Игорь Алмазов – Гений Медицины. Том 3 (страница 42)

— Константин Алексеевич Боткин, врач-терапевт, — представился я.

— Ну раз терапевт, то нечего на наше отделение лезть, — грубо ответил он. — Расходимся, ребят.

Ох и зря он так.

— Значит так, — мой голос стал острым, как сталь. — Вас, кажется, надо ещё и субординации научить. Я врач, и разговаривать со мной вам следует уважительно. И Великий Ткач вам судья, если вы не усвоите это правило — жить и работать вам будет куда сложнее. Особенно если мы не найдем пациента. Ответственность понесут все, кто работал в это время в вашем отделении. Вы уяснили?

— Уяснили, — слова возымели определённый эффект. — Прошу прощения.

— Мне надо повторить свой вопрос ещё раз? — приподнял я бровь. — Куда делся пациент?

— В другом инфекционном боксе, и только то, — отозвался второй санитар. — Мы просто пошутить хотели, над молодым доктором.

Ну у них и шутки. Оборжаться можно.

— Значит так, — отчеканил я. — Пациента немедленно вернуть на место. Объяснительные от каждого из вас оставить на посту медсестры. Ещё раз такое повторится — отправитесь на ковёр уже к вышестоящему начальству. Женщины, а вы можете идти.

Я проверил их несколькими аспектами. В ситуации они вообще замешаны не были. Это была инициатива именно мужской половины санитаров.

Они понуро поплелись в другой бокс, а с той стороны уже бежала Наташа номер два.

— Я нашла его, он в другом инфекционном боксе! — торжественно воскликнула она. — Я нашла!

— Мы уже в курсе, — вздохнул я. — Проследите, чтобы его вернули в его бокс. А мне надо поговорить с Андреем Михайловичем.

Для разговора я выбрал кабинет, который Жирков выделил Енину. Не самый лучший в отделении, но всё для работы было. Стол, стул, компьютер, шкаф. Для начала неплохо, у меня и то личного кабинета нет.

— Итак, и давно это происходит? — спросил я.

— О чём ты? — Андрей явно догадался, о чём я его спрашиваю, но решил разыграть непонимание.

— Я о подобных розыгрышах и неуважении со стороны санитаров, — вздохнул я. — С Жирковым они такого себе не позволяют, я уверен. А на тебе отыгрываются?

Андрей вновь покраснел почти до цвета ярко-рыжих волос.

— Несколько подобных случаев было, — нехотя признался он. — То заденут, то толкнут… Ну, я не обращал внимания, мелочи.

— Это не мелочи, — отрезал я. — Тебе нужно научить их соблюдать субординацию. Такое нельзя допускать.

— Да ну, какая разница, — попытался отмахнуться Енин. — Мне на это всё равно.

— Тебе так всё равно, что сегодня из-за этого пациент пропал, — напомнил я. — Не говори ерунды. В следующий раз поставь их на место, иначе так и будешь мучиться.

Сделать это за него я не мог.

— Хорошо, — кивнул тот.

Не уверен, сделает он это или нет, но здесь я бессилен. Помог всем, чем мог в этой ситуации.

Я оставил Андрея разбираться с пациентом и отправился назад к себе. Истории болезни всё ещё требовали внимания.

Шуклин сидел за любимым компьютером, полностью погрузившись в любимую игру. И даже не сразу услышал стук в дверь своей комнаты.

— Павел, нам надо поговорить, — зашёл внутрь отец. — Я стучу-стучу, ты не открываешь.

— Я занят, — буркнул Шуклин. — Чего ты хотел?

— Я по поводу своего обещания, — кашлянул отец.

Павел даже игру на паузу сразу же поставил. Неужели отец решил подарить квартиру раньше обещанного? Заметил, как Шуклин старается, как почти не бывает дома, торчит на дежурствах. Наконец-то!

— В общем, изучил я то, как ты справляешься в интернатуре, — продолжил отец. — С помощью своих каналов узнал о твоих успехах. Так вот, их практически нет. В интернатуре у вас двое молодых интернов, Боткин и Тарасова кажется, делают куда больше успехов.

Так отец пришёл просто соль на рану посыпать? Павел разочарованно отвернулся.

— Это ещё ничего не значит, интернатура ещё полтора месяца будет идти, — буркнул он. — И я получу место терапевта, как мы и договаривались.

