Игорь Алмазов – Бывает и хуже? Том 4 (страница 48)

— Что случилось? — вздохнул я.

— Она с Ильёй пошла! — воскликнул Гриша. — С этим противным вечно рыгающим любителем Ранеток! Да как вообще⁈ Она же участвовала со мной в войне с соседом! Что произошло?

На самом деле это и правда довольно-таки неожиданный выбор с её стороны.

— Ну, может, он её пригласил, а у неё как раз не было альтернативных вариантов для вечера субботы, — красноречиво посмотрев на Гришу, предположил я.

— Да по-моему, лучше чмокнуть зад макаки, чем идти гулять с Ильёй! — отозвался друг. — Может, он ей заплатил, чтобы она с ним пару изобразила?

— Да ну, ерунды не говори, — отмахнулся я. — Стой, ты куда одеваешься?

Гриша как раз начал прыгать по комнате, надевая джинсы.

— Я не оставлю этого так! — ответил тот. — Я прослежу за ними! И узнаю, в чём тут дело!

— Гриш, — вздохнул я. — Ну, может, не надо?

Тот и ухом не повёл, спешно накинул толстовку, обулся и выскочил на улицу. Ну ладно. Посмотрим, к чему это приведёт.

Я посмотрел в окно, как он со всех ног мчится в неизвестном направлении. Хоть знает, где их искать, или наугад будет по городу бегать? Ушли ведь уже. А да ладно, это его дело.

Я сам оделся и к четырём часам спустился вниз. Там как раз подъехала белая Лада Гранта, за рулём которой сидела Савчук. Прекрасно выглядевшая, с причёской, макияжем. Всё по высшему разряду.

— Рад видеть, — сел я к ней в машину. — Это тебе, с наступающим Восьмым марта!

Для неё Гриша подобрал ночник в виде розы, которая светилась разными цветами. Оригинальный подарок, он, как обычно, постарался.

— Спасибо, — смущённо ответила Елизавета. — Ну что, поехали?

Мы отправились в Саратов. Первые минуты Савчук смущённо молчала, и мы просто петляли по улицам Аткарска. Вскоре вывернули на шоссе, которое вело к Саратову.

— Как дела с ролью и.о. главврача? — поинтересовался я.

— О, это же целая история! — оживилась та. Кажется, разговоры про работу добавляли ей уверенности. — В общем, эта ситуация с новым зданием ещё более запутанной оказалась.

— Так, и что там? — заинтересовался я.

Елизавета сосредоточенно смотрела на дорогу, руки её крепче сжали руль.

— В общем, у нас провели независимую экспертизу, — начала она. — После этого громкого скандала прокуратура, разумеется, решила перепроверить всё заново. И знаешь что?

— Что? — поторопил я.

— Здание вовсе не в аварийном состоянии, — объявила Савчук. — Ну, то есть оно старое, да. Ремонт действительно нужен, это всем понятно. Но никакой опасности для жизни нет. Всё это было подделано.

Я уставился на неё. Очередной неожиданный поворот!

— Подделано? — переспросил я. — Это как?

— Комиссию, которая изначально определила состояние здания стационара, тоже подкупили, — ответила Елизавета. — Власов заплатил им большие деньги, чтобы они написали нужное заключение. «Аварийное состояние, угроза обрушения, требуется снос». Но такого по факту нет.

Я помолчал, переваривая информацию.

— Но как же обвал потолка? — напомнил я. — Тот самый, в стационаре. Мне ещё Карина Вячеславовна об этом рассказала.

— Было такое, — хмыкнула Савчук. — Он был вызван искусственно. Чтобы было доказательство аварийного состояния. Специально устроили всё так, чтобы никто не пострадал. Но чтобы был получен нужный эффект.

Теперь понятна вся схема целиком. Власов и Шмелёв изначально всё это задумали, именно чтобы получить деньги на строительство нового здания. Ведь в Аткарск никто не поехал с независимой экспертизой, кому это надо!

В итоге здание признали аварийным и действительно выделили бюджет на строительство нового. Который и был активно разделён.

Правда, непонятно, почему тогда потом так запаниковали Власов И Шмелёв. Я думал, дело было именно в здании. Но видимо, на них просто начали давить сверху.

