Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Родители. Дети. Воспитание (страница 42)
Пример. Когда у нас была беседа в центре святителя Василия Великого, пришли оперативные работники, чтобы выяснить, не было ли среди грабителей воспитанников центра. Показали запись ограбления: заходят два парня лет по шестнадцать с пневматическим пистолетом, кассир отдает деньги, и парень кладет пистолет между собой и кассиром и начинает пересчитывать. Они оказались из этого же района, даже не переоделись, и их нашли по специфической «кенгурушке». Можно же было отправиться в другой город, хотя бы – в другой район, приклеить усы, надеть шляпу… Но так – совершенно по-глупому…
Утрата способности переживать, по мнению указанных авторов, связана с формированием некой «андроидной сущности» с «глазами рептилии». Родственники стонут: «Что ты надо мной издеваешься, неужели тебе не жалко?» – не жалко.
Короленко и Дмитриева – авторы, у которых есть все-таки мысли о тонком влиянии на человека духовного мира, хотя они не расшифровывают эти представления. В частности, синдром дефицита внимания, который в настоящее время характерен для многих людей, они описывают как наплыв различных хаотических мыслей [вплоть до появления некоего комментатора, который начинает диктовать, что делать].
В частности, они упоминали, что у человека с нарушением эмоциональной привязанности могут возникать желания пускаться в опасные авантюры, например, пробежать перед движущимся автобусом, который представляет смертельную опасность. Они также приводили ссылку на автора, упоминающего, что четыре пациента перед приступом боковым зрением наблюдали черную шарообразную массу, которая на них надвинулась и начинала давить на грудь. Они не объясняли эти явления, но тот факт, что они их озвучили, также свидетельствует о существовании явлений духовного мира.
Совместная деятельность
Заканчивая отступление и возвращаясь к главной теме, стоит отметить, что вопрос контакта с детьми можно решить через какое-то общее дело, через совместную деятельность. Если мы при том понимаем и сам механизм аддиктивного процесса, то тогда во время совместной деятельности можем дать какой-то контур, модель того, что условно называется иммунитетом.
Когда есть постоянная связь с педагогом, которая постепенно рождает доверие, то в какой-то момент совместной деятельности, в какое-то мгновение, ребёнок раскроется, и можно будет сказать то, что он воспримет.
В книге Борис Солоневич «Молодежь и ОГПУ» были описаны хорошие примеры. Он был одним из руководителей организации скаутов. Скауты – это была возможность детям рассказать о Христе. [Существует разное отношение к скаутам, кто-то говорит, что современный скаутинг в некоторых случаях может напоминать секты]. Но во времена Бориса Солоневича, судя по его описаниям, все было очень гармонично. «Тимур и его команда» основаны на его примере. «Будь готов, всегда готов» – скаутский лозунг.
Борис Солоневич возвращается в Россию после революции, хотя мог бы благополучно остаться за границей, но решил, что не может быть вдали от судьбы Родины. Первое время, когда Красная Армия еще не добралась до Крыма, он пытается наладить скаутскую работу с беспризорниками. И у него были очень хорошие результаты. Отличался сам подход к работе (через игру) и отношение к ребятам: беспризорник был не куском материала, к нему относились с глубоким уважением, что рождало доверие.
Все, что он пишет о воспитании, очень интересно. Пионерия в те времена имела все больше статус подготовки кадров. Солоневичу, с его большим опытом в организации детских лагерей, предложили поменять вектор деятельности и попросили готовить кадры, которые требовались чекистам, – новая смена для волны дальнейших репрессий. Но он отказался, за что и был отправлен в концлагерь, а скауты – разгромлены. Все же пионерия переняла многое у скаутов, по крайней мере, она реализовала основную идею общего дела и помощи другим.
Когда мы говорим о пионерии или скаутах, важно все же обратить внимание, в чем заключается отличие здорового движения от секты. Определение светских сектоведов достаточно ограничено и может в принципе быть применено к любой закрытой группе.
