Игорь Афонский – Lets go в прошлое, в мореходное училище. Курсант (страница 12)

Оказалось, что здесь есть своя столовая. Мне терапевт что-то говорила, даже дала пару талонов на обед. На небольшую сумму. Практически, если бы я сам покупал в бухгалтерии эти талоны, они бы обошлись мне в два раза дешеве. Но дело в том, что данные талоны на ближайшие три дня, я получил бесплатно.

Столовая

Небольшой зал с широкими окнами, которые расположенные где-то на потолке, раздача готовых блюд. Вместо кассы, стол с тарелкой для сбора талонов. Ровные ряды столов на шесть-десять человек. Что-то уже занято. На одним сидели в колясках еще двое безногих. С нами все поздоровались. Непривычно, как-то! Ну, словно в тесном дружном коллективе! Деваться, некуда! Варвара. Женщина за стойкой прекрасно знала этих трех "афганцев", а вот со мной ей пришлось познакомиться. Я назвался. Тут же меня все прозвали Курсантом.

Заказал последний, как новенький, суп с клецками, мясной гуляш с гречкой, компот и две булочки со сгущенным молоком. Порции были нестабильно огромные, я просто не понял, как двойные. Оказывается, коллектив столовой регулярно своих "подкармливает", готовит свехнормы. Получается, я попал под эту самую раздачу. Мне не оставалось ничего, кроме, как сесть за общий стол, и пообедать. Сел, и на миг, словно, отключился.

– Ну, ты и мечешь, Курсант! Куда так торопишься?

Я на самом деле, управился быстрее всех остальных. Есть за мной такой недостаток, тем более хорошо приготовленную гречку, люблю. Конечно, я был голодный! С утра, кроме коржиков ничего не ел. Что-то с этим точно нужно делать! Короче, еле оттуда ушел. В гардеробе забрал свой бушлат, огляделся и вышел. На улице сгущались сумерки. Осень. Темнеет рано. Похолодало.

По дороге, в пустом автобусе я сидел, на коленке дописал доклад. В общежитие сразу не пошел. В учебном корпусе вот-вот начнется "сампо". Часы самостоятельной подготовки домашнего задания. Я был без учебников, и получается без своих конспектов. Наша группа была в аудитории не вся. Те, кто ночевал дома, ушли еще в обед. Взял в руки чужие конспекты, стал листать. Учить ничего не нужно, как-то понял, что все это мне или уже известно, или я многое помню. Учебник тоже полистал для порядка. Ничего нового, и жто почти хорошо! Появился курсант Пинчук, отметил присутствующих. Я понял, что дальше сидеть тут почти бессмысленно, отпросился из кабинета, мол, на проверку других групп в учебном корпусе. Мне действительно нужно было проверить еще три кабинета. Это иногда следовало сделать, курсанты накануне что-то ввели за самостоятельность в своей жизни. Вот, сами себя и проверяли. Не строго, но ответственно. На самом деле, я надеялся, что встречу в коридоре перед методическим кабинетом преподавателя Соколовского. Так оно и случилось. Как говорится, "на ловца зверь бежит". Мы немного поговорили. Я передал ему свои записи-каракули. Объяснил основные тезисы. Соколовский, и так дико выглядел, а тут у него словно крыша поехала от неожиданности. Помял доклад своими длинными пальцами, руки холенные!

–М-да!

Тут же он взял меня за руку, и отвел в кабинет секретаря. Это другой уровень. Почти Деканат. Полчаса, секретарша Начальника Училища перепечатала весь мой доклад. Вышло почти десять машинописных листов. Что-то мне пришлось просто диктовать заново, где-то я вспомнил, что именно хотел дописать, и поэтому просто диктовал.

Два экземпляра! Преподаватель пожал мне руку, и отпустил. Попрощались. За окном было уже конкретно темно. В коридоре я встретил Саню и Григория из своей группы. Они утянули меня в «кафешку», которая была недалеко от кинотеатра. Правда, планировалось, что мы приготовим сегодня в общежитии вечером жареную картошку, но что-то не срослось.

