Игорь Афонский – «Height» (страница 4)

Курсанты, вышедшие из крытых «КамАЗов», облачённые в новую военную форму, выглядели уныло и удручающе. Азиаты. Стриженые короткие волосы, тёмные глаза, смуглая кожа. Все разные и в чём-то схожие. Дети. Им всем не было и семнадцати лет от роду, щуплые и низкорослые как обыкновенные подростки, они жались друг к другу, не видя там, на новом месте ничего близкого их сердцам. Всё в этом мире для них было чужим, незнакомым. Кругом ряды колючей проволоки, блоки сооружений и бараков. Вот маячат недалеко вооруженные солдаты охраны внутреннего периметра. Курсанты напряжённо чего-то ждали. Они испуганно шарахались от каждого громкого выстрела, звучавшего далеко за территорией городка. У себя дома взрывы уже были делом привычным, а здесь звуки взрывов просто глушили окружающее их пространство. Полигон, до которого рукой подать, там происходит круглосуточная обкатка тяжелого вооружения, обучение артиллеристов, танкистов. Курсанты при каждом таком выстреле своей кожей ощущали вибрацию воздуха, так что ноги их невольно подгибались. Самое правильное положение тела для них было – полусогнувшись,«сидя на корточках»! Руки судорожно мяли дорожные мешки, переданные недавно родственниками. Скоро их опять переоденут иобыщут, но это будет потом, а сейчас они тупо ждут приказа.

Сопровождающие их лица – офицеры и прапорщики, негромкими командами на «фарси», дублируя на русском языке, приказали следовать всем за ними. Некоторые из командирского состава были узбекской национальности, но не все. Прапор в армейской кепке, с длинными рыжими усами, шутя, почти по-отцовски гнал своих подопечных, словно цыплят, широко расставив руки. Вот его ладонь легла на спину малорослого паренька, тот вздрогнул, испуганно и затравленно оглянулся и как-то сразу поник. Алексей, так звали этого человека, давно приметил этого невысокого подопечного. Из официальных сопроводительных документов он знал, что мальчику нет и шестнадцати лет, что он круглый сирота, что его родители погибли во время последних бомбёжек населённых пунктов. Этот паренек ему сразу чем-то понравился.

В новом бараке за длинным столом находился офицер таможенного управления, рядом стоял переводчик. Им следовало устранить последние формальности приезда. Вот к ним выстраивается длинная очередь. Каждый подошедший протягивал свой временный паспорт: лист бумаги со свежей фотографией, своеобразный мандат. Потом его спрашивали имя. Курсант отвечал и отходил в сторону. Сами по себе курсанты выглядели бестолково, только приказания переводчиков регулировали это движение. Вот пришла очередь того мальчика. При вопросе о его имени он запнулся, потом переборол себя и громко произнёс:

– Хаким! Из рода Намиди!

Больше парень ни разу не ошибся, так и отзывался все последующие года обучения на новое для себя имя Хаким.

Обучение.

Эта воинская часть была самой обыкновенной, не считая того, что выбор для размещения этого подразделения был сделан особенно тщательно. Там учитывались все природные и рельефные особенности местности. Городок был укрыт в горной выемке, сами горы были окружены множественными пустошами, так что кроме дороги другого пути к нему не было. Территория Узбекистана по ландшафту была похожа на прилегающий к ней Афганистан, природа почти ничем не отличалась. Это была военная «учебка» для будущих афганских военных специалистов. Именно сюда везли в крытых машинах подростов из соседнего государства.

Хаким был одним из молодых курсантов, находившихся на территории этой части. Наголо выбритая голова в солдатской шапке, старый свитер, куртка, опоясанная солдатским ремнём, ватные штаны – это вся одежда для столь сурового климата. Недаром что веет теплом только днём, и на солнце весь снег кругом тает, но в тени лежит снежный наст, и лужи всё равно скованные корочкой льда. Уходит солнце, наступает ночь, и замёрзшие лужи покрываются толстой броней свежей наледи. Если идёт снег, то он разносится столь пронзительным ветром, который кажется порой заколдованным. Люди прячутся в тёплые бушлаты и шинели, но всё напрасно, холод проникает сквозь любую одежду. Сообразительные подростки прячут листы газеты под штаны, от этого нательное бельё становится тёмным, грязным. Газеты они берут в теплых комнатах, которые все называют «ленинскими». У «замполитов» это будет новая головная боль. В банно–прачечном комбинате тоже хватаются за голову! Как всё это выстирать? Курсанты идут в баню, там сдают бельё, потом получают второй комплект и носят его, не ведая о таких трудностях. Теперь старший, скорей всего офицер, сам проверяет «афганцев», у кого обнаружит газету, строго делает им замечание через переводчика, а старший афганской группы берёт это на заметку, согласно кивает. Кивает он всегда согласно, его эта жизнь устраивает, он почти освоился, стал набирать в весе, раздобрел! Он очень быстро усвоил общую разговорную речь, а это был большой плюс. Для начала он просто повторял за русскими людьми все слова, громко и весело, потом осмысленно и внятно. Для любого другого из этой группы – это был счастливый билет в будущее. Тут закладывались основы военного дела, управления государством и многое другое. Решающее влияние Советского Союза на всю последующую историю государств в азиатском регионе было неоспоримым. Связи ссильными мира сего будут давать таким воспитанникам много преимуществ во всей жизни. Хаким русский язык пока не знал, но имел некоторое начальное образование, понимал и говорил на многих языках своей страны, так что первичные трудности с речью у него тоже быстро закончились.

***

Насмешка судьбы! «Лже-Хаким», как сын вождя очень большого клана, после смерти своего отца, не смог открыто участвовать в деятельности своей страны! А сирота Хаким, привезённый из дальней провинции, вполне мог стать в будущем офицером, большим человеком. Политические перемены сменили не только строй, но и взгляды людей, отношение квласти. Богатым быть стало невыгодно, даже опасно! Эра безбожия, равенства и братства надолго, а может быть, навсегда, была провозглашена в Республике Афганистане. Если по совету родственников парень сменил своё имя, стал узбеком, то стать по-настоящему человеком будущего он пока не мог. У каждого были «свои скелеты в шкафу», слишком большой запас прошлого, начальное образование, домашнее воспитание и личные воспоминания о семье, о родном брате, всё это тяжёлым грузом лежало на его душе. Тогда, при переходе границы никакой проверки произведено не было, верили документам, которые передали афганские товарищи. Кто мог усомниться в том, что будущий курсант выдаёт себя за другого человека, что подросток скрывает своё настоящее имя. В курсанты набирали с подачи руководителей местных общин, письменной или устной рекомендаций которых было достаточно. Особых документов тогда никто не имел. Письма старших общин, написанные простыми писарями. По прибытии в Советский Союз оказалось, что группу следовало вымыть заново, ребята совсем не привыкли к личной гигиене, баню видели второй раз в жизни, зубы мало кто умел чистить, ноги и руки совсем никто никогда не мыл, хотя все возможности для этого им предоставлялись. Баня с двумя десятками душевых мест, с облезлым, местами побитым кафелем производила гнетущее впечатление на молодого Хакима! По команде производили подачу горячей воды, по другой команде эту воду отключали. Шайки и мочалки следовало взять самому, а потом сполоснуть и сложить на место. Человек, который привык, что в его доме всегда есть горячая и холодная вода, с некоторой брезгливостью относился к общим местам пользования. Впрочем, отец воспитывал своих сыновей в спартанском стиле, закаливание, гимнастика и водные процедуры ему были не в новинку.

Общая казарма сама по себе вызывала удушье. Это была чужая страна, совершенно другой быт. Сказывалось отсутствие привычных удобств и возможно роскоши, о которой он никогда раньше не задумывался, то есть о присутствии роскоши и элементарного уважения и возможно почтения, как к члену большого клана, возможному в будущем предводителю. Здесь все курсанты были равны, и при этом не имели никаких прав. Старший в группе обладал некоторыми правами, которые стремительно возрастали от степени его желания. От этого всего хотелось спрятаться, укрыться с головой в одеяло и не просыпаться!

Очень хотелось оказаться там, в своём счастливом прошлом, где семья вся вместе садится за общим стол, где слуги с готовностью приносят хорошую еду, где нет других, чужих людей! Или в том месте, где можно было быпопасть в свои горы, в своё, знакомое с детства селение, где многопреданных его клану людей, где он мог бы выжить, согласно своему месту рождения под этим солнцем!

Но потом это проходит. Ведь он помнит, что произошло с его братом и матерью, и что ещё раньше случилось с его отцом. Он слышал разговоры слуг, что отца предал кто–то из близких людей, что его боялись, что с ним расправились, не задумываясь. Кто сможет отомстить за смерть родных и близких? Кто, как не он?! У него найдутся силы, он вырастет, станет настоящим воином. Он вернётся на родину и отомстит!

***

Именно череда врачей вызвало у многих приезжих шок, докторов–то они видели редко, а молодых женщин врачей так вообще впервые в жизни! Тут им стали делать прививки! Последовало такое туманное объяснение об их назначении, чем вызваны эти уколы, мало кто мог объяснить, так как в обычной жизни прививки проводились или в крупных городах, или только приезжими врачами. Хаким был привит от оспы, шрам на его плече свидетельствовал об этом. Но вакцинацию там заставили проходить по полной программе. Представьте себе, это целый конвейер. Строй, состоящий из рослых санитаров с новейшими пневматическими шприцами. После этого прохождения некоторые курсанты падали в обморок!