Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Работа и духовная жизнь (страница 29)

А тюрьма “Третьяк” – уникальная. Лестницы железные – ступеньки звенят, как три рояля. А до этого я половине тюремных обитателей написал кассационные жалобы, потому как вроде бы самый грамотный. Некоторых по этим жалобам даже освободили. Евангелие мое по камерам гуляло. Так что меня знала вся тюрьма. И вот ступаю на лестницу, ору на всю тюрьму: “Братва, я Поп (моя кликуха), меня в 206-ю на прессы”. И вся тюрьма начинает железками своими, из чего едим, громыхать: “Попа назад, Попа назад!” И такой шум стоит! Подходим к 206-й, меня впихивают, закрывают. Стоят четыре “особняка” – это заключенные особого режима, они давно на службе у ментов. “О, ‘девочку’ привели!” Шансов нет. Перекрещиваюсь: “Пресвятая Богородица, помогай! Царь Никола, помогай”. И говорю: “Ребята, живым не дамся и одного с собой точно унесу”. Но ситуация все равно безнадежная. То, что они хотели со мной сделать, они бы сделали. А дальше уже застучалось бы по всей тюрьме: “Блохин – ‘пидер’”. Мое место – однозначно до окончания срока возле параши, даже если я и не виноват. Таковы законы камеры. Но стоит грохот, не прекращается! Говорю: “Слышите? Дальше тюрьмы не уйдете. Вас найдут. Никуда не денетесь”. У них екнуло на одну секунду, а это мгновение надо ловить! И я обнаглел. Сказал: “Ребята, вы отсюда уйдете”. Тут же нажимаю “клопа” – кнопку звонка. Ее можно сколько угодно ночью нажимать – никто не подойдет. А тут сразу же – “вертухай”. И я ему говорю: “Они выломиться (уйти) хотят”.

Дорогие братья и сестры! Я никогда не видел такой ошеломленности. Он говорит им: “Пошли!” И они выходят! Я падаю на шконку. Два часа ничего не помню. “Вертухай” меня толкает: “Выходим”. Выходим, и я ору на всю тюрьму: “Я их выломил”. Когда вернулся к себе в “хату”, было чувство: “Мне теперь ничего не страшно”»[133].

Часть 4.1. Главная проблема конкретного человека [например: срыв, психоз] и обретение равновесия, внутреннего мира[134]

Преамбула

Данный текст является расшифровкой части 4.1 цикла бесед «Внешняя жизнь и мир мыслей» (текст дополнен, снабжен приложением). В 4-й части ставится вопрос о пути (принципах), идя по которому, человек может обрести внутренний мир и решить свою главную внутреннюю «проблему» (срывы, тяга к аномальным процессам). А также – обрести внутренний мир, даже и при наличии таких «внешних» факторов, как занятость, вовлеченность в производственный процесс, события, общение.

Главная проблема – у каждого своя. Речь идет о совокупности предпосылок, на основании которых человек заваливается в срыв. У каждого срыв – в свой обрыв. У кого – в приступ депрессии, у кого – в состояние психоза (когда не получается отличить внутренние переживания от объективной реальности; как вариант – человеку начинает казаться, что другие строят ему козни, и он свои подозрения принимает за чистую монету).

Путь, описанный в четвертой части цикла «Внешняя жизнь и мир мыслей», применительно к иным видам проблемных ситуаций, см. в текстах: «Преодоление игрового механизма (часть 4)» – «Эротомания, игровой психоз и неконтролируемая приверженность»[135]; «Брешь в стене (часть 2/2)» – «Некоторые мысли о целостной духовной культуре и выходе из круга патологических состояний»[136].

Предваряющее слово слушателям

Выбор темы сложился сам собой. В течение последних нескольких дней встречался со многими людьми, но обсуждал только одну тему. Вопросы задавались разные, а ответы можно было свести к нескольким пунктам. Так как на поверхность сознания выходила одна и та же линия, я признал необходимым озвучить ее в беседе.

Депрессия и зарождающиеся диагнозы

Сложно сказать, в чем именно состоит ядро обсуждаемого вопроса. С одной стороны – депрессия. С другой – зарождающиеся психиатрические диагнозы, общая неустроенность жизни, конфликты, непонимание со стороны коллег и родственников и, обратно, непонимание коллег и родственников со стороны того «условного» человека, о котором ниже идет речь.

Современная рабочая обстановка все более и более погружает человека в аномальную для него среду. Человек ярче ощущает неестественность ритмов, которые происходят снаружи него. При отсутствии действительно выстроенной внутренней (духовной) жизни, внешняя среда подминает человека под себя, его деформирует.

