Игорь Алмазов – Гений Медицины. Том 3 (страница 40)

Оперативно же они отправили проверку. Буквально одним днём. В академии явно подгорают сроки для отправки на соревнования. Ведь обычно между новостью о приезде комиссии и самом визите проходили дни, если не недели.

— Добрый день, — неловко поздоровалась Сарыгина. — Меня зовут Мария Михайловна, я заместитель главного врача по медико-социальной экспертизе. Но сейчас исполняю и обязанности самого главного врача, он на больничном. Однако после проверки он просил подойти к нему лично, для озвучивания… итогов.

Зачем она так много говорит? Перенервничала сильно. Это первая проверка, которую она принимала в роли исполняющего обязанности главного врача.

И что-то ей подсказывало, что этот первый опыт не будет удачным.

— Первое нарушение уже выявлено, — даже не здороваясь и не представляясь, отозвался один из мужчин. С горбатым носом, и с огромными квадратными очками. — Нет таблички с надписью «мокрый пол» вот в этом коридоре.

Он указал на коридор приёмного отделения, который вёл к служебным помещениям.

— Здесь мало людей ходят, а пол почти высох, — попыталась возразить Сарыгина.

— Правила есть правила, — отрезал проверяющий. — Дальше, покажите нам журнал посещений.

Они решительно отправились на вахту, а Мария Михайловна засеменила вслед за ними. М-да уж, худшие опасения подтверждались.

В журнале посещений кое-где отсутствовали номера телефонов посетителей. И снова робкое возражение Марии Михайловны, что это могли быть простолюдины, у которых зачастую вообще нет мобильных телефонов, было проигнорировано.

Дальше — устаревшие рекламные буклеты, отсутствие указателей в паре мест, которые вообще не были никак связаны с пациентами, нарушение температурного режима буквально на один градус в нескольких кабинетах, также не связанных с пациентами…

Голова у Марии Михайловны шла кругом, ноги гудели, она уже даже перестала пытаться спорить. Два часа проверяющие бродили по клинике, без какого-то плана, просто шли куда вздумается. И находили новые и новые недочёты.

Когда они, наконец, пришли в палату главного врача, у Сарыгиной уже совсем не осталось сил.

— Двадцать три недочёта, — объявил всё тот же проверяющий, с носом крючком. — Были выявлены в ходе быстрой проверки. Это моя команда не изучала отделения тщательно! Безобразие!

— Безобразие, — вторил ему другой проверяющий. — Вы должны понимать, что лучшая клиника в городе не может допустить такого.

— Но у нас есть предложение, как закрыть глаза на эти нарушения, — третий проверяющий произнёс это обманчиво мягким голосом.

Мария Михайловна тяжело вздохнула. Боткин был прав, они хотят, чтобы главный врач оформил допуск студентов до олимпиады. И тогда престиж и статус клиники сохранится.

Перед Николаем Андреевичем сложный выбор. Интересно, что же в итоге он выберет?

После разговора с главным врачом и заместителем, я отправился дальше работать. В этом плане сделал всё, что мог, больше повлиять на что-то было не в моих силах.

Пару часов снова потратил на продление больничных листов. Теперь это занимало больше времени, Кати Ениной не хватало.

Марии Михайловны на месте тоже не было. Подозревал, что проверка уже приехала. Им невыгодно тратить время, насколько я понял, соревнования уже на этой неделе. Артём Афанасьевич и так потерял несколько дней, пока организовывал всё это.

После работы с больничными навестил Катю Енину. Девушка уже пришла в себя после наркоза и выглядела довольно бодрой.

К её вене была подключена капельница с инфузионным раствором. Важное дело. Ведь при удалении эмбола через подключичный катетер происходит также удаление нескольких сотен миллилитров крови, и их надо восполнить.

— Вы были на операции, верно? — первым делом спросила она. — Мне сказали, что были. И что возникли какие-то осложнения, но вы меня спасли.

— Был, я же обещал. Но спасал вас не только я, но и хирург, — улыбнулся я. — Как самочувствие?

Конечно, лучшим вариантом для её фобии было бы не говорить про осложнения. Но это было невозможно, ведь наличие подключичного катетера надо как-то объяснять.

Подозреваю, что врачей она теперь будет бояться ещё больше. Как выздоровеет — надо предложить помощь нашего психиатра Ларионова. Он поможет разобраться с этой фобией.

— Слабость есть, а так неплохо, — ответила Катя. — Уже и брат забегал меня проведать. И с папой созвонилась. Сказала, что всё в порядке. Константин, я вам так благодарна на самом деле. Вы не перестаёте делать колоссальное количество хороших дел для нашей семьи, хотя как будто бы сами и не понимаете этого.

Для врача искренняя благодарность от пациента — это зачастую лучшая награда. Да, я не оперировал девушку сам, но действительно помог спасти ей жизнь. И слышать слова благодарности было приятно.

