Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Родители. Дети. Воспитание (страница 41)
Аддикт внутри может существовать и без алкоголя. Профессор Ц.П. Короленко ввел в мировую науку термин «аддикт без реализации». Человек, у которого просто забрали алкоголь, не становится новым человеком, а стремится выплеснуть свое аддиктивное состояние в каком-то альтернативном направлении, и здесь даже сами сеансы психоанализа могут стать иной формой зависимости. Человека все «достало», ему все тошно, но он приходит раз в неделю, рассказывает, что ему приснилось, и вовлеченность в сам процесс воспринимает как какое-то движение.
Здесь можно привести слова Виктора Франкла насчет того, что многие пациенты страдают «от отсутствия содержания и цели в жизни». Сами психоаналитики признают, что «такое положение дел объясняет многие случаи "бесконечного психоанализа", поскольку лечение на кушетке становится единственным содержанием жизни»[89].
Оправдана ли надежда человека на какие-то внешние средства? Прокапают лекарства, назначат антидепрессанты – и он выздоровеет? Профессор Ц.П. Короленко и академик Н.В. Дмитриева как раз пишут, что у многих специалистов существует ложное представление о том, что борьба с зависимостью должна выражаться в победе над конкретной формой реализации[90]. То есть точка зрения, что задача алкоголика сводится к победе над алкоголем – ошибочна, потому что внутренние механизмы аддиктивного поведения не меняются, и человек переориентируется на нечто иное.
12-шаговая программа для анонимным алкоголиков, возможно, и помогает избавиться человеку от конкретной формы реализации, но некоторые люди потом в отношении окружающих становятся, например, командирами. То есть начинают навязывать членам своей семьи то положение дел, которое усвоили во время прохождения программы. Возможно, человек перестал и быть алкоголиком, но стал ли он хорошим семьянином?
Не произошло ли того, что его некая мания, которая раньше находила выход в форме алкоголизма, выражается в том, что он начинает терроризировать всю семью: издеваться над детьми, «строить» супругу или проводить время в многочасовых разговорах по телефону, бесконечно смотреть сериалы? Поведение человека свидетельствует, что здоровым он не стал, и это важно учитывать.
Иммунитет к зависимому поведению и религиозная картина мира
В упомянутой статье «Мировоззренческий сдвиг – детонатор наркотического «бума» и распада общества» приводятся некоторые мысли, актуальные и для поднятых здесь тем воспитания и зависимого поведения. Применительно к теме зависимости, в частности, помимо прочего, показывается, что, когда разрушена религиозная картина мира, невозможно человеку даже объяснить, что наркотики – это плохо. Любой аргумент, который сейчас наркологи или общество пытается предъявить наркоманам, может быть перевернут. Например, все москвичи знают, что в Москве плохая экология, но продолжают там жить. Почему же наркоман, зная, что наркотик его убивает, должен остановиться? Единственное, что может стать веским аргументом, как говорила одна некогда зависимая, – это страх зарождающегося безумия. Это единственно, что реально работает, а говорить, что у человека откажет печень – не актуально.
Второй момент, который все-таки необходимо понимать, если мы христиане: даже если человек с помощью наркотиков, алкоголя или каких-то медитативных практик, пытаясь выключить себя из этого мироздания, на каком-то этапе достигает ощущения комфорта, то он просто не думает о проблеме, не учится жить в этом мире, не развивается, становится инфантильным, тревожным. В нем постепенно формируется крайне мучительное состояние.
Во второй части статьи «Мировоззренческий сдвиг…» приводились мысли Святых Отцов, которые свидетельствуют, что вечная жизнь – это продолжение жизни настоящей. Приводились также слова наркоманов о том, как они себя ощущают. Было очень много страшных фраз. Кто-то писал, что на определенном этапе ты себя ощущаешь как какой-то груз, который тебя тянет по жизни, тебе крайне тошно жить. И с этими ощущениями, с этим багажом, по сути, зависимые и входят в вечность.
