Иеромонах Прокопий (Пащенко) – О проблемах созависимости (страница 7)

Применительно к пути воина надспорный путь означает – не быть пассивным, но и не стать зверем. Быть способным взяться за Применительно к пути воина надспорный путь означает – не быть пассивным, но и не стать зверем. Быть способным взяться за оружие, но при том – не потерять способность в мирной жизни продолжить созидательный труд.

О надспорном пути см. главу «От составителя» в книге «Щит веры. Воину-защитнику в помощь (часть 1)».{60}

Раздел 2. Добавление к докладу на Рождественских чтениях о концепции так называемой «созависимости»

Введение: зачем написана эта часть. История сохранённого брака

Основная идея этой части состоит в обогащении – в духовном, культурном обогащении человека. В тексте приводится доклад на тему так называемой «созависимости», прочитанный в Москве на Рождественских чтениях-2024, на семейной секции. Здесь, в предисловии, будут озвучены некие концептуальные идеи, которые легли в основу формирования блока материалов для родственников зависимого человека. Поэтому в тексте упоминаются различные ответы, которые были даны живым людям на их вопросы.

На создание этой части автора также вдохновила история одной семьи, которую можно найти в трёх частях ответа «Жене деспотичного зависимого мужа» (ссылки см. выше в разделе «Основная мысль материалов о т. н. созависимых родственниках»). Речь шла о тяжёлой ситуации: муж употреблял кокаин, очень издевательски вёл себя по отношению к супруге. Когда она пыталась обсудить этот вопрос с разными людьми, она слышала по большей части указания на развод. Для неё были подготовлены три части указанного ответа, и через некоторое время случилось то, что иначе как чудом не назовёшь. На один из церковных праздников муж сказал, что он делает ей подарок: что ради любви к ней он прекращает употребление. Через некоторое время семья приняла решение отблагодарить Бога за сохранение брака. Супруги занялись благотворительностью в широких объёмах, но даже не в том ключе, чтобы просто переводить деньги на какие-то счета, а деятельно участвовать, сопереживать и вникать в те случаи, в которых они будут помогать.

Во введении также хотелось бы ответить на вопрос, почему важно приводить конкретные примеры и случаи из реальной жизни? Патриарх Сергий (Страгородский) в работе «Православное учение о спасении» высказывал мысль, что любую концепцию – он имел в виду богословские концепции, но здесь можно упомянуть и психологические, и концепции любого другого плана – необходимо сопоставлять с примерами. Неспособность автора привести примеры к излагаемой им концепции – сигнал того, что, возможно, его концепция надумана. И, соответственно, когда мы размышляем о явлении, которое называется «зависимость», желательно сопоставить его с уже нам известными культурными феноменами. Проблема алкоголизма, наркомании и прочих зависимостей существует давно, соответственно, культура должна была выработать какие-то механизмы по адаптации людей к этим проблемам или какие-то механизмы решения этих вопросов. И, соответственно, даже если какая-то концепция появилась буквально несколько десятков лет назад, всё равно уже должны существовать какие-то примеры, её иллюстрирующие. Концепция же созависимости, которая появилась несколько десятков лет назад, до сих пор не подтверждается адекватными примерами. Как правило, все такие примеры касаются людей, которые уже состоят в разводе.

Принцип мозга: если долго не принимать личностные решения, способность принимать решения атрофируется. Первый пример: узники концлагерей

Первый пример – это те, кого в концентрационных лагерях называли «стариками». На тему концентрационных лагерей существует огромное количество как научной литературы, так и мемуаристики. Здесь можно вкратце сказать, что если у человека в экстремальных условиях нет личной деятельности, то происходит угасание личности. Под личной деятельностью имеются в виду те решения, которые человек принимает как личность. Если человек решает что-то купить, то здесь ещё сложно угадать личное решение: возможно, человек лишь пытается соответствовать каким-то социальным трендам. Но когда у человека остаётся порция еды, которая мала даже для него, и он принимает личное решение с внутренней борьбой разделить кусок хлеба с другим, то здесь мы уже видим проявленную личность.

Бруно Беттельхейм в своей книге «Просвещённое сердце» справедливо указывал, что если человек более или менее длительное время не принимает личные решения, то способность принимать такие решения атрофируется. В мозге действует принцип: «не использовать – значит потерять»[23].

Применительно к темам жизненного кризиса и зависимого поведения этот принцип был описан в части 1.3 теста «Доминанта жизни и самоубийство»{62}. Помимо прочего, в тексте разбилась история Джека Лондона, который своё вхождение в алкогольную тематику и родившиеся на фоне этого вхождения суицидальные тенденции описал в своей книге «Джон – ячменное зерно» (таким именем называли виски).

