расстояние. Отсюда можно было видеть, что диск потерял четкую форму, казалось, будто лепешку надломили, решив оторвать от неё кусочек. Не знаю, какой великан бы не подавился таким ломтем, но вот некоторые твари умудрились выжить. Вокруг диска двигались крохотные, светящиеся отраженным солнцем точки. Видимо, на станции что-то происходило. Может быть тот монстр, что напал на меня, каким-то чудом вернулся на станцию. Раз он такой живучий, то открытый космос ему не помеха. Или там ещё что-то отвалилось… но опасаться мне нечего. Второй тележки на «Новой реальности» не было, а без неё даже суперживучему монстру ничего не светит. Не побежит же он по тросу? Рано или поздно гравитация скинет самонадеянную тварь, и она, в итоге, сгорит в атмосфере, какой бы прочной не казалась.