Игорь Афонский – Lets go в прошлое, в мореходное училище. Курсант (страница 11)

Здание нужного учреждения было обрамлен ограждением, которое утопало в каких-то могучих кустах. Ветки растений имели острые шипы, и простирались далеко до самой стены и даже до крыши. Плющ? Я в этом толком не разбираюсь, но то, что это не ежевика или не крыжовник, это точно! Дверь старенькая, деревянная. Здание чем-то напоминает древнее крепостное сооружение. Толстые стены, узкие окна с коваными решетками, укрепленные изнутри двери в виде деревянной калитки. Где-то еще рядом должен быть въезд автотранспорта, не иначе, как с другой стороны. Стеклянная вывеска надпись на двух языках. Так и есть, "Министерство Обороны", "Краевой, медицинский центр реабилитации". Под ногами железная решетка, чтобы грязь соскабливать. Продукты отложения должны были оседать в небольшой выгребной яме. Все верно, электрическая кнопка вызова. Не работает. Заперто? Нет, тут используется простая рукоятка с щеколдой. Без усилий, толкнул дверь. Вошел. Скрытый пружинный механизм облегчает движение двери. Узкий проход. И более широкий холл с настоящим "ресеншином". Тут не все такое средневековое, обычный канцелярский стол для бумаг, стойка регистратуры, дальше дверь раздевалки. Меня проверили, оформили, дали в руки "бегунок" с номерами кабинетов для осмотра. Дальше внутри здания все находилось, как бы чуть выше. Освещение электрическое. Первый этаж имел и большие, широкие окна, но, вероятно это только со внутренней стороны этого архитектурного комплекса. Какой-то рыцарский домик или бывшая усадьба немецкого ордена.

Перед дверями нужного мне кабинета меня встретила очередь из безногих молодых инвалидов в серых махровых халатах. Их было трое. Точнее, они просто сидели в разных позах у стены на деревянной лавке, и негромко о чем-то переговаривались. Парни, почти моего возраста, но видно, что они друг друга прекрасно знают, а я тут в центре появился "такой", на двух своих ногах, ну, как лишнее им напоминание! Во взглядах одного читается зло, какая-то печать ненависти. Кажется, тут, буквально, на ровном месте может возникнуть конфликт! Не люблю я такие взгляды! Что мне теперь, испытывать от этой ситуации какое-то неудобство? Это не ко мне! Мне прекрасно ясно, кто эти ребята и откуда. В том, что я вернулся здоровый, моей особой заслуги нет. Я спросил, кто из них последний в очереди.

И тут началось! Как я это ненавижу! Так и есть, один из них буквально зациклен! Через губу! С обильным слюновыделением!

– Последний? Запомни, курсант! Нет такого слова, как последний! Для сержанта Советской Армии!

– Крайний?

– Крайний! Лучше пусть будет крайний! А то…

– Да, не бузи, Серега. Здесь нет очереди! Мы просто ждем процедуры.

Действительно, подъехала обычная эмалированная лежачая каталка на колесах, укрытая белой простыней с клеймом учреждения "МО". Две непростые плечистые тетечки закинули одну безногую тушку наверх. Именно этого Серегу. И вывезли в неизвестном для меня направлении. Остальные парни чесали голые культи ног пальцами, почти весело продолжали беседу. Зло-весело!

– На массаж повезли. После обеда в душ, и в бассейн. Сегодня Вилька прыгать будет. Нужно обязательно посмотреть.

Кто такая Вилька, и на что именно следует им посмотреть, я не знал, и уточнять не торопился. Из кабинета высунулась женская фигура в белом халате, оценила мое появление, и меня пригласили в кабинет. Осмотр терапевта был длительным. Мне пришлось раздеться. Взвешивание, измерение роста. Все вносится в дело.

– Что такой худой? В училище что, не кормят?

– Не кормят. Ремонт в столовой!

– И поэтому ты ничего не ешь?

Я вспомнил, что еще сегодня не обедал. Думал, успею после посещения этого центра. Коржики с арахисом не в счет.

– Где худой? А мускулы?

– Это разве мускулы? Недоразумение одно!

Опрос шел под запись. Женщина-терапевт разговаривала с сильным литовским акцентом. Она сама промерила мое давление. Ее ассистентка озвучила записи из травматологического пункта. Потом мы долго обсуждали мое направление. Благо у меня был с собой еще один документ. "Военный билет". И тут, мое положение, как "участника" решало многие проблемы дальнейшей индификации. Опрос повторяю, был долгий и тщательный. Причин, по которым я потерял сознание в бане, терапевт не нашла. Все время выпытывала, не имел ли я на службе контузии или ранения в голову. Нет! Я был точно не контуженный! Этого для нее оказалось крайне мало, она стала расспрашивать про более далекие события, связанные со школьными годами и с моим детством. Ее интересовала экология! Да, Темиртау – мой родной город, это та еще "экологическая катастрофа", но жаловаться на это самому как-то не приходилось! Терапевт спросила, почему я после службы не прошел обязательную реабилитацию в каком-нибудь медицинском центре. С ее слов, я должен был посетить военный санаторий или быть закреплен за каким-нибудь учреждением. Я что-то промямлил про мореходное училище, куда я в срочном порядке восстановился еще этой весной. По поводу, санатория? Это она круто загнула? На какие "шиши"? Оказывается, для некоторых лиц это даже бесплатно! Женщина достала целую кипу бумаг, где выудила какой-то список по литовской республике. Отдала мне. Затем посмотрела в мой военный билет, и достала что-то по Казахской ССР. Мол, будет желание, изучи. Потом опрос продолжился. Мне выписали кучу бумажек. Нужны были анализы, другие исследования! Стопка бумаг передо мной стремительно росла. Кажется, это надолго!