В чем смысл возмездия, с точки зрения Святых Отцов? Вовсе не в том, что Бог отправляет кого-то в костер, кого-то – на сковородку. Об этом писал в своей книге «О любви божией на страшном суде» священномученик Андрей (Ухтомский), брат нашего любимого автора академика Ухтомского, так часто упоминаемого. Странное название: страшный суд и любовь!
Смысл в том, что настанет время самоопределения. То есть пока мы живем земной жизнью, мы еще можем в одной ситуации поступить по-доброму, в другой – по-злому, а настанет точка, когда мы уже сознательно изберем одну из сторон. И страшный суд – будет время, когда мы самоопределимся, и не Бог будет нас посылать на вечные муки, а мы сами. То состояние, которое мы в себе формируем (тошнотворное или умиротворенное), мы заберём с собой в вечность, где будем существовать постоянно в этом режиме. И если здесь мы можем себя как-то оглушить (напиться, пойти погулять), то там это сделать будет невозможно.
Процессы осознания обострятся, ускорятся, человек уже не будет в забвении, то есть весь хаос, который он складывал в себя в течение жизни, развернется, и в вечности он будет в этом развиваться.
Например, когда ты сильно кого-то ненавидишь, просто наступает момент, когда в кровь постоянно впрыскивается адреналин. Ты не можешь спать, есть, думать, ничего делать не можешь, и на вторые-третьи сутки вдруг понимаешь, что пора все-таки мириться, иначе просто сойдешь с ума. Но в вечности тело тормозить уже не будет, человек будет в этом состоянии разгоняться, кто пережил это адское переживание, человек сам себе не рад. Это состояние деградации, когда человека, не смотря на весь свой оптимизм, уже тошнит от самого себя.
Так и хулиган, о котором уже была речь, стал воцерковляться после того, как испытал чувство глубокого отвращения к себе. Сначала ему казалось, что это только физическое ощущение, которое можно смыть мочалкой. Но оно не проходило.
Если человек в этой жизни не изменится, то все его ощущения перейдут с ним в вечность. Люди задают вопрос: «Зачем бороться со своими страстями? Ведь выпил, покурил – и ни о чем не думаешь». Но эти процессы, как питоны, набирают массу, и рано или поздно выстрелят еще в земной жизни – эти питоны тебя задушат. Придет время, когда деятельность будет уже не такая активная, человеку захочется переосмыслить свою жизнь, захочется тишины, а со дна души начнут подниматься не добродетели, а только страшные воспоминания, от которых тошнит, от которых хочется скрыться в новую порцию алкоголя. И с таким багажом – в вечность.
Многие Святые Отцы понимали, что изображение мук ада в виде сковородок и котлов – это только образы… Если пересказать своими словами: ненависть грызет вас здесь – вот вам и скрежет зубов, про блудную страсть говорили, что она – тьма кромешная[91]. Один человек писал о себе, что пережил «огненный мрак и испепеление души» от греха блуда (эти слова он заимствовал из описания мучений, пережитых исполнителем смертной казни[92]). Внутренне состояние, порождаемое страстями, – «испепеление души» и вечно обжигающее пламя, которое будет сжигать человека и дальше, только уже без всякой возможности удовлетворить эту страсть.
Здесь еще хотя бы можно напиться, а там тяга останется, она никогда не пройдет, ее нечем будет закрыть. Поэтому пока можно «купить билет на поезд» – нужно этим пользоваться. Не в смысле, конечно, католического учения о покупке индульгенции. Имеется в виду, что пока поезд не ушел, надо думать.
Профессор Ц. П. Короленко и академик Н. В. Дмитриева (если некоторые их тезисы книги «Номо Postmodernus. Психологические и психические нарушения в постмодернистском мире» выразить своими словами) отмечают, что люди, которые выросли с дефицитом эмпатии, не способны сдерживать свои импульсы. У таких людей не формируется каких-то сдерживающих механизмов, чтобы отложить свое сиюминутное желание, просчитать дальнейшие последствия. Человеку захотелось взять какую-то вещь – он берет. Даже сейчас подростки угоняют машину, а потом в ней же и засыпают.