См. главы «Эгоистическое обособление и скука», «Алкогольная деградация и закупоренность в собственном вид́ении мира».{62}

Бруно Беттельхейм описывал ситуацию, при которой вокруг узников создавалась среда, которая особым образом давила на них. Потому что каждого вручную расстрелять тяжело, поэтому создавались условия, при которых люди умирали от апатии сами. Если угасало личное делание, то человек переключался на внешний регламент. Его начинали интересовать только вопросы еды, он становился недееспособным.

Подробнее о процессе вхождения в регрессию и о способах сопротивления регрессии см. в тексте «Интеллектуальная деятельность как стратегия выживания в условиях тотального давления».{63}

Бруно Беттельхейм описывал явление, которое можно сопоставить с тем, что называют созависимостью. Один из эсэсовцев, издеваясь над заключённым, сказал ему мыть ботинки. Дело в том, что если некачественную кожаную обувь, не имеющую подкладки, мыть водой, то, когда кожа будет высыхать, она станет твёрдой и начнёт натирать ноги в кровь. Заключённый носил потом ботинки и старательно продолжал их мыть, хотя другие заключённые справедливо замечали ему, что мыть ботинки повторно не обязательно, что это был именно акт издевательства. Вряд ли правильно принимать такую ориентацию заключённого на личность эсэсовца как любовь. О любви здесь речь не идёт.

Второй пример: «Кунг-фу Панда»

Другой пример, заимствованный из массовой культуры, – полнометражный мультфильм «Кунг-фу Панда». Современный концепт созависимости назвал бы мастера, возможно, созависимым. Но мы понимаем, сопоставляя ситуацию мастера с культурным феноменом и называя вещи своими именами, что там речь шла об ослеплённости гордостью. Мастер Шифу воспитывал Тай Лунга, сделал его сильнейшим бойцом. Но со временем Тай Лунг потерял все опорные точки и стал нести террор, хаос и разрушение. В кульминационной части мультфильма Тай Лунг избивает своего мастера, подобно ребёнку, который хочет как-то эпатировать и заставить родителей гордиться им. И он говорит, что делал всё, чтобы мастер им гордился. Он спрашивает мастера, которого он избивает, гордится ли мастер им. И Шифу говорит: «Я тобой гордился с самой первой секунды, и эта гордость меня ослепила. Я слишком сильно тебя любил и не увидел, во что ты превращаешься, во что я тебя превращаю». То есть речь идёт именно о слепоте и попустительстве. И здесь надо просто правильно назвать вещи своими именами, а не включать всё в концепцию созависимости. Потому что если включать все такие культурные феномены в одну концепцию, то концепция получается размытой. Кто-то будет её понимать как состояние, кто-то как комплекс поведенческих искажений и так далее.

Третий пример: Катерина Ивановна и Митя Карамазов; госпожа Красоткина

Ещё один пример – две женщины, описанные Достоевским в романе «Братья Карамазовы». Катерина Ивановна – её образ полностью укладывается в современную концепцию созависимости. Героиня считала, что она должна превратиться в инструмент, в машину для счастья Мити Карамазова. При том она считала, что должна стать для Мити богом, которому он будет молиться.

Екатерина Ивановна говорит Алёше Карамазову: «В этих делах, Алексей Фёдорович, в этих делах теперь главное – честь и долг, и не знаю, что ещё, но нечто высшее, даже, может быть, высшее самого долга. Мне сердце сказывает про это непреодолимое чувство, и оно непреодолимо влечёт меня. Всё, впрочем, в двух словах, я уже решилась: если даже он и женится на той… твари, – начала она торжественно, – которой я никогда, никогда простить не могу, то я всё-таки не оставлю его! От этих пор я уже никогда, никогда не оставлю его! – произнесла она с каким-то надрывом какого-то бледного вымученного восторга. – То есть не то чтоб я таскалась за ним, попадалась ему поминутно на глаза, мучила его – о нет, я уеду в другой город, куда хотите, но я всю жизнь, всю жизнь мою буду следить за ним не уставая. Когда же он станет с тою несчастен, а это непременно и сейчас же будет, то пусть придёт ко мне, и он встретит друга, сестру… Только сестру, конечно, и это навеки так, но он убедится, наконец, что эта сестра действительно сестра его, любящая и всю жизнь ему пожертвовавшая. Я добьюсь того, я настою на том, что наконец он узнает меня и будет передавать мне всё, не стыдясь! – воскликнула она как бы в исступлении. – Я буду богом его, которому он будет молиться, – и это по меньшей мере он должен мне за измену свою и за то, что я перенесла чрез него вчера. И пусть же он видит во всю жизнь свою, что я всю жизнь мою буду верна ему и моему данному ему раз слову несмотря на то, что он был неверен и изменил. Я буду… Я обращусь лишь в средство для его счастия (или как это сказать), в инструмент, в машину для его счастия, и это на всю жизнь, на всю жизнь, и чтоб он видел это впредь всю жизнь свою! Вот всё моё решение! Иван Фёдорович в высшей степени одобряет меня»[24].