Иэн Рейд – Думаю, как все закончить (страница 24)

– Да, мне любопытно. В последнее время я все думаю о них. Как они счастливы! Им пришлось многое вынести. Я беспокоюсь о них.

– Они показались мне прекрасной парой. Твоя мама переживает трудные времена, но отец поддерживает ее.

Они счастливы? Не уверена. Но явное несчастье по их лицам тоже не читалось. А еще подслушанный мною спор. Неясная перебранка после ужина. Трудно сказать, что такое счастье. Что-то действительно было не так. Возможно, это связано с братом Джейка. Я не знаю. Как он и сказал, они, похоже, находились в состоянии стресса.

Моей ноги касается рука.

– Я рад, что ты поехала со мной.

– Я тоже, – говорю я.

– На самом деле это очень много для меня значит. Я давно хотел, чтобы ты увидела это место.

Он наклоняется и целует меня в шею. Я этого не жду. Чувствую, как мое тело напрягается и вжимается в сиденье. Он придвигается ближе, притягивая меня к себе. Его рука у