Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Зависимость (страница 5)
Роль веры в борьбе с зависимостью и травматическим опытом
В представлении некоторых людей вера и богообщение ограничиваются лишь чтением молитв и совершением обрядов. Но на самом деле вопрос гораздо шире. Через богообщение человек постигает тайну своей личности, восполняется Христом. Но не в том смысле, как говорят в некоторых реабилитационных центрах: «ты, мол, должен заполнять пустоту Богом». Бог – не монтажная пена для заделывания щелей и заполнения пустоты. Бог – это личность, с которой мы можем вступить в общение.
Если человек движется к Богу по-настоящему, то он развивается, вырабатывает определённые навыки. Чтобы сохранять связь со Христом, такой человек учится жить в состоянии внутреннего мира. В свою очередь, чтобы научиться жить в состоянии внутреннего мира, он должен выработать навык бесконфликтного общения с людьми. Чтобы уметь бесконфликтно общаться с людьми, нужно научиться разбираться в характерах, понимать людей, идти им навстречу. То есть само стремление сохранить связь с Богом и с людьми приводит человека к какому-то усилию, а само это усилие возвышает его над тем, кем он был прежде, способствует его преображению. И это усилие уже само по себе поглощает ту мысленную брань, которая толкает человека к зависимости.
У архим. Иоанна (Крестьянкина) есть мысль о том, что сама деятельность человека в соответствии с его земным призванием – уже каким-то образом поглощает эту внутреннюю брань. Эта мысль подтверждается аскетической православной литературой. Святые Отцы пишут, что, когда человек празден, с ним борются восемь демонов и легко одолевают его. Но если человек занимается рукоделием, с ним борется только один демон, и человек легко побеждает его. Когда человек занят чем-то конструктивным, то меньше нелепых мыслей приходит в голову. По мысли известного русского хирурга Н. И. Пирогова, наше призвание в вечности (уподобиться Богу) мы должны научиться соединять с призванием земным. Например, если верующий человек работает в полиции, он должен научиться и свои задачи выполнять хорошо, и в то же время жить и работать без жестокости, чтобы не повредить своего внутреннего состояния. Даже если человек будет находиться в какой-то невыносимой обстановке, но при этом будет стараться даже в этой обстановке сохранить связь с ближними и со Христом, то у него уже будет какая-то цель, какая-то деятельность, и она будет освещать каким-то смыслом его жизнь. И человек будет способен переживать то, что мы называем счастьем.
В книге «Воля к смыслу» Виктор Франкл говорил о причине и об основании счастья. Причина – это нечто биологическое или физиологическое. Например, причина для слёз – чистка лука. А основание для слёз – проживание горя. Так же и счастье, являясь глубоким переживанием, связано с самим центром личности человека, а психоактивные вещества – это то, что затрагивает только поверхностные чувства. ПАВ вызывают кратковременный эффект, который только имитирует счастье, но истинное основание счастья можно найти лишь в каком-то значимом, глубинном для человека смысле. Человек, по мысли Франкла, «стремится не к удовольствию и счастью как к таковым, а скорее к тому, что порождает их, будь то осуществление личного смысла или общение с другим человеком. Это относится и к общению с Богом».
Эту основу человек иногда пытается подменить химическими причинами, «разновидностям пик-переживаний, которые вызываются ЛСД или другими видами интоксикации». Но этот «кратчайший путь заканчивается тупиком»[24].
В указанной статье «Победа не только на войне…» применительно к практической жизни человека описывается учение академиков И. П. Павлова и А. А. Ухтомского. Развитие разумной деятельности человека ассоциируется с развитием второй сигнальной системы, о которой писал академик Павлов[25]. С её помощью человек может не только, как было отмечено выше, выработать иммунитет к травмировавшим его ранее факторам, но и, как говорил Ухтомский, сформировать некую надстройку над инстинктами и перевоспитать свою природу (а стремление к употреблению ПАВ за счёт многократных повторений становится как бы частью природы человека).
То есть природа человека, который развивает вторую сигнальную систему (разумную деятельность) и формирует «надстройки» над инстинктами, преображается как в физиологическом измерении, так и в духовном. Если психофизическая полнота человека ориентирована на связь со Христом (речь идёт не только об усилии ума, но и о выработке определённых качеств души, определённого образа поведения), то человек реально ощущает в свой повседневной жизни возможность приобщения к Божественной благодати. И эта связь может быть «посчитана» эмпирически. Её наличие помогало людям сохранять человеческий облик в запредельных обстоятельствах. А значит, поможет и пережить условия, кода всё естество человека выворачивается наизнанку и требует употребления ПАВ.
Действие алкогольной доминанты, как можно предположить, сходно, например, с голодным психозом или другими тяжёлыми состояниями, которые переживали узники концлагерей и жертвы иных экстремальных ситуаций. Тот, кто вышел из-под гнёта горячки голодного психоза, имеет все шансы не сломаться под прессингом алкогольного и иного аддиктивного влечения. Победа здесь возможна тогда, когда происходит культурное возрастание человека, когда у него появляется смысловая вертикаль, когда формируется система внутренних условий, сквозь призму которых он воспринимает собственные переживания и поступающие извне импульсы.
Причина зависимости – вовне?
Вопрос иммунитета, в результате формирования которого обеспечивается защита от неприемлемых внешних условий (при том, что человек всё видит, всё понимает и не убегает от реальности), крайне важен в контексте темы преодоления зависимого поведения. Ведь, как считается, люди употребляют ПАВ вследствие того, что испытывают некое «жжение мозга» при контакте с реальностью.
Так, молодой наркозависимый человек из фильма «Бешенство» (Россия, реж. Дмитрий Дьяченко, 2023) рассказывает, что на наркотики его подсадила агрессивная среда, в том числе – в лице отца. В своём монологе он ссылается на эксперимент, в рамках которого грызунам предоставили два лотка с водой: в одном лотке вода была с героином, во втором – чистая. В первоначальной версии эксперимента крысы начинали привыкать к воде с героином. Но во второй версии эксперимента, когда для них построили парк, когда у них было много еды и они могли общаться, они стали выбирать чистую воду.
Позиция юноши понятна: ссылаемся на эксперимент с грызунами и говорим, что в нашей зависимости виноваты все кругом. Виноваты в том, что не обеспечили нас едой, не построили «крысиный парк» и т. д. Интересно, что в похожем ключе рассуждают и наркозависимые, которые ничего не слышали об этих экспериментах с грызунами.
Наркозависимый, по мысли некоторых авторов (они пишут про героиновую зависимость, но данная мысль применима и к потребителям иных веществ), незаметно для себя превращается в эгоиста с тотальным чувством «собственной правоты». Он воспринимает окружающих людей в качестве инструмента, с помощью которого он обеспечивает себя деньгами и очередной дозой. «Все остальные стороны их [окружающих людей] жизни перестают его интересовать»[26]. Параллельно со стороны зависимого нарастает «обидчивость», ведь большинство людей не хочет играть по его правилам. Он считает, что ближние «неправы», «не понимают», «не любят» его, «не доверяют» ему, «притесняют».