— Я рад, что всё в порядке, — кивнул я. — Теперь тебе надо скорее поправляться. И так сегодня остро ощутил твою нехватку, заполняя врачебные комиссии по больничным листам.

— До конца недели точно не выпишут, — вздохнула она. — А там уже и Николай Андреевич с больничного выйдет, так что Мария Михайловна вернётся к своим обязанностям. А меня уже куда-то устроят, наверное.

— Зато наконец появится определённое место, — подбодрил я. — А вообще, не думай сейчас об этом. Лучше выздоравливай.

Навестив девушку, я вернулся в ординаторскую. Сегодня планировалась ещё ночное дежурство, поэтому я не сильно переживал из-за несделанной ещё бумажной работы. Заполню все истории вечером.

— Ну что, Константен, доигрались? — интересно, сколько вообще меня здесь ждал Зубов, чтобы произнести эту фразу. — Нас двоих вызывает главный врач.

— Прямо из палаты? — усмехнулся я.

— Не ёрничайте, дело серьёзное, — отозвался наставник. — Проверка уже была. И что-то мне подсказывает, что всё хуже, чем я думал.

Второй раз за день я отправился в палату к Николаю Андреевичу. Его больничная палата уже трансформировалась во второй кабинет. Марии Михайловны на этот раз там не было.

— Николай Андреевич, я прекрасно понимаю, что надо согласиться на условия и поставить комиссию студентам, — торопливо заговорил Михаил Анатольевич. — Просто у моего интерна очень упёртый характер. Молодой, кровь кипит…

По крайней мере, при главном враче Зубов не пытается меня как-то уязвить. Наоборот, пытается оправдать мои поступки. Что снова показывает, что за своих птенцов он горой.

— Михаил Анатольевич, я и так это прекрасно всё знаю, — прервал его главный врач. — Ваш интерн удивительный человек. И я не забыл того, что он спас мне жизнь.

— Вы не согласились на условия? — догадался я.

— Нет, — покачал он головой. — Не смог. Вы правы, Константин, здоровье людей важнее… всего. И если выбор ставился таким образом, то было единственное правильное решение.

Я рад, что он всё-таки не пошёл на эти уступки. Не знаю точно, связано ли это с тем, что он действительно согласился со мной, или же он просто решил таким образом отдать своеобразный долг за своё спасение. Но это и не важно. Главное — что несколько молодых студентов будут в порядке, и сохранят свою магию и свою здоровье.

— А что теперь будет с клиникой? — напряжённо спросил Зубов.

— На самом деле всё не так страшно, как я подумал изначально, — усмехнулся Николай Андреевич. — Свою роль сыграло отсутствие моего заместителя.

Забавно, мои действия в итоге повлияли ещё и на эту ситуацию опосредовано. Я догадывался, что этот факт ещё сыграет свою роль, но не думал, что так скоро.

— Министерство здравоохранения определит человека на вакантную должность? — снова догадался я.

— Даже скучно с вами, — хмыкнул главный врач. — Всё так. Для устранения недочётов, и улучшения работы клиники к нам направят человека на должность заместителя главного врача. Должность пустует, так что это не то, чтобы проблема.

Я бы так не сказал. Обычно своего человека направляют не просто так. А явно с какой-то целью. Этот заместитель может пытаться сместить главного врача, установить в клинике свои порядки.

Однако рано бить тревогу. Это могут быть и просто опасения. Буду приглядывать за всей этой ситуацией. Судьба клиники мне не безразлична.

— Статус лучшей клиники останется у нас до следующих соревнований, — добавил Николай Андреевич. — А там снова конкурс, но на нас не будет этого позорного клейма. В общем, всё закончилось очень даже благополучно.

— Рад это слышать, — отозвался я. — Тогда всего доброго.

Зубов молча кивнул, и мы покинули палату главного врача. После всего случившегося ему надо было отдохнуть. Человек на больничном всё-таки.

— Константин, — остановил меня в коридоре Зубов. — В общем, я был не прав. Признаю, что испугался. Решил, что лучше где-то закрыть глаза на несправедливость, чем с ней бороться. И мне очень стыдно, правда.

— Вы желали мне добра, — пожал я плечами. — Думали, что так будет лучше для всех. Так что вы не виноваты.

— Всё равно прошу прощения, — упрямо заявил наставник. — Я многое наговорил… А для меня вы тоже уже столько всего сделали. Чего стоит одно моё возвращение в клинику. Простите.

— Забыли, — улыбнулся я.

На наставника я зла не держал. Уже хорошо его выучил, и знал, что обычно даже вся его ругань и строгость не просто так. И что за своих интернов он готов любого порвать.

Зубов вернулся в терапию, я же ещё поднялся ненадолго к Марии Михайловне. Времени полно, а с неё тоже надо было обсудить случившееся. И успокоить.