Иерей Георгий – Предпоследнее дознание (страница 11)

- Чего? - недоумённо нахмурилась Сонька.

Некоторый люди хороши, когда их мало. И чем их меньше, тем они лучше. Кстати, говорливых среди них - большинство.

Карев включил персоналку и полез в блокнот, искать номерок госпожи Харчевской. Ещё очень неблизко до блаженных 18:00, когда можно будет наконец расслабиться и подумать о минувшем дне, глядя из салона прыгуна на проплывающий внизу город и даже, быть может, что-нибудь надиктовать для дневника...

*  *  *

Пятница. День, окрашенный предвкушением выходных, особенно после обеда. В пять уже никто толком не работает. В этот раз для меня не так. Проект тяготит сверхурочкой, контору придётся посетить и завтра и послезавтра.

Да и сегодня денёк выпал не по-пятничному хлопотный. Масса новых впечатлений, которые ещё не успели отлежаться в памяти, оставляя, как при литографии, отпечаток уходящего дня. Первая встреча с Харчевским, разговор с его женой. Оба по-своему тяжёлые люди. Особенно она. Наверное, стоило заехать к ней на дом, такие люди не любят говорить о личном по телефону. Но что толку, - результат был бы тот же, а неприятный осадок - сильнее.

Идея насчёт платья довольно свежа, спасибо Соне. Хоть что-то приятное за сегодня. Посмотрим, как отнесётся Инна, если ей понравится - одной горой на плечах меньше.

И ещё: не умею я брать интервью. И выдавать себя за кого-то другого тоже не умею. И не люблю.

*  *  *

Суббота

- Ну что, Эдуард Васильевич, давайте знакомиться заново. - послышалось из прихожей на следующее утро, едва часы показали одиннадцать, и тут же вчерашний усатый тип прошмыгнул в комнату, - Старший следователь Павел Карев, "Предпоследнее Дознание".

Харчевский не ответил и даже не взглянул в сторону гостя.

- Как вы уже, наверное, догадались, расследую я вашу нескромную персону. Кстати, впервые имею возможность общаться с подследственным.

Профессор по-прежнему молчал.

- Понимаю. - следователь неторопливо прошёлся по комнате, - Вы этого не ждали. И я помню ваше отношение к моей службе. Но работать-то надо! - усатый парень задержался у журнального столика и склонился над банкой с розами, - Ах, какой аромат! - Карев распрямился и снова посмотрел в спину профессора, - Поверите ль, мне и самому общение с вами удовольствия не доставляет. Не я выбирал вас. Начальство спустило. Теперь вот вожусь.

Лысый толстяк по-прежнему глядел в противоположную стену. "Ноль эмоций" - как говаривали древние.

- Вчера общался с вашей бывшей женой. - Карев продолжил прогулку по комнатке, - Экспрессивная женщина. Уж как я её ни уламывал, - наотрез отказалась сотрудничать. Сроду, говорит, за Эдиком добрых дел не водилось, и не ищите. Ну, тут уж ничего не поделаешь - искать надо. И я найду. - голос следователя на миг стал резким, - Супруга ваша ещё много чего говорила, но это уж... опустим.

Снова быстрый взгляд на неподвижного профессора - никакой реакции.

- А вы неплохо здесь со вчерашнего прибрались. - заметил следователь, остановившись у завешенной рамы, - Может, мне и оставшиеся осколки выбить, так сказать, для порядка?

- Нет! - заговорил хозяин, - Не надо!

Следователь выдержал паузу, глядя в требовательные глаза толстяка.

- Ну чтож, нет - так нет. Тогда, быть может, поговорим?

В три шага он вернулся к стулу и уселся, широко расставив ноги. Снова вчерашняя диспозиция: хозяин на диване, гость на стуле, друг против друга.

- О чём... говорить? - выдавил из себя профессор, отвернувшись к стене.

- Знамо, о чём. О добрых делах.

- Не знаю за собой таких.

- Эдуард Васильевич, ну зачем вы так со мной? Я ведь последний человек, с которым вы общаетесь в этой жизни. Неужели ещё не понятно? Вы в глубокой коме. Эти стены и предметы, равно как и моя проекция воссозданы в вашем сознании с помощью экспериментальной медицинской аппаратуры.

- Впервые слышу о подобных экспериментах.

- Ещё бы! Такие вещи не афишируются. Но не о том речь. Главное, что нам предстоит вместе поработать над вашей биографией. Покопаться, поискать доброе, светлое, вечное...