– Анализы натощак? Завтра или сегодня?

– Что-то сделаешь завтра. Что-то сейчас.

– У меня учеба. Занятия!

– Приди раньше с самого утра. Я предупрежу девочек в лаборатории, они тебя без очереди обслужат.

Звучало как-то "двусмысленно"!

– Сначала анализы. Потом нужно определиться с дальнейшим обследованием. Мануальная терапия. Пусть тебя посмотрят, как можно больше наших специалистов. Затем, если потребуется, то лечение. Это, конечно, различные витамины, возможно уколы и другие медикаменты. Подберем тебе диету. Пройдешь курс снотерапии. Фитобар и коктейли. Рекомендую массаж. Иглоукалывание. Посещение бассейна? Об это потом. Гимнастика, обязательно. Это все на месяц. Почти все бесплатно, а потом, за свой счет. Смотри, деньги-то у тебя есть?

Но она строила какие-то свои предположения, из которых мне ничего не было ясно. Главное, я точно не болен!

– Отсутствие правильного питания, нехватка железа, минералов или витаминов в организме, нарушение режима сна. Возможно, старая травма или все-таки контузия?

В этом медицинском центре я пробыл всего три часа. У меня еще взяли на анализ кровь, я успел найти массажный кабинет, где договорился на счет своего появления в ближайшее время. Кабинетов было три, и я попал, очевидно, к Вильке. Никакая она не Вилька, Вильтруда! У нее на бейджике все написано. Как я догадался, что говорили про нее? Все очень просто! Потому что встретил перед ее дверью того самого Серегу, который опять был не рад меня видеть. На этот раз я на него смотрел несколько иначе. Без халата его культи выглядели очень вызывающе. Точнее, это были еще не зажившие до конца раны, обмотанные свежими бинтами. Запах от застарелого гноя я почувствовал еще раньше в коридоре. Меня это никак не коробило. Правда, хотелось расспросить «афганца» о том, как о нем позаботилось государство, но видя очевидное нерасположение ко мне этого Сереги, я от вопросов отказался. Зато встретил других его приятелей, и они с готовностью выложили все подробности. Каждый из них имел здесь казенное передвижное кресло, выданное на прокат. Разговорились. Посыпались мои вопросы. Меня интересовало все. Ребята не зажимались, с легким акцентом говорили о том, что наболело, или просто отвечали на вопросы. Сколько в месяц получают, какая имеется дополнительная помощь от городского военкомата. Мы познакомились. Одного звали Ричардас, второго Инварос. На этой недели у них что-то вроде обязательного трехдневного осмотра, с постоянным проживанием в этом центре. Лето они все вместе провели на берегу Балтийского моря, в Паланге. Грелись на песке. Санаторий ведомственный, туда они смогли легко устроиться по своим основным показателям. Говоря это, один из них, тот, что Инварос, показал на свои отсутствующие ноги.

Немного рассказал о себе. Назвал номер своей воинской части, поделился мелочами, о который мог знать только тот, кто "служил за речкой"!

– Что их ждет?

– Я это примерно себе представлял. Без постоянной стабильной работы, без нормального заработка, они практически обречены. Сапожники, сидячие ремесленники, мастера по электронике, если есть навыки и образование, безногие сторожа, непередвигающиеся с места продавцы и конечно, уличные попрошайки. Алкоголизм, наркомания, безденежье, все это ведет в пропасть. Потом, именно в Прибалтике с инвалидами, вероятно, будет все иначе, другая социальная программа? Кажется, их даже выставят "жертвами советского режима"! Нет, литовские "афганцы" так же обречены, если не объединятся в какую-нибудь более сильную структуру, которая будет помогать "своим" инвалидам. Но это все из более далекого "послезнания", куда я не любил углубляться, так как знания получал не просто так, я иногда с головной болью. И сейчас, я вдруг вспомнил задание от преподавателя Соколовского. Тот просил, правда, совсем другое. Но теперь поднять данный аспект для меня было на много важнее, чем днем, когда я слушал преподавателя. Будущий дклад как-то сам сложился у меня в голове, мне следовало его только переписать на бумагу. Тут я увидел у одного "афганца" школьную тонкую тетрадь в линейку. Он куда что-то записывал и тут же зачеркивал. В какой-то миг он бросил ее на пол, я поднял. Хотел отдать ему, но тот только процедил, мол, выкинь, или себе оставь. Я так и сделал. Тут же, не отходя от стола, набросал черновик плана своего доклада. Потом, в трёх словах историю страны. Немного статистики, которую следовало проверить. И перечислил кучу тезисов, которые шли буквально небольшими самостоятельными блоками. О чем? Об инвалидах. Немного про "афганцев", которым требуется помощь. Тут же нарисовал пару портретов. Ричарда и Инвароса. Ничего получилось! Самому понравилось. Больше тут делать нечего. Хотел было уйти, но услышал, как Серега предложил всем пойти на обед.