Иэн Рейд – Недруг (страница 31)

Моя гипотеза на самом деле больше не гипотеза. Гипотеза – это предположение, а я докопался до правды. Я теперь все понимаю. И намерен доказать, что Терренс нам не друг. И никогда им не был.

Стоит об этом рассказывать Грете или нет? Интересно, может, она сама догадалась? Чем больше я убеждаю себя в том, что он представляет угрозу, тем меньше мне хочется ей говорить. Меньше всего хочу пугать ее, расстраивать. Она не сможет спать. Будет себя накручивать.

Не буду ей говорить. Для ее же блага. Если она ничего не знает, то ей ничего не может навредить.

Терренс хочет то, что есть у меня. Вот почему он живет на втором этаже, а я сплю в кресле. Вот почему он готовит завтраки, ходит по магазинам за едой. Вот почему подменяет меня на работе. Вот почему изучает меня. Ему нужна моя жена. Моя жизнь.

Я не могу этого допустить. И не допущу.

Корабль не может без якоря.

– Джуниор. Давай же, Джуниор. Пора вставать. Давай. Просыпайся.

Я открываю глаза. Наступило утро. Еще слишком рано. Едва светает. Надо мной стоит Терренс. Он не улыбается. На мне нет рубашки. К моей груди прикреплен датчик.

Это что? Что это за штука на мне?

– Джуниор. Ты меня слышишь? Что ты делаешь? Давай, пойдем.

Он выглядит по-другому. В чем дело? Он не в костюме. Вот в чем дело. На нем шорты и рубашка с короткими рукавами. Минутку. Это моя рубашка. На нем моя рубашка. И мои шорты.

Что это значит? Спрашиваю я.

Он сцепляет руки в замок.

– Джуниор, ты так все утро проспишь. Надо вставать. Нельзя проспать все последние дни.

Почему на вас моя одежда?

– Что? А, это. Жарко ведь. В костюме стало слишком жарко. Грета предложила мне позаимствовать кое-что из твоей одежды. Она сказала, ты не будешь возражать. Сказала, ты бы и сам предложил, если бы не спал. А теперь давай. Поднимаемся.

Он наклоняется и, положив руки мне на плечи, помогает встать. Ноги дрожат, и мне требуется время, чтобы найти равновесие.

– Ты сказал, что у тебя сегодня насыщенный день, да и мне пора уходить, – удаляясь, бросает он через плечо. – Завтрак на плите. Не забудь поесть. И принять таблетки.

Грета, говорю я.

Я думаю о прошлой ночи. Вспоминаю, что мне надо сделать, на чем сосредоточиться.

Где она? Спрашиваю я.

– Ждет в машине. Все, я ушел.

Я стою и смотрю, как он подходит ко входной двери и выходит прямо на улицу.

Я подхожу к окну. Он садится в машину рядом с Гретой. Минутой позже я смотрю, как они уезжают прочь.

Я не из тех, кто стремится к разрушению. Но мне приходится. Я больше не контролирую ситуацию, а потому должен сделать все, что в моих силах, чтобы восстановить авторитет. Такая вот необходимая мера. Все ради Греты.

Он хочет, чтобы я поел, поэтому я не ем. Он хочет, чтобы я принял таблетки, поэтому я их не принимаю. Он ждет, что я просто буду делать все, что он мне скажет, но я не буду. Больше не буду следовать его указке.

К этому решению я шел долго. Но сейчас понимаю, что нужно сделать, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу. Надо все подготовить, прежде чем они вернутся домой. Я долго осматриваюсь, проверяю углы. Затем выбираю точку. Идеальное место. Тут я узнаю больше, чем где-либо еще. Вот что надо делать: менять ход игры, изучать, наблюдать. Уравнять шансы. Почему я не могу наблюдать за ним так, как он за мной? Это мой дом. Моя жизнь.

Другого шанса у меня не будет. Нельзя облажаться. Семь раз отмерь, один раз отрежь. Дело не только в том, что я смогу увидеть. Важно еще все сделать незаметно. Я выхожу из ванной и возвращаюсь в комнату Терренса. Смотрю на стену. Вижу, где примерно получится выходное отверстие. Делаю мысленную пометку. Затем иду в ванную по другую сторону стены. Идеально – получилось прямо меж двух трещинок. Невооруженным глазом не заметишь. Если только намеренно искать. Но разве он будет искать?

Я достаю дрель. Несу ее в ванную. Я нервничаю, мне не терпится начать. И начинаю. Открываю кран на случай, если кто-то из них вернется и спросит, чем я занимаюсь. Обставлю все так, будто я умываюсь, бреюсь или принимаю душ. В общем, делаю то, что обычно в ванной и делается.

Иду с дрелью к стене; туда, где хочу сделать дырку. Прямо над туалетом. Самое подходящее место. Пар из душа заполняет ванную. С собой я принес три сверла. Сначала воспользуюсь самым маленьким. Сделаю дыру побольше, если понадобится. Достаю сверло из нагрудного кармана рубашки. Руки трясутся. Я роняю сверло, не успев вставить его в дрель.

Не знаю, почему так разволновался. Не стоит так нервничать. Это ведь мой дом. Моя дрель. Все здесь принадлежит мне. Да и дырочка будет небольшой, почти невидимой. Что в этом такого?