— Сын, давай поговорим как взрослые люди, — решительно ответил отец. — Деньги, которые я отложил для этого мероприятия, можно потратить куда более выгодно. И сейчас есть возможность вложить их так, чтобы потом получить прибыль. Через несколько лет, но всё же. И я понимаю, что терапевтом в лучшей клинике города тебе не стать. Давай ты просто признаешь это, закончишь интернатуру, я подыщу тебе местечко попроще, и забудем про этот спор.

— Чего⁈ — подскочил Шуклин. — Отец, ты мне обещал! Если стану терапевтом в Империи Здоровья — купишь квартиру. Ты обещал! Не смей отказываться от своих слов!

Он был вне себя от ярости. Появилось желание в гневе разбить клавиатуру, но запасной у него не было, как и денег на новую.

— Павел, ну не веди себя как ребёнок… — вздохнул отец. — Подумай о нашей семье.

— Не буду я ни о чём думать, — сердито ответил Шуклин. — Я получу это место, и ты купишь мне квартиру. И точка. Разговор окончен. Всё. Конец. И вообще я спать.

Он с размаху прыгнул в кровать прямо в одежде, и демонстративно отвернулся.

Услышал, как отец ещё пару раз повздыхал, и вышел, не сказав больше ни слова.

Сума можно сойти. Решил соскочить со своего же обещания! Ну нет, Павел не даст этого сделать. Это единственный шанс на самостоятельную жизнь.

Пока непонятно, на какие деньги жить, но это всё неважно. Своя квартира, он столько об этом мечтал!

В крайнем случае её можно будет продать, взять подешевле, а на эти деньги жить и вообще не работать…

Нет, он точно должен разобраться с Боткиным. На кону слишком многое.

Дежурство прошло спокойно. Новых поступлений не было, поэтому удалось подтянуть все свои хвосты, и даже немного отдохнуть.

Утром первым на работу пришёл Шуклин, что за ним ранее не наблюдалось. Выглядел ещё более угрюмым, чем обычно.

— Доброе утро, — кивнул я ему. — Всё в порядке?

— Не твоё дело, — отозвался он. Затем словно что-то вспомнил, — слушай, пойдём сегодня в кафе?

У него как будто раздвоение личности началось. Выдать настолько разные эмоции в одном предложении!

— В кафе? — переспросил я. — И зачем?

— У меня сюрприз, — лицо Шуклина было таким кислым, что сюрприз страшно и представить. — Тебе понравится.

Сильно в этом сомневался. Однако его поведение уже начало интриговать. Настаивает на дружбе и посещении этого кафе второй день, против своей воли.

Снова с кем-то связался? Но вряд ли с Антоном. Всё-таки вопросы с врачом приёмного отделения мы решили на дуэли. И если он это нарушит — поступит бесчестно по отношению сам к себе.

— Ну пойдём, — усмехнулся я. — Во сколько?

— В восемь, кажется… Я позже точно скажу, — отозвался Павел.

Надо потом посоветовать ему сначала проговаривать фразу в голове, и потом уже озвучивать её в реальности. А то звучит он очень бредово.

— Костя, ты это видел⁈ — в ординаторскую ворвался Никита. — Вот это да! Да это же вообще!

— Что я должен был видеть? — из его выкриков было невозможно ничего понять.

— Статья в газете! Про вашего мальчика! — отозвался он. — Снова ты газет не читаешь?

Он передал мне в руки выпуск «Невского Проспекта», на заглавной странице которого виднелось фото Соколова с подписью «Таких не берут в лекари». И знакомая фамилия числилась в авторах.

Летов обещал мне, что статья выйдет в понедельник, но видимо из-за чего-то задержался. Статья выше всяких похвал, в красках пересказывает всё то, что я рассказывал лично.

Теперь и моя очередь отплатить Александру Летову. Я обещал посмотреть его мать, которая страдает хронической ишемией головного мозга. Обязательно надо добраться на днях.

— Репутация его безнадёжно испорчена, — подытожил Никита, когда я закончил чтение. — Ну после всех его подвигов такого стоило ожидать.

Это точно, проблем Соколов доставил немало. Но его последняя выходка, когда он принудил Ольгу Петровну нанести вред пациенту и вогнать того в кому — вообще за пределами понимания.