Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Работа и духовная жизнь (страница 30)
Если мы верим, что живем в мире, который регулируется Промыслом Божиим, то мы верим, что какой-то путь для человека уже предложен. Если есть вера в Промысл, то приходим к мысли, что христианская жизнь (как она задумывалась) даст человеку возможность пройти его путем и избежать депрессии. На этом не останавливаемся, но признаю, что адекватного взгляда на депрессию я не встречал.
В наши дни китайцы утверждают, что нашли лекарство от депрессии – «Кетамин». Как можно осмыслить это утверждение?
Этот препарат сейчас назначают роженицам, чтобы несколько распылить сознание. Исследования показывают, что во время депрессии у человека активируется некая область головного мозга, ответственная за принятие решения. Если у человека есть неразрешенный вопрос в жизни, что глубоко противоречит его внутреннему устроению, то организм «выключает» все остальные жизненные функции (радость от еды, от общения с близкими), чтобы человек задумывался только над тем вопросом, который стоит конкретно перед ним. Распылять этот вопрос «Кетамином» – значит только усугубить депрессию человека.
Живя в мегаполисе, человек должен однажды найти в себе мужество, спуститься вглубь своей внутренней жизни и ответить на вопрос, которого он пытается избежать.
Риск встречи с собой
Антоний Сурожский говорил, что духовная жизнь – это всегда риск. Риск встречи с самим собой (цитаты в сноске[141]).
Мы воспитаны в определенной культуре и даже обладаем какими-то добродетелями. Нас есть за что уважать, безусловно. Но! Когда человек начинает внутреннюю жизнь, то видит внутри себя открытую бездну. Он замечает то зло, которое он не может искоренить в себе, что делает его совершенно беспомощным. И первый риск, с которым он сталкивается, это риск собственного нуля. Это тоже нужно увидеть. Нужно мужество и бесстрашие, чтобы встретить это и с чего-то начать.
Сейчас человек сталкивается со всем тем спектром вопросов, которые мы сейчас разбираем. Он работает, но работа его не удовлетворяет. Растет напряжение. Начинается депрессия. Первый путь стандартный – если не терапия, если не антидепрессанты, то это – иногда экстрим. В научной литературе упоминается, почему экстремалы тратят ресурсы (и финансовые в том числе) и так рискуют, что бы прыгнуть с горы, например. Все потому, что это гарантированный способ получить хоть какие-то эмоции в жизни. И хотя мы позиционируем экстремалов как людей рискованных, на самом деле это не так. Они ищут гарантированного способа (более или менее им понятного) получения тех эмоций, которые закроют их переживания[142].
Но встреча с Богом – риск. Ты можешь молиться и приступать к Таинствам, но при этом Бог не отвечает на твои молитвы. Ты можешь вступить в отношения с ближними, а они не ответят тебе взаимностью. Ты можешь родить детей с надеждой получить от них поддержку, но нет гарантии, что дети ответят на твой призыв.
И для тебя вопрос остается всегда открытым. Многие люди, которые позиционируют себя креативными, хотят в жизни найти готовый алгоритм, который поможет решать вопросы взаимодействия с Богом и ближними. Но возможно, правда жизни состоит именно в том, что нам нужно решиться жить с открытым вопросом[143].
Да, когда вы 20 лет в Христианстве, умны и красивы и даже талантливы, у вас нет ответа на вопрос – это хорошо. Вы каждый день ищете этот ответ заново и в каком-то смысле готовы увидеть реальность, какова она есть. Но мы вынуждены постоянно формировать и корректировать образ реальности. Ведь ближний давно уже другой, он ушел далеко. Дети выросли из своих штанишек. И в браке все – аналогично.
Способность адаптироваться к обстановке неопределенности
Один батюшка давал совет даже в многодетной семье родителям какое-то время проводить без детей, наедине. Супруги помнят друг друга, но они уже изменились. Необходимо снова пристроиться друг к другу[144].
Не бояться открытого вопроса и не бояться, что у вас вопроса нет. Конечно, это раздражает. Ты давно в храме. Тебе хочется что-то понять в жизни, а Господь ставит постоянно в такие условия, что ответа нет. Возможно, через какое-то время ты придешь к пониманию, что учишься жить в промысле Божием. Учишься не по книжкам. В книгах все красиво написано. Например – надо уповать на Бога. Но когда тебе нужно срочно улететь, а нет билета, когда тебе грозят некие проблемы, ты несколько иначе смотришь на этот вопрос.