- А я, может быть, не хочу. - мрачно огрызнулся профессор, - Мне до вашей работы дела нет. Ну, что вы мне сделаете? Пытать будете? Ещё что-нибудь сломаете?

- Конечно, нет. Можете не говорить, не сотрудничать. Ваше право. Но тогда мне придётся самому копаться. Кто знает, что я раскопаю... попутно?

- Почему это должно меня трогать, если я больше не вернусь в настоящий мир?

- Резонный вопрос. Это должно вас трогать потому, что мой отчёт создаст образ, с которым вы останетесь в памяти потомков. И вам даётся уникальный шанс - самому определить своё место и облик в истории. Неужели вы им пренебрежёте? Не думаю, что вы столь глупы. - на руке следователя что-то пикнуло, и молодой усач, изогнув бровь, поднялся, - Ах, время, время. А мы ведь только начали! Но что делать, наши разговоры - удовольствие недешёвое. Продолжим завтра. - Карев замер у двери, - Подумайте над моими словами. А пока разрешите откланяться. Сегодня мне ещё предстоит разговор с вашей дочерью.

Дверь распахнулась, Харчевский импульсивно подался вперёд, вглядываясь сквозь прихожую. На секунду он различил зелёные стены коридора, синюю обёртку от мороженного на жёлтых плитках пола... Дверь захлопнулась. Словно во сне профессор поднялся и подбежал к ней. Вцепился в холодную ручку, задёргал, но уже понял - бесполезно. Дверь словно вросла в косяк.

*  *  *

- Викентий Петрович, можно?

- Заходи, Павлик. Дверь закрывай.

Помещение, в котором всегда чувствуешь себя школьником, пришедшим на экзамен.

Пройдя к здоровенному, в треть кабинета, столу, Карев протянул исписанные листки. Грузный начальник молча взял и, положив стопку перед собой, полез в ящик.

- Номера страниц проставил? - осведомился он, доставая печать.

- Простите, Викентий Петрович, забыл. Ещё не привык. С колледжа так много не писал от руки.

- Привыкай. - почесав второй подбородок, шеф наклонил красное лицо к отчёту и принялся визировать листы, прижимая печать к краешку каждого.

- Хочешь что-то спросить? - не поднимая головы, проскрипел он спустя десять секунд.

- Нет, я уже всё. - Карев попятился к двери.

- Павлик!

- Да, Викентий Петрович?

- Метод колации должен дополнять, а не заменять оперативную работу. Не забывай об этом.

- Разумеется. Вчера я общался с бывшей женой подследственного, на сегодня запланировал разговор с его дочерью, прорабатываю документы...

- Буду рад, если об этой линии следствия ты будешь своевременно уведомлять меня. Можно по сети. Это ведь тоже касается Проекта.

- Хорошо. Обязательно.

- Тогда у меня всё.

Карев вышел из кабинета и аккуратно прикрыл за собой дверь.

*  *  *

Чем всё-таки выгодна работа на выходных - можно побеседовать со свидетелями в более располагающей к тому обстановке - куда эффективнее, чем вырывая их из кофейно-стрессоидной сансары рабочего дня.

Динь-динь! Связь установлена. С экрана смотрела некрасивая девушка с вытянутым, будто кроличьим лицом в обрамлении густых кудряшек. Неприглядный плод несчастливого брака.

- Здравствуйте, Екатерина! С вами говорит следователь Павел Карев, "Предпоследнее Дознание".

- Да, я получила ваше уведомление. Мне нужно рассказать о папе?

- Совершенно верно.

- К сожалению, мы недолго жили вместе, мои родители разошлись, когда мне было одиннадцать. И я не очень много помню из детства. Папа тогда работал в институте и приходил поздно, когда я уже спала. Каждый вечер я боролась со сном. И если удавалось дождаться, я кричала из моей комнаты, и папа заходил пожелать мне хороших снов, а мама ругалась, что я не сплю.

Екатерина улыбнулась и на миг стала симпатичнее, словно потеплела изнутри.

- Может быть, вам запомнилось что-нибудь особенное?

- Наверное. Но я не знаю, подойдёт ли это вам, господин следователь.

- Продолжайте, прошу вас.

- Хорошо. Вроде бы, мне было около девяти лет. Тогда только открыли Фэнтези-Парк, его повсюду рекламировали. Как и все мои подруги, я мечтала там побывать и, конечно, все уши прожужжала родителям. И вдруг папа сказал, что отведёт меня в Парк! От одного предвкушения я была не седьмом небе. Ждала выходных и боялась, что у папы случится сверхурочка и поход не состоится.

Девушка теперь смотрела перед собой, разглядывая мысленно картинки прошлого.