Упомянул о депрессии и зарождающихся диагнозах (есть так называемые «дисфункции» – еще не инвалидность психиатрического плана, но уже и не здоровье). Кому-то кажется, что речь идет о разных вещах. На самом же деле – почти об одном и том же явлении. Когда накапливается внутреннее напряжение, во что оно выльется – вопрос второстепенный. Вопрос диагнозов отчасти тоже связан со свойствами нашей среды, убыстряющимся темпом жизни. У психиатров нет времени вникать в отдельно взятого пациента, поэтому назначаются общие схемы, которые преследуют многие задачи, но не всегда задачи самого пациента. Скорее, интересы фармацевтических компаний.

Человек в состоянии гипернапряжения теряет ориентиры («съезжает с катушек»). Ему, по сути, практически некуда обратиться. Да, есть психиатрия, но есть и стандарт – 8 минут на пациента. Есть случаи, когда даже продуманные и внимательно подбираемые схемы лечения не помогают.

Да, есть грамотные психиатры и есть действительно оказывающие помощь препараты. И здесь речь идет не отказе от врачей и фарм. поддержки. Есть замечательная лекция монаха Иоанна (Адливанкина), несущего служение в центре во имя святого праведного Иоанна Кронштадтского (центр создан для реабилитации жертв оккультизма и сатанизма; центр оказывает помощь людям, нередко – разрушенным, которым уже, по сути, некуда идти) «Психиатрия и душепопочение»[137]. В лекции отец Иоанн говорит о необходимости в некоторых случаях использования препаратов и фарм. поддержки.

Но с другой стороны, в обществе сложилась такая линия, что назначать препараты следует в любом случае, не особенно вникая в человека. В качестве иллюстрации к ситуации: 1–2 года человек был алкоголиком. Чтобы дать ему возможность существовать, спокойно подумать о своей жизни, заниматься внутренней работой, возможно, стоит подобрать ему лекарственную терапию. Но если просто назначать препараты, а человек над жизнью не думает, над собой не работает, то это путь бесперспективный. С каждым годом приема препарата человек «тупеет».

Одно дело, если речь идет действительно о заболевании, связанном с объективными причинами. И другое дело, если ощущение дискомфорта связано с привнесением в жизнь крена, и пока этот крен неустраним, надеяться на обретение равновесия с помощью препаратов – не утопично ли?

В идеале нередко складывается такая ситуация, что человек обходится без препаратов. Люди приходят в Храм после жизненных перипетий или занятий эзотерикой, начинают воцерковляться.

Нужно ли глушить негативные эмоции? Негативные эмоции в каком-то смысле нам нужны. Мы знаем, что если поссоримся с кем-то, то именно переживание разрыва с ближним нам помогает что-то в своей жизни изменить. Отсечение негативных эмоций с помощью внешних средств не помогает обрести гармонию жизни. Гармония обретается только вставая и падая, вставая и падая. Только так мы находим путь взаимодействия с ближними[138].

В беседах, помимо прочего, приводится мысль одного психиатра насчет врача, воспринимающего пациента как вещь, которой можно управлять с помощью таблеток и «зомбирования». Такой врач «будет пытаться избавить пациента от малейшего душевного дискомфорта, который тот считает страданием. Он начнет лечить человека “таблетками от души” или “от личности”». По мнению психиатра, наркомания является попыткой избавить человека от любого страдания, в первую очередь – «от депрессии, вызванной чувством неполноты – неосмысленности собственного существования». Наркотик выступает как средство избавления от чувств страха и неуверенности[139]. В некотором смысле в качестве аналогии здесь уместны размышления другого нарколога о конопле, с помощью которой ее потребители пытаются уйти от чувства тревожности. Нарколог считает, что тревожность является естественным и необходимым компонентом психики, «она заставляет нас мобилизоваться, размышлять и чувствовать ответственность за свои поступки. При этом мы учимся самостоятельно справляться со своими негативными эмоциями. Поэтому определенный уровень тревоги является необходимым условием для процесса становления взрослой личности». Если же с помощью эйфоризаторов (в том числе и конопли) уровень тревожности снижается, то процесс эмоционального созревания замедляется. Если эмоциональное развитие тормозится, то постепенно формируется «психопатизированная личность, которая не только сама испытывает существенные проблемы во взаимоотношениях с другими людьми, но и приносит немало беспокойства окружающим»[140].

Здесь не утверждается, что не нужно ходить к психологам. Но есть реальная картина. Знаком с профессором, сфера деятельности которого – подготовка молодых специалистов психологов. Этот человек говорит, что за всю профессиональную жизнь встретил только нескольких достойных специалистов. И это говорит человек с многолетним (несколько десятков лет) опытом работы. Если он встретил только нескольких адекватных психологов, то каковы наши шансы?