Я вытираю взмокшие руки о штаны и делаю глубокий вдох. Мягко жму на кнопку, чтобы чуть завести механизм. Моторчик гудит. Сверло легко проходит в стену. Даже давить не приходится. Но спешить не стоит. Стена оказывается толще, чем я предполагал. Но наконец чувствую, как сверло проскакивает насквозь. Я достаю его и дую в отверстие. Двигаюсь поближе и смотрю сквозь дырку. Небольшая, но дело свое делает.

Удивительно, сколько всего видно через такое крошечное отверстие. Я вижу его кровать. Подушки. Одну из сумок. Наконец-то у меня есть преимущество.

Привет, говорю я. С возвращением.

Грета только что вошла в дверь. Она валится с ног от усталости. Терренс все еще в машине. Она останавливается, смотрит на меня.

– Что ты делаешь? – спрашивает она, изучая мое выражение.

Вас жду, говорю я. Рад видеть тебя. Рад, что ты дома.

Я подхожу, наклоняюсь и целую ее в щеку. Ты – мой якорь, думаю я. Стабильность и уверенность. Без тебя я бы не мог быть собой.

– Джуниор? Все хорошо? Ты сам на себя не похож.

Входит Терренс. На нем мой рабочий жилет – тот, что я оставляю на заводе. Он переводит взгляд с Греты на меня.

– Джуниор. Как прошел твой день? Как себя чувствуешь?

Да все в порядке, говорю я. Чувствую себя прекрасно.

– Вот, держи, – говорит он, протягивая мне еще две таблетки из пузырька, который достает из кармана.

Я чувствую их вес в ладони. Ничего не говорю, просто кладу их в рот. Он ждет, наблюдает, а потом решает, что я все проглотил.

– Отлично. У меня сегодня много дел, так что, если вы не возражаете, я пойду наверх. И еще я бы хотел немного побеседовать с Гретой. Ты не против поужинать в одиночестве?

Конечно, говорю я. Мы привыкли ужинать в одиночестве.

На середине лестницы он поворачивается и снова спрашивает:

– Ты точно в порядке, Джуниор?

Да, говорю я. Как и всегда.

И прежде чем я успеваю сказать что-то еще, Грета уходит следом.

Вот поэтому я и просверлил отверстие. Вот для таких случаев. Когда он в своей комнате и думает, что я в неведении. Когда он думает, что главный.

Я спокойно поднимаюсь наверх. Прокрадываюсь в ванную и закрываю дверь. Сажусь на унитаз, склонившись над крошечной дыркой в стене.

Они сидят друг напротив друга. Смотрят друг на друга. Лицом к лицу. В комнате не темно. Горит свет. Терренс сидит на кровати, Грета – на стуле, который он отодвинул от стола. Он к ней слишком близко, так близко он даже ко мне не садился. И сидит не за спиной, а напротив. Он никогда не садится передо мной. Я все слышу, но не совсем понимаю, о чем они говорят.

Сейчас в основном высказывается Грета. Он печатает на своем экране, который лежит у него на коленях. То и дело кивает. Дважды он подносит к ней экран, будто делает измерения, как делал со мной.

Сенсор на затылке покалывает. Покалывание началось с утра, но я стараюсь не обращать внимания. От сенсора исходит тепло, он словно вибрирует, и ощущение только усиливается. Я чешу его, это помогает. Чешу и сенсор, и кожу. И сейчас почесываю, пока наблюдаю за ними: за незнакомцем, сидящим с моей женой. Сложно сказать, где кончается кожа и начинается сенсор.

Сомневаюсь, что Грета полностью осознает всю глубину его обмана и что вообще происходит. Вряд ли она притворяется. Она не умеет обманывать, только не меня. О чем бы они ни говорили, Грете есть что сказать. Он все кивает. Возможно, она тоже что-то подозревает. Возможно, даже чувствует, что я хочу раскрыть Терренса и сейчас наблюдаю за ним, тем самым забочусь о ней и защищаю.

Я постарался сделать вид, что проглотил таблетки, которые он мне дал, но выбросил их, как только он ушел наверх. Его лекарства не помогают. Только делают хуже. Это явно не обезболивающее. Больше я в это не верю. Думаю, они влияют на ясность ума. Думаю, они предназначены для того, чтобы подавить мои мысли, сделать меня более уязвимым, податливым и послушным. Эти таблетки замедляют работу мозга, притупляют интуицию. Он не хочет, чтобы я пронюхал, что происходит на самом деле.

Она указывает на экран. Он кивает. Голова будто стала ватной. Он опускает экран и двигается к ней ближе.

Наклоняется к ней. Кладет руку ей на бедро.

Я больше не могу на это смотреть. Это моя жена. Он прикасается к ней. Это уже ни в какие ворота. Я должен действовать. Пока не поздно.

Я встаю, выбегаю из ванной и врываюсь в комнату.

Хватит, говорю я.

Они оба поворачиваются и смотрят на меня.

– Джуниор! – восклицает Грета.

Она удивлена больше, чем Терренс. В ее глазах слезы – этого из ванной я не заметил.