Как говорил один священник, секта – это приобщенность к ложной идее. Здесь можно привести пример монашеской общины преподобного Иосифа Исихаста из десяти человек, которая существовала в горах и ни с кем не общалась (жизнь общины описана старцем Ефремом Филофейским в его ставшей бестселлером книге «Моя жизнь со старцем Иосифом»). Но это была не секта, люди были приобщены к целостному христианскому учению, которое до нас дошло в творениях Святых Отцов. А вот секта – это скорее некая усеченная идея, из которой оставили один аспект. Человек повреждается, приобщаясь этой ложной идее, через призму которой секта выстраивает весь цикл жизни.
В книге «Номо. Postmodernus» авторы пишут, что свойство постмодернисткой культуры состоит в том, что у человека появляется полная неуверенность в своем бытии, и ему необходимо куда-то прилепиться, вплоть до того, что он даже готов утратить часть своей личности, чтобы стать членом некой группы, частичкой толпы, присоединиться к коллективным эмоциям (в попытке испытать некое возбуждение, радость, тепло и стабильность)[93].
Он ищет нормальных вещей, но, не имея возможности различить, что истина, а что нет, может оказаться в сообществе, которое не даст ему ни истинной картины мира и ни здоровой уверенности.
Общество, лишенное здоровой модели, которая объединяла бы людей в общее дело, толкает детей к поиску принадлежности к той картине мира, которая для них понятна, пусть даже она и ложная. Так человек может оказаться и в криминальной субкультуре, просто потому что там ему все ясно. Все четко расписано, у кого какие полномочия.
Может быть, ошибка и состоит в том, что сейчас все переходит на какое-то психологическое тестирование, в то время как важно именно общее делание… Люди, которые получили психологическое образование, часто не могут выйти за пределы своей готовой модели и не способны увидеть реальность во всем ее многообразии. У них на все готовый рецепт. Но институт совместной деятельности важнее когнитивных технологий. Как говорил герой фильмы «Пацаны»: «Каждому пацану нужен мужик, которому он мог бы сказать "ты"».
Сейчас в моде тренинги, где размышляя об идеальном образе себя, ты якобы и становишься идеальным. Пример в отношении такого подхода: кто читал «Ночевала тучка золотая», помнит момент, где братья едут на Кавказ, и у них банка алычи. Колька мысленно представлял, как бы поделился со своими собратьями, да так и съел всю банку[94].
«Так раздумывал Колька, а сам всю эту алычу и умял. Пока мысленно кормил Боню, да Тольку, да Ваську, да Анну Михайловну… Брал в рот по одной, по две, а то и по три штуки! И вышло, что в мечтах-то хорошо угощать своих, все в свой живот утекло».
Одного зрительного образа недостаточно, нужна активная деятельность. Специалисты подтверждают практическую значимость двигательной активности ребенка в структуре целостной организации для совершенствования способностей и формирования навыков.
Конечно, сейчас очень много пишут о том, что, когда мы думаем о чем-то или мысленно совершаем какое-то действие, у нас в принципе активизируются те же самые центры, которые приходят в движение и при реальных действиях. Однако все-таки это относится больше к каким-то простым вещам. Недостаточно просто представить себя чемпионом по боксу, здесь необходимы постоянные изматывающие тренировки, отработка различных техник удара в течение нескольких лет и регулярное участие в реальных боях.
Федор Бородин в своей замечательной статье «Как вырастить счастливого ребенка»[95] рассказывает, что ребенка, растущего без отца, важно включить в сценарий, где у него появилась бы нормальная мужская модель. Здесь может подойти и секция борьбы.
В советской школе тренерства тренер играл в какой-то степени роль отца, был образцом поведения. Целеустремлённый, мужественный, он не только с ребятами занимался борьбой, но мог принять участие советом и в каких-то жизненных ситуациях.
О значении тренера рассказывает и Астахов – президент международной ассоциации рукопашного боя. Как отец Феодор, так и Сергей Астахов отмечают, что концепция восточных единоборств предполагает иной тип тренерства, и с их точки зрения восточный тип тренерства не очень-то и способствует реализации задач воспитания[96][97].