Игорь Алмазов – Бывает и хуже? Том 5 (страница 42)

— Тот матч переиграли, кстати, — заявил он. — Два-ноль в нашу пользу. Вот так-то с Аткарском шутки шутить! Слушай, а ты уже домой? Давай подвезу?

— А тебе можно за руль? — уточнил я. — Сотрясение же.

— Да у меня крепкий кочан, чего мне будет? — хмыкнул тот. — Даже эта тётя-невролог сказала, что можно ездить уже, всё равно мозгов меньше не станет!

Я на всякий случай проверил его праной. Да, и правда он в порядке. Что ж, тогда отказываться не буду, я и в самом деле ужасно устал сегодня.

— Только сначала медсестру мою завезём, — сказал я. — Лена, садись, не бойся.

Мы сели к Чердаку, он включил музыку, и мы поехали. «Бэнг чучука бэнг еду по Москве качу» орало из динамиков. Что это за песня вообще, что за чучука⁈

Лучше и не спрашивать.

Завезли Лену, потом Чердак отвёз меня. Я напоследок ещё немного влил ему праны, чтобы он скорее поправился, попрощался и пошёл домой.

Поднимался по лестнице и уже мечтал об ужине и сне. Сегодня как раз моя очередь спать на диване. Добрался до двери и удивлённо уставился на ручку.

Какого чёрта на неё надет Гришин носок⁈

Глава 17

Я удивлённо уставился на дверь, на которой был надет Гришин носок. Это что вообще за приколы, зачем так делать?

Позвонил в звонок. За дверью послышался какой-то шум, но открывать никто не спешил. Только минуты через две дверь приоткрылась, и высунулась лохматая голова Гриши.

— Саша, ну ты чего⁈ — возмущённо воскликнул он. — Носок не увидел?

— Эм… Увидел, — отозвался я. — А зачем ты его повесил?

Теперь Гриша уставился на меня так же удивлённо, как я до этого смотрел на носок.

— Саш, ты в каком мире живёшь? — хмыкнул он. — Если носок на ручке двери весит — значит, я с девушкой!

Ну просто великолепно!

— А нельзя эсэмэску написать было? — спросил я. — Или ты хотел, чтобы весь подъезд в курсе твоих кодировок был⁈

— Да я спешил, там вообще не до эсэмэсок было, — замахал он руками. — Саш, друг, ну прошу, погуляй где-нибудь ещё часик.

Часик⁈ Во даёт.

— Ладно, час у тебя есть, — вздохнул я. — Но в следующий раз чтоб такого не было! Предупреждай заранее!

Он радостно тряхнул головой и скрылся за дверью. Так, у меня час. К бабе Дуне сегодня сил идти нет, да и живёт она далековато, пешком минут тридцать в одну сторону. Так что не вариант.

Пока думал, всё-таки снял этот злополучный носок с ручки. А то что вообще люди подумают!

И тут снизу раздались голоса. По лестнице поднимался Илья и его мама, Алевтина Сергеевна.

— Так что разумеется, мой оленёнок, пока выгоднее жить вдвоём, — настоятельно говорила Алевтина Сергеевна. — Ты ведь и готовить не умеешь! Ой, Сашенька, здравствуй!

— Добрый вечер, — улыбнулся я, глядя на хмурого Илью и радостную Алевтину Сергеевну. — Как у вас дела?

— Да вот, переехала сегодня, — бодро ответила та. — В квартире столько дел до понедельника, мой слонёнок вообще не умеет убираться и готовить.

— С готовкой у него плохо, он однажды приготовил кекс, куда забыл положить сахар, и пришлось его выкинуть, — сочувственно кивнул я.

Бумагин хотел прожечь меня взглядом, но у него не получилось. Алевтина Сергеевна ахнула.

— Птенчик, ну нельзя же угощать других некачественными кексами, — всплеснула она руками. — Особенно такого хорошего доктора. Саша, а вы чего тут стоите?