Но пройдет 5–7 лет, мы научимся жить в промысле Божием. Тогда, возможно, жизнь в мегаполисе станет для нас не то чтобы понятной, она перестанет быть такой нервозной. Самое главное качество, которое сейчас пытаются выработать у менеджеров высшего звена, – способность жить в состоянии неопределенности. Именно обстановка неопределенности – главное свойство рынка и всего нашего мира. Разрабатываются тренинги в кампаниях, пытаются людей адаптировать[145].
Но Христианин, живущий в промысле Божием, понимает, что планы на сегодня могут измениться. И он спокойно на эти изменения реагирует. В нем сами собой вырабатываются те функции, которые позволят ему выжить в обстановке неопределенности.
Следующий момент, с которым приходится сталкиваться, – люди, которым готовы поставить диагноз, назначить терапию. Но кто им сказал, что они больны? Конечно, есть люди, которые больны откровенно. Но многие из нас не являются больными. Почему, в частности, больны именно вы? Почему в детских домах ставят диагнозы? Ребенок в детдоме находится в аномальной для него среде. У него нет контакта со взрослым, которого он мог бы любить. Он постоянно в напряжении. У него нет своих игрушек. Нет своего личного пространства. Рано или поздно ребенок срывается, начинает что-то крушить. Специалист видит в этом психоз. Малыша успокаивают, назначаются препараты[146].
Но если вслушиваться в истории людей, иногда приходит на ум спросить: с чего вы решили, что у вас диагноз? Выясняется, что человек срывается. Зашкаливает гнев, агрессия, и близкие люди начинают настаивать на лечении. Человек подчиняется мнению близких и начинает лечиться.
Гнев, страсти и учение о помыслах
Необходимо остановиться на темах гнева и учения о помыслах, чтобы перейти к теме духовной жизни. Нам нужно найти связь между книжками и реальной жизнью. В жизни мы имеем человека, который живет в аномальной для него среде. На фоне растущего внутреннего напряжения человек срывается.
Нам должно помочь учение о помыслах. Сначала у человека рождается в сознании образ. Например, образ человека, с которым во время карантина мы живем в одной квартире. Понятно, что это, как кажется, «злодей» и он «строит козни». Чем дольше образ этот находится в сознании, тем больше он начинает притягивать мысли к себе. Если на первой стадии человек не победил тяги к гневу, то через некоторое время он будет думать только об обидчике. Вставать и ложиться с этой мыслью.
Еще через некоторое время у него родятся какие-то эмоции и переживания – неприязнь, раздражительность. Затем родится желание – уколоть, отомстить, обидеть. Затем желание настолько укрепляется, что человек сам себя не удержит от действия. Переход к действию происходит внезапно[147].
Люди рассказывают, как происходит, когда гнев охватывает и ты ничего не можешь с собой сделать. Нам кажется, что с нами не может произойти ничего подобного. Здесь уже действует правило – если вы чувствуете, что дракон шевелит лапками, то не решайтесь на разговор с человеком, который вам неприятен. Надо дождаться, когда ситуация пройдет и успокоится. Один человек рассказывал (надеюсь, что его в тюрьму не посадят) свою историю. Он стоял на светофоре и замедлился. Кто-то стал сигналить сзади. Этот человек утверждает, что он не помнит, как это произошло, но он открыл багажник, достал железную арматуру и, подойдя к «обидчику», ударил его по голове. Не надо думать, что с нами этого не случится. Мы все срываемся.
Святые отцы говорили, как вырабатывается эта цепочка. Нервный импульс, многократно проходящий по этой цепочке, формирует навык. По-святоотечески – страсть. Вырабатывается некий паттерн поведения. Представьте мозг в виде дерева – ствол и крона. Все ветви и даже прожилки на листиках – это нейронные сети. Пока мы находимся в здоровом состоянии, сигнал может пойти по любой из этих ветвей. К примеру: мы гневаемся на человека, но можем его простить, попить с ним чаю, сказать доброе слово, выйти в другую комнату или увидеться с ним через неделю. То есть – отнестись творчески. Но если из всего этого многообразия мы однажды выбрали лишь один путь – поругаться, то одна из веточек становится наиболее активной. Возникает риск, что в состоянии стресса сигнал пойдет по проторенной дорожке. А дальше происходит как в парке: протаптывается одна дорожка, и ее асфальтируют. Те же тропинки, по которым не ходят, зарастают травой.