— Гады! — подытожил я.

— Ещё какие! — возмущённо кивнула Елизавета.

Честно говоря, теперь всё встало на места. Я много думал об этом. В зданиях я не разбирался, всё-таки не строитель. Но не замечал ничего настолько страшного.

Да, и поликлиника, и стационар очень старые. Деревянные окна, потрескавшийся потолок, старая проводка. Срочно нужен ремонт. Но обрушение и угроза жизни?

Думал, что я просто не вижу этого, так как не специалист в этом. А оказалось, я прав. Это всё гигантский план Власова и Шмелёва.

— И что теперь? — спросил я у Лизы. — Что со зданием?

— У нас планируется ремонт, — ответила та. — Капитальный. Бюджет теперь будут строго отслеживать, разумеется. Никаких откатов и махинаций. А стройка заморожена на неопределённый срок. Пока не разберутся с делом Власова, с откатами, с деньгами. А там видно будет.

Минимум год этой стройке так и стоять в незаконченном виде. Понятно. Я усмехнулся.

— Значит, работать будем в старом, — сказал я.

— Будем, — подтвердила Савчук. — И ремонт начнётся скоро. Уже тендер объявили. Подрядчика выберут, и поехали. Может, к лету уже начнут.

Интересно, утвердят к этому времени Савчук в качестве главврача без всяких «и. о.»? Наверняка это должны сделать и без окончания дела Власова. Больница не может без руководства.

Мы проехали ещё немного в тишине. Я смотрел в окно. За стеклом мелькали поля, деревья, редкие дома.

— Как у Персика дела? — вспомнил я. — Прижилась у тебя?

Это была рыжая взрослая кошка из моего котоприюта. Именно её выбрала себе Савчук.

— Персик отлично! — оживилась Елизавета. — Встречает меня каждый день возле двери, мурчит. Я обычно ей сразу рассказываю, как день прошёл. А она так возле ног трётся, мурчит, слушает.

Я улыбнулся. Рад был слышать, что Персик тоже живёт свою лучшую кошачью жизнь. Лиза принялась рассказывать про свою кошку, историй у неё накопилось достаточно много.

И вдруг впереди я увидел аварию. В метрах трёхстах на обочине стояли две машины. Одна чёрная легковушка, капот смят, дверь открыта. Вторая — белый кроссовер, передняя часть разбита, стекло вдребезги.

Начало марта, по ночам минус, днём плюс. Неудивительно, что дороги скользкие. Кажется, передняя машина не справилась с управлением, выехала на встречную полосу и как раз въехала в другую.

— Стой! — резко сказал я.

Савчук вздрогнула и нажала на тормоз.

— Что? — переспросила она.

— Там авария, — показал я. — Останови, им нужно помочь!

Она кивнула, свернула на обочину, остановилась в нескольких метрах от тех машин. Я выскочил на улицу.

Субботний вечер, почему вокруг на трассе больше нет автомобилей? Странно. Наверное, всё из-за погоды. Дорога скользкая, все предпочли остаться дома или выбрать другой вид транспорта для путешествий.

Навстречу мне уже побежал мужчина, активно размахивая руками.

— Помогите! — закричал он. — Моей жене плохо! И там ещё люди!

Я быстро оценил ситуацию. Скорой ещё не было.

У чёрной легковушки была открыта водительская дверь. Внутри была женщина лет тридцати, бледная, прижимала руку к голове. Кровь текла из-под волос, и она размазывала её по лбу. В сознании, глаза открыты, но она дезориентирована. Смотрит в одну точку, не реагирует на мужа.

У белого кроссовера передняя дверь помята, но открыта. Внутри находился мужчина лет пятидесяти, за рулём. Без сознания. Голова откинута назад, на лбу рассечение, кровь течёт по лицу. Дышит, грудь поднимается и опускается. Жив. Но не приходит в себя.

На заднем сиденье кроссовера сидел мальчик лет десяти. Плакал. Никаких видимых повреждений я не увидел, но он явно был перепуган.

Я развернулся к мужу женщины.

— Скорую вызвали? — быстро спросил я.

— Да, — отозвался он. — Минут десять назад. И ГИБДД. Только пока что никого нет!