Да к нам друг девушку привёл.

— Ключи забыл, а друг только через час будет, — ответил я. — Думаю вот, куда пойти.

— Так пойдёмте к нам, — тут же ответила она. — Я вас ужином накормлю в знак благодарности! Вы не представляете как я рада, что снова буду работать. Даже не понимала, как мне этого не хватает.

— Спасибо за приглашение, — я решил не отказываться.

Во-первых, альтернатив у меня не было, во-вторых, выражение лица Ильи во время этого разговора — бесценно.

Так что мы прошли в квартиру выше, которая успела существенно измениться. Прямо чувствовалась женская рука: комнаты стали чище, появилось множество безделушек.

— Вы как относитесь к котлетам с пюре? — спросила меня Алевтина Сергеевна. — Я так, на скорую руку.

— Отлично отношусь, — улыбнулся я. — Но я буду только пюре.

Котлеты мне нельзя. К сожалению.

Женщина с пониманием кивнула и скрылась на кухне.

— Мой цветочек, пока покажи Сашеньке, где руки помыть, — выкрикнула она.

Илья открыл дверь и показал мне ванную. А когда я зашёл туда — быстро запрыгнул следом и закрыл дверь.

Только сейчас понял, что за всё это время он ни слова не сказал. Ну, сейчас, видимо, отыграется.

— Агапов, ты не мог отказаться⁈ — прошипел он. — На фига согласился к нам в гости прийти?

— Отказываться было невежливо, — хмыкнул я. — Тем более так хочу узнать тебя поближе, «цветочек».

Илья закатил глаза. Я сдержал усмешку.

— Слушай, я не шутил, — он постарался говорить ещё более угрожающим голосом. — Я тебе отомщу за свою мать.

— Я твою мать не обижал, наоборот, порадовал, — отозвался я. — Так что, по сути, мстить мне не за что.

— Отомщу, — упрямо повторил Илья. — И это будет внезапная месть!

И он выскочил из ванной. Чудной человек. Я вымыл руки и вышел на кухню.

Алевтина Сергеевна уже накрыла стол на троих и суетилась возле плиты. Илья хмуро сидел за столом, смотрел в окно.

— Вам помочь? — обратился я к женщине.

— Нет-нет, — улыбнулась та. — Всё уже готово!

Дополнительно она сделала салат из овощей, что очень меня порадовало. Овощи я старался есть каждый день, огурцы и помидоры практически не давали калорий, зато насыщали и обогащали организм клетчаткой.

Мы приступили к еде. Готовила Алевтина Сергеевна очень вкусно, нежное пюре просто таяло во рту. Уверен, котлеты тоже были бесподобными, но такое мне нельзя.

— Зайчик, ну чего ты такой хмурый? — обратилась женщина к Бумагину. — Вот, держи котлетку. Сашенька, а хотите, я вам про него историю расскажу?

Илья резко настороженно поднял голову.

— Мам, не надо, — протянул он.

— Хочу конечно, — тут же кивнул я. — А то мы коллеги, а я его так плохо знаю.

Алевтина Сергеевна положила в рот кусочек котлеты, съела и приготовилась рассказывать.

— Когда Илюшке было двенадцать, он влюбился, — начала она. — Переходный возраст, гормоны. У нас как раз в доме жила Сонечка, прекрасная девочка. И вот Илюшка начал за ней ухаживать.

Илюшка застонал и закрыл лицо руками. Алевтина Сергеевна вообще не обращала внимания на протесты сына.

— Так вот, решил мой цветочек Соне признаться в любви, — продолжила она. — Причём не просто так, а романтично. Купил букет цветов, написал записку, выучил стихотворение. Я ему ещё тогда сказала, мол, сынок, может, рано тебе в любви признаваться, ты же ещё маленький. А он ответил, что нет, мам, я всё решил, это судьба.

Я не сдержал улыбки, Илья продолжал прятать лицо в ладонях.