Иеромонах Прокопий (Пащенко) – О проблемах созависимости (страница 9)
Субъектность и, соответственно, христианское достоинство заключается не в чопорности, а в способности человека подняться над этими внешними и внутренними импульсами. Принять то самое личное решение. Христианское достоинство сопоставимо с идеей субъектности (см. ссылку на А.В. Брушлинского ниже). Субъект – это человек на высшем этаже своей творческой активности. Под творческой активностью понимается не исключительно искусство, а способность человека именно самому выбрать стратегию поведения. Внешние импульсы действуют не напрямую, а проходя сквозь систему внутренних условий, как то: совесть, мировоззрение.
Вторая сигнальная система и выход человека из-под власти условного рефлекса
Если эффект подавленного человека, который полностью переключался на внешний регламент, можно сопоставить с идеей академика Павлова об условном рефлексе (то есть зажглась лампочка, и у собаки пошла слюна), то идея выхода человека из-под власти условного рефлекса может быть сопоставлена с учением академика Павлова о второй сигнальной системе. Вторая сигнальная система – это семантические сети, смысловые структуры, которые мы в течение жизни развиваем. И при их наличии, при условии обогащённой структуры, человек способен сделать неочевидный вывод из каких-то условий – как внешних, так и внутренних. Например, даже если он будет голоден, он может выращивать пшеницу у себя на балконе или начать работать.
Ошибочные стратегии выживания
Ведь чем нам интересен опыт заключённых? В частности, Бруно Беттельхейм описывал ошибочные стратегии, с помощью которых человек старался выжить в экстремальных условиях концентрационного лагеря. А по сути, концентрационный лагерь – это есть чистая созависимость. Человек попадал в полную подчинённость к надзирателям и от нечеловеческой обстановки начинал деформироваться, ломаться. (И, кстати, здесь есть первый момент, на фоне которого мы видим проблемность теории созависимости, которая предлагает лечить всю семью в обязательном порядке. Человек, находящийся в лагере, не может отправить на лечение всех заключённых и всех надзирателей). Бруно Беттельхейм указывал несколько ошибочных стратегий. Это очерствение, чувство исключительности, отказ от чувства вины. То есть, например, когда перед строем эсэсовец называл фамилии людей, получивших письма, а потом на их глазах эти письма сжигал, – в этих условиях человек начинал ошибочно считать, что очерствение – это лучшая стратегия, которая позволяет минимизировать чувство боли. Но на самом деле, принимая добровольно такую стратегию, он следовал тем целям, к которым его подводила администрация лагеря. То есть, черствея, он становился неспособным вступить в благодетельное взаимоотношение с окружающей средой, с Бытием, с Другим. Он терял контакт с товарищами по несчастью. А как уже было сказано, в мозгу есть принцип: не использовать – значит, потерять. Если такой человек терял способность принимать личные решения – а именно в общении с ближним мы их и принимаем по большей части – то он начинал угасать.
Вторая ошибочная стратегия – чувство исключительности. Человек, попадавший в обезличенную обстановку концентрационного лагеря, пытался каким-то образом сохранить себя как личность. Один современный автор[28] отмечал, что в концентрационном лагере специально создавались типовые условия[29]. Даже при переводе из лагеря в лагерь человек не встречал в других лагерях того, что помогло бы мозгу зацепиться и начать какую-то работу. Некоторые люди в этих условиях пытались опереться на свой опыт, на какие-то свои индивидуальные характеристики, чтобы, если так можно сказать, «выпячить» себя каким-то образом. Но в итоге это приводило иногда к ещё большей злости со стороны надзирателей, и человек опять же разрывал связь с другими заключёнными. Если эту ситуацию описать на языке психиатрии, то прекращался конструктивный обмен с окружающей средой, что, по мысли Льва Выготского, приводит к шизофренизации сознания. То есть человек устроен так, что если его функциональная структура не развивается, то уже имеющаяся начинает распадаться.
