Игорь Афонский – «Height» (страница 3)

Другие люди общались с ним очень редко, по артикуляции их рта Хасан должен был понимать их. И поверьте, это он проделывал просто и непринуждённо. Любые проверки посторонних людей он проходил так же умело. Он научился не вздрагивать при громких выхлопах автомобильного газа на улице. Никогда не оборачивался на окрики за спиной! А в самых крайних случаях воспроизводил нечленораздельное мычание в ответ, если его «слова на пальцах» никто не понимал, и после этого его оставляли в покое. Если бы сегодня представители какой-нибудь иностранной разведки сняли отпечатки его пальцев, они были бы сильно удивлены их отсутствием. Это для простого слуги совершенно необъяснимо. Отпечатки с подушечек его пальцевустранили давно, а сделали это самым надёжным, современным

способом, очень напоминающий– старый проверенный вариант, шлифовку. В процесс только внесли компьютерную корректировку и внедрение ороговевшей кожи во внутреннюю сторону ладони. Теперь его ладони напоминали руки ремесленника или бойца-спортсмена, так их изменить могли только бесчисленные тренировки и изнурительная работа. На самом деле эффект был обратно противоположным – пальцы не потеряли и сотой доли своей чувствительности. Для «мнимого Хасана» руки – это такой же надёжный инструмент, как память, слух, голос! Нет, он не был высококлассным хирургом, но он был настоящим экспертом по ведению военных действий в любых условиях!

Вот человек сидит в стареньком автобусе на заднем сиденье, и ему можно расслабиться. В памяти промелькнули годы учёбы в различных тренировочных лагерях. Это не были места сбора обыкновенных наёмников. Последние годы несколько раз Хасан проводил время в лагерях различных «ультраправых» экстремистов. Его специально направляли туда с другими его «братьями», «отлёживаться» и перенимать чужой опыт. Тогда, в те годы, многие террористические организации были ещё тесно связаны друг с другом. А тем более с такими как ИРА (Ирландская Революционная Армия) и даже с турецкими «серыми волками». Но их уже тогда всюду преследовали. Последних, «серых волков» особенно, после покушения на Папу Римского. И Хасан частично засветился там. Но это нужно было для его хозяина, тот считал, что подобный опыт и личные связи всегда пригодятся Хасану. Тогда все подпольные организации так и строились, как кирпичики, как соты. Часто недостающие места заполнялись членами других, подобных организаций. Наёмники нередко выполняли ряд различных поручений, «грязную работу», а надёжные соратники по оружию требовались всегда.

Потом он вспомнил время зимовок в отдалённых горных районах, где афганские моджахеды коротали короткие зимы. Стоянки обычно приходились на кишлаки, которые принимали всех в этом нуждающихся, но были и другие варианты – на время вырытые землянки, «схроны», бесконечные выложенные кирпичом лабиринты и настоящие пещеры. После длительных рейдов и постоянных стычек с советскими и правительственными войсками, моджахедам следовало хорошенько отдохнуть и зализать раны. Некоторые нейтральные кишлаки принимали сразу несколько боевых формирований, пользуясь их защитой. Это было им всем взаимно выгодно, кишлаки не всегда были богаты плодородной землёй, где редкие фруктовые деревья приносили маленькие урожаи, адругих видов промысла у них просто не было. Содержание перевалочной базы,торговых складов – всё это временный статус, приносящий доход. Ещё мужчины таких селений отправлялись на заработки в крупные города. Но военное положение всё изменило, частые мобилизации сократили численность душ населения горных кишлаков. В этих кишлаках старались сохранять ко всем нейтралитет, повторяю, это было всем выгодно. Хотя официальная народная власть любым образом пыталась вбить клин между старейшинами и главарями банд мятежников, они те равно перешагивали через запреты. Конечно, издавались соответствующие декреты, принимались к действию любые провокации, чтобы дискредитировать эти банды в глазах населения. Старейшинам было нелегко, выбора у них не было, ведь населению следовало как-то выжить. Поэтому существовал другой источник доходов для предприимчивых людей, это контрабанда товаров народного потребления из Пакистана. Торговые караваны регулярно следовали далёкими тропами.

