Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Родители. Дети. Воспитание (страница 39)
Фромм писал, что дети, которые живут по принципу «быть», могут слушать учителя и усваивать колоссальное количество информации. Некоторые родители хотят, чтобы их ребенок был статусным, общался только со статусными детьми. Маколей Калкин сыграл сына миллионера, который общался в школе среди таких же чопорных детей (фильм «Богатенький Ричи» (1994)). Это искалеченные дети. Если у ребенка с детства не воспитается доминанта на лицо другого, он никогда не сможет выстроить социальное общение, не научится общаться со своими детьми, с супругой, он будет пытаться только доминировать и получать выгоду. Если будет силен, его будут бояться, если слаб – станет изгоем.
Даже если у него будут папины деньги, он будет всегда чужаком. Никто его любить не будет. Если же родители транслируют убежденность в превосходстве над учителями, то ребенок становится неспособным что-то воспринимать. Он не будет никого слушать. Процесс обогащения лобных долей не будет развиваться, человек будет потом полностью беззащитен перед зависимостями. Должна формироваться сетка из нейронных связей, чтобы удержать вырывающегося дракона. Каким образом бороться учителям? Если мы желаем блага детям, нужно их приводить к этому контакту, делать так, чтобы ребенок понимал, что он не центр земли, что есть сверстники, есть другие люди.
Второй момент – это навык самоотказа. Знакомая профессор-дефектолог написала докторскую, в которой поднималась также и тема синдрома дефицита внимания, в которой озвучивается важность цепочки: ритм-последовательность-чередование. Привлекая эту мысль к беседе о воспитании, можно сказать, что наш богослужебный круг – ритмичен, что дает ребенку возможность адаптироваться к какому-то укладу. Великий пост повторяется каждый год, и у нас есть возможность улучшать его прохождение.
Если в первые годы человеку сложно сдерживаться, то каждый следующий пост проходит уже легче. Подобная цикличность помогает вспомнить, как было раньше, и сделать шаг вперед. В семьях, где отсутствует уклад, всё происходит хаотично, у ребенка нет никакой возможности начать последовательное конструктивное развитие.
Профессор-дефектолог также объясняла, насколько внимание к собеседнику способствует процессу обучения. Даже во время письма у ребенка возникает соблазн переключиться и посмотреть на бабочку, на жучка на подоконнике, а следом и самому залезть под парту на уроке. Когда он вырастает – его сознание продолжает действовать в подобном ключе. Так и у взрослого человека происходит переключение с мысли на мысль: он едет за покупками, потом приходит мысль, что надо поменять что-то в стиральной машине, не доезжая до нужного места, направляется в другое, потом приходит новая мысль, он снова меняет свое направление, потом вспоминает про стиральную машину, а нужный магазин уже закрыт. Внезапно – звонок: оказывается, за городом ждут друзья, которым он обещал встретиться. И в таком ритме человек живет. Потом начинает проект, раздает всем свой телефон, заводит людей, забывает, а его начинают штурмовать звонками. Не жизнь, а полный хаос. Причем человек ничего не может с этим сделать. Он даже пытается что-то изучить, слушает лекцию, но проходит 15 минут, и ему в голову приходит новая идея… То есть он ведомый. У такого человека даже нет выработанного навыка внимания. И вот тут открывается целый фронт работы для семьи, для педагогов, чтобы создать определенный уклад внутри класса, заложить семейные традиции.
Развитие родителей и воспитание детей
Несколько слов о кризисе. Один из аспектов нашего бытия – это развитие. Если развитие прекращается, к 37–40 годам неизбежно настигает тоска, дни становятся похожими один на другой, становится очень скучно жить (конечно, все приводимые цифры носят характер версии и гипотезы).
Первый кризис может случиться в 20 лет. К 20 годам у человека вырабатываются какие-то связи, представления, и этот процесс заканчивается. Не все работают на творческой работе, где всё постоянно меняется, большинство существует в русле известного алгоритма. И когда этот алгоритм усвоен – наступает ступор. Жизнь превращается в быт.
Чтобы вывести человека из этого ступора, на некоторых тренингах пропагандируют необходимость все менять раз в 4 года: жену, детей, работу. Но при таком подходе вопрос о выходе из ступора не решается, так как человек остается функционировать все в той же эгоистической парадигме.
Есть прекрасная статья протоиерея Владимира Воробьева «Покаяние, исповедь, духовное руководство», в которой он рассматривает отношения в церковной среде. Когда люди только приходят, начинается бурное покаяние, слезы, им нравится молиться, а потом жизнь становится бытом, возвращаются какие-то мелкие страсти, вроде и хочется быть чадом известного духовника, но радость куда-то уходит. Они не спорят, просто стоят на своем. И для 90 % людей в нашей церкви духовная жизнь заканчивается через несколько лет.
Потому что, выражаясь применительно к теме данной статьи, нет возможности ту самую доминанту на лицо другого проявить в церковной жизни. Сделать шаг вперед, пересмотреть собственные представления и что-то изменить в себе. И эта первая критическая отметка часто совпадает с рождением первых детей. Пеленки, крики, новый опыт. Человек был готов захлопнуться в своей капсуле, в изоляции, предаться удовольствиям (растянуться перед телевизором с пивом), а ребенок вырывает из этих режимов. Люди вынуждены стремительно развиваться, вырабатывать в себе новые нейронные связи. Как правило, ребенок вырастает, жизнь снова становится бытом, входит в привычную колею.
И следующий кризис – 37–40 лет, как отмечает Михаил Зощенко в книге «Возвращенная молодость». Он пишет, что самые большие ученые к 40 годам сходили с дистанции. Приводил пример химика Дэви, который открыл несколько элементов из таблицы Менделеева, научную деятельность которого в 33 года оборвалась. Еще один ученый, известный химик в 35 лет писал друзьям: «…Не будь я женат и не имей я троих детей – порция синильной кислоты была бы мне приятнее, чем жизнь…» (основные открытия он сделал до 37 лет).
Многим людям действительно тошно жить после этого срока. Можно этот кризис сопоставить с учением академика Ухтомского. Он использует термин – двойник. Опыт действительно нужен, но Ухтомский подчеркивает, что опыт не должен заслонить эти вновь вытекающие реальности. Ну и нам кажется удобным сделать так, как мы хотим. Мы всему уже дали ярлыки, все определили, это нужно, а это – нет, это вкусно, а это – противно, и между нами и внешним миром вырастает стена собственных представлений, через которую пробиться практически невозможно. Даже если к нам обратится мудрец, мы будем не готовы его слушать.
Так, на студенческих днях рождениях дома не хватает места, чтобы принять всех гостей. Потом потихоньку люди отсеиваются. Стоит поругаться или услышать хоть малейший намек на замечание – и близкого друга в следующий раз никто не пригласит. Так постепенно семья отсекает связи и начинает жить в своей капсуле. И поэтому, кстати, христианские авторы и говорят, что христианская семья (хоть свое семейное пространство и необходимо) не должна замыкаться только в себе. Мы должны учиться раздавать дальше любовь и радость, которые мы испытали.
А в 37–40 лет (цифра гипотетическая) этот кризис доходит до такого масштаба, что человек никаких перспектив уже особо не видит. Никаких выходов. Они есть – рядом с ним неистощимая в своем разнообразии жизнь, просто она от него закрыта собственными моделями, концепциями, эгоизмом, гордыней, самомнением (что он прочитал целых 20 книжек, и все знает).