В первых двух пунктах ошибочной стратегии, которая приводила узников к краху, мы узнаем стратегию, которой пользуется концепция созависимости. Очерствение сопоставляется с сепарацией: концепция созависимости обычно предполагает необходимость сепарироваться от всех токсичных людей. А чувство исключительности сопоставляется с тем, что в концепции созависимости называется «займись собой» и «ассертивное поведение» (про ассертивное поведение будет рассказано подробнее в докладе). Образ ассертивного поведения – это мама из мультфильма «Каникулы в Простоквашино» – мама, которая больше не хочет решать проблемы сына, а хочет уехать в отпуск. Ну, и идёт путём сепарации. А папа дяди Фёдора, если посмотреть глазами концепции созависимости, – папа, который у нас в мультике ассоциируется вообще с добрым папой, – он скорее больше напоминает человека созависимого, который не хочет ехать в этот отпуск вместе с мамой, а всё беспокоится о своём сыне.
Третья ошибочная стратегия – это отказ от чувства вины. Если один заключённый, например, отнимал у другого хлеб, то он вынужден был как-то объяснить себе своё поведение. И он, чтобы унять муки совести, например, мог себе сказать, что другой заключённый – еврей, поэтому у первого есть право его избить и отнять у него хлеб. Но, допуская такие мысли, заключённый неуловимо, то есть незаметно для самого себя, начинал повторять ту стратегию, которой пользуется СС. Некоторые заключённые даже внешне начинали походить на эсэсовцев. И хотя заключённый должен понимать, что от СС исходит угроза, но он становился удивительно похожим на охранников.
Концепция отказа от чувства вины также присутствует в современных психологических доктринах. О том, как люди вообще и христиане в частности пытались выжить, какие стратегии использовали, чтобы не стать жертвами этой обезличенной обстановки, автор рассказывал в упоминавшемся докладе «Интеллектуальная деятельность как стратегия выживания в условиях тотального давления». И в этом докладе показывалось, что если у человека была какая-то внутренняя деятельность, система каких-то высших смыслов, молитва, то у него появлялась такая точка зрения, которая позволяла ему иметь собственное суждение о происходящем, не сливаясь, однако, при этом со средой. И создавались условия, при которых сознание человека было активным, оно не входило в регрессию.
Опыт выживания женщин в концлагерях без использования ошибочных стратегий, приведённых выше
В Соловецком монастыре проходили беседы, в которых, на основе изучения опыта заключённых концлагерей, ставился вопрос, каким образом человек может остаться человеком вообще и христианином в частности в современных условиях, в офисах, мегаполисах.
В частности, в некоторых беседах опыт заключённых сопоставлялся с опытом тех людей, у которых есть зависимые родственники. И женщинам, у которых есть пьющие мужья или употребляющие дети, очень важно было бы ознакомиться с опытом женщин, которые прошли нечеловеческие условия концентрационных лагерей и остались людьми вообще и женщинами в частности. И как раз их стратегия была основана вовсе не на сепарации, не на чувстве собственной исключительности и не на отказе от чувства вины. Здесь можно упомянуть следующие мемуары: Евфросиния Керсновская «Сколько стоит человек?», Ольга Адамова-Слиозберг «Путь», Евгения Гинзбург «Крутой маршрут», Тамара Петкевич «Жизнь – сапожок непарный».
Конечно, годы были атеистические. Некоторые женщины не пишут о вере, но здесь надо понимать специфику времени. Их мемуары показывают, что человек мог выжить при наличии смысловой вертикали. Евфросиния Керсновская, например, рассказывала, что мама её научила больше акцентировать внимание не на негативе, а на положительных сторонах жизни. И даже приводила в качестве примера сказку, в которой рассказывала, что колдунья положила на грудь девушки трёх жаб, чтобы они сделали девушку уродливой, но эти жабы превратились в розы.