И тут я вспомнил, что на гимнастику нужна отдельная группа. Типа, не инвалиды. Человек пять – шесть курсантов. Терапевт говорила, что специалист будет со мной работать, если у нее будет целая группа. Бесплатно. Я закинул удочки. Ребята замялись. У Гриши, каратэ. У Сани свободное посещение каких-то факультативов, и само слово "личное время", оно подразумевает его наличие.

Короче, оба решительно отказались. Но не беда, капля воды камень точит! Я к этому еще вернусь. Если в гимнастике есть какая-то перспектива, то про это нужно немного иначе рассказать. В кафе взяли какие-то огромные запеканки в белом соусе. Какао со сгущенным молоком. В принципе, этого оказалось мало. Согласились на жареную картошку. По пути, взяли свежего хлеба и варенной колбасы.

Я еще раз порылся в вещах, отметил скудные пожитки, и вспоминая, что видел на улице, понял, что нахожусь не в самом завидном положении. Возможно, мои родители не самые богатые люди. Впрочем, так далеко в воспоминания этого парня я пока не заглядывал. Меня интересовал текущий момент и любая возможность, добыть немного денег на "нормальные обеды".

– Что такое нормальный обед?

– Я не так много успел увидеть, но что-то мне подсказывает, что "другие" воспоминания или детали выглядят более красочно и объемней, чем то, что меня здесь окружает.

– Может быть, мне самому что-то приготовить?

Умеет ли Олег готовить? Алексей что-то говорил о какой-то солянке и жареной картошке, но все это не то.

– Где тут можно нормального мяса взять?

Алексей, куря сигарету в открытое окно, сообщил, что некто Вадим их как-то приглашал на шашлыки, мол, можно у него узнать, где и что он брал. А самое главное, за сколько.

–Шашлыки! Это было бы не плохо. А рыбу где можно поймать?

–Какой тебе интерес с рыбой возиться?

– А что с ней возиться? Поймаем. В золе запечем, пальчики оближешь.

– Ну, не знаю. На природу можно рвануть. К реке. Но что там ловят? Не могу сказать. У Жеки спросим. Потом, как туда добираться? На такси?

– А пешком?

– С дубу рухнул? Какое, пешком? Через весь город нужно ехать, потом по району много. "Тачка" нужна.

– У Вадима есть "тачка"?

– Своей нет, но могут подвезти. А чем ловить?

– Сети.

– Это браконьерство. Но если пару ловушек поставить на ночь. А утром все убрать. Или удочками с утра. Но это представляешь, во сколько нужно вставать, куда-то ехать. Жуть!

– Рыбы хочу.

– Ты же рыбу не любишь.

– Любить и хотеть, это две разные разницы.

– Понял, завтра на выходные договоримся. Или шашлыки, или рыбалка. Впрочем, можно что-то купить, если приспичило.

– Сами поймаем. Нужен котелок, приправы и прикорм.

– Сапоги нужны и ветровки нормальные.

– Бушлаты?

– Они от дыма провоняются. А в них еще ходить.

– А постирать.

– Так стиральная машинка не работает. Сохнуть будет долго.

– А если подольше проветривать, или вообще, чужие надеть?

– Не знаю, может у Вадима в гараже что-то есть одеть. Нужно, спросить. Потом, не май месяц, на природе холодно. Свитер, носки и теплые штаны. У тебя есть?

– А у кого можно взять?

– Спросим у Жеки штаны, он привезет. Свитера в коптерке точно есть. Носки обычные

Ранние события

События, произошедшие чуть ранее.

Пригород немецкого городка. На проезжей дороге был остановлен кортеж из двух автомобилей. Автобус и легковая машина. Какая-то неловкая мамаша опрокинула детскую коляску, которая чуть не попала под движущуюся машину. В ходе непреднамереной остановки телохранители польского деятеля отвлеклись, чем воспользовались те, кто там устроил на них засаду. Буквально свинцовый ливень изрешетил корпус и колеса обоих автомобилей. В то время бронированные салоны могла себе позволить не каждая специальная служба. Раненный польский офицер успел открыть ответную стрельбу, даже кого-то ранил. Его действия дали возможность вылезти из машин остальным соотечественникам. Но в это время "неловкая мамаша", о которой уже все забыли, успела достать из детской коляски свое оружие, и выстрелить в спину охраннику. Остальных людей добивали ее соратники по оружию. Нападающие проверили тела, осмотрели багаж и карманы убитых. Сложилось впечатление, преступникам было мало смерти своих жертв, они упорно что-то искали. Но ничего, кроме личных документов и наличных денег обнаружено не было, багаж был высыпан на асфальт, портфели вскрыты, карманы вывернуты. Четверо человек долго ругались на русском языке с сильным акцентом, но не найдя нужных предметов, покинули это место. За углом их ждал немецкий сообщник, который до этого момента все фиксировал на кинокамеру. Через несколько часов банда покинула Германию, пересекла Польшу и вернулась к себе, в Литву.

Литва переживает политический кризис, к которому сама же долго стремилась. Митинги. Шествия. Наблюдается рождение новых правовых теорий и бурление возродившихся националистических течений. Время, когда на поверхность политического олимпа повсплывали различные "радикалы" и другие ультраправые порой уголовные элементы. Следует отметить, что в Литве сотрудники госбезопасности бывшего Советского Союза давно отслеживали несколько личностей, деятельность которых их весьма тревожила.

Так один местный республиканский деятель, как харизматичная личность, назовем его условно Большой Друг, быстро набирал очки популярности в "горячей" политической среде. Практически он мог "поднять" высоко знамя свободы, за ним шли люди, но этого ему было мало. Он понимал, что только с помощью физической силы можно забрать власть в республике. У него уже были свои "волки" которые готовы идти на штурм солдатских казарм, брать в свои руки телеграф и почту столицы республики. Ему играла на руку его звучная фамилия. По партийной легенде, он был, чуть ли не родственник одного "национального героя» и «борца за свободу республики от советских оккупантов», рыцарем в сияющих доспехах без малейшего пятнышка. Тем более, что он был еще и тезкою с лидером одной из бандформирования, орудовавших в лесах республики после окончания Великой Отечественной. Именно с его подачи вспомнили про былые подвиги "лесных братьев". А это была уже "опасная смесь". Большой Друг был неуправляем, вокруг него было слишком много радикально настроенной молодежи, готовой на все. Возникло настоящее противостояние условного центра республики и ее окраин. Вильнюса и Каунаса. Если центром управляли люди Ландсбергиса, чьи взгляды так или иначе устраивали "чекистов", то вот провинцию и ряд других городов "окучивали" все, кому было не лень. Большой Друг удвоил ставки в этой игре, из Каунаса срочно переехал в Клайпеду, чтобы охватить как можно шире чужую территорию, собрать под свое крыло, как можно больше новых преверженцев. Все шло великолепно, но однажды он понял, что стал для лидера не просто политической оппозицией, но и его личным врагом. Как-то слишком его стали допекать своим вниманием спецслужбы, и очень много стало звучать в его адрес критики от "своих" собратьев по движению. Возможно, что происходила элементарная "чистка". Считалось, что к власти должен прийти именно безупречный лидер, а "паршивые овцы" тому только, картину портят. Постепенно "Саюдис" превращался из широкого политического движения в верную одному человеку партию, где другим не было места. Ввели членские взносы, номерные партийные удостоверения. Лидер требовал передать под свое начало "боевую группу" некого Юозаса. Был там такой прыткий молодой человек, нетрадиционной половой ориентации. Кстати, он являлся братом некой Вильмы, которая недавно лечилась от наркотической зависимости. Это был так сказать, внутренний "семейний конфликт", потому что, при любом раскладе, в случае серьезного разногласия, эта группа уходила за Большим Другом. А данный раскол уже наметился. У движения появились спонсоры, а лидер партии явно не хотел передавать в чужие руки деньги на оружие, которое все-таки планировалось приобрести для охранников. А деньги, они, как говорится, счет любят.