Так, летом объемы доходов росли, перевалы были открыты от снега. А те, кто контролировал их поток, обогащались. Цены на простые продукты были так высоки, что доход от их продаж, по меньшей мере, в три раза превосходил доходы от выращивания опиума. Были налажены караваны с товарами из соседних государств. Караван – это не всегда автоколонна или вереница машин, маршрут каравана – не только автомагистрали, которые нетрудно контролировать правительственными войсками. Тропы – это кровеносные сосуды сквозь распадки гор, пустынные местности, ведущие к далёким от цивилизации кишлакам. Там они равноудалены от других центров соседнего государства. И всё, что может двигаться, перевозить груз, всё может быть пригодно. Это порой обычный тягловый или вьючный скот, несколько мулов, несколько лошадей, десяток верблюдов – вот и всё! Этого было достаточно для транспортировки продовольствия, медикаментов и товаров народного потребления. Всё это покупалось посредниками, в караван нанимались люди, которые следили за вьючными животными и имели даже процент от прибыли в случае успеха. Так как все территории были разделены между общинами и так называемыми бандами, то за проход чужого каравана брали небольшие деньги, чисто условные. Ведь по сути все были свои. Диаспоры только делились на части. Таджикская, пуштунская, узбекская и остальные. Следует отметить, что полного нейтралитета придерживались не все. Дехкане днем работали на своих полях, а вечером доставали оружие, и шли воевать. Как такое могло происходить? На этом вопросе следует остановиться отдельно. Официальные власти вели широкую агитацию, пропагандировали достоинства нового строя, боролись с бедностью и всеобщей безграмотностью. Казалось бы тут одни плюсы. Но все-таки прежний коренной уклад был сильнее. Насильственный переворот мог произойти в жизни части общества, но не в сознании каждого жителя страны. Этой стране был придан коммунистический курс будущего развития, который оказался чужим на данной почве. Его как бы внешне принимали, с ним соглашались, но где-то в глубине души, отторгали и самое главное – не понимали. Это была еще не оппозиция существующей власти, но уже и не сочувствующие. Прослойка равнодушных к политике людей не имела твердых идейных позиций. Когда основная жизнь выстроена на законах шариата, трудно было внедрить новые идеологические догмы. Это порой шло в некое противоречие. Поэтому другим мусульманским идеологам было легче достучаться до сознания населения, опираясь на веру единоверцев. Тут все четко указано, пророк беспощадно боролся с врагами, следует продолжать его дело.

Одно было трудно учесть афганскому правительству, что война продолжалась уже не первый год, сельское хозяйство давно пришло в упадок, для всех участие в боевых действиях – основная статья доходов, не считая, контрабанды оружия или выращивание маковых полей в горных долинах. Именно население таких кишлаков было основным поставщиком военных рекрутов. Каждый подросток знал, сколько стоит смерть русского офицера. Стоимость сбитого вертолёта исчислялась мешком «афошек», а безбедная жизнь гарантировалась бесконечностью этой бойни.

И все-таки свой первый опыт ведения боевых действий Хасан получил на территории Советского Союза, куда его самого и сотни других подростков направила новая рабочая власть. Тогда молодой Демократической Республики Афганистан нужны были свежие силы, грамотные специалисты, строители и командиры, врачи и инженеры. И вот дети ремесленников, крестьян – дехкан, торговцев и простолюдинов отправляют на Север, в далёкие, чужие города. Отправляют бортами военных грузовых самолётов. Некоторых привозили на крытых грузовиках из ближайших приграничных провинций. Никто не мог догадаться, что один подросток в таком грузовике едет по чужим документам, отзывается на чужое для него имя! И, что самое невероятное, эти долгие несколько лет он будет жить под этой чужой фамилией! Сын известного вельможи, главы большого клана, так называемого «тейпа», предводителя нескольких пуштунских племён, жил и прошёл обучение на специалиста по сапёрному делу в одном из отделов диверсионных подразделений ГРУ. Таких командиров готовили для будущих военных операций внутри Республики Афганистан и на территории приграничных ему государств. Пакистан, Сирия, Индия и Иран. На что надеялся этот подросток, когда он очутился в чужом государстве на территории военного полевого центра? Кто знает, как бы сложилась его судьба, если бы он не изменился!

Человек в автобусе должно быть спал, и казалось, что нет в этом ничего необычного. Вот он проснётся, выйдет на остановке и пойдёт своей дорогой, которая ничем не напомнит ему былую жизнь, ни ту жизнь, которая предшествовала этой!

Глава третья, в которой читатель познакомится с городом Термезом Сурхандарьинской области, образца весны восьмидесятых годов

Хаким

Автоколонна пересекла границу Советского Союза в районе реки Хайратон. Груз, который находилсяв ней, был строго засекречен. Но молодые советские пограничники прекрасно знали, что прибыли новые курсанты из ближайшего государства, как говорится, «из-за речки». Этому их инструктировали уже многократно, и всё во избежание нештатных ситуаций, таких как покидание прибывшими автомобилей или прорыв посторонних, «штатских» на вверенный им пост. Машины не досматривались, только сопровождающие офицеры в пыльной выгоревшей форме вылезли из кабин на подножки и своими отмашками руководили дальнейшим их движением. На советской территории во главе колонны встал военный «уазик» с угрожающими, аварийными «мигалками» и сиреной. Дальше колонна двинулась вдоль пограничной полосы, далеко в сторону от города, в центр пыльной пустыни, туда, где находился военный полигон для стрельб. Там же находился временный лагерь для курсантов сопредельных государств, внешняя и внутренняя политика которых была чётко регламентирована коммунистическими партиями этих стран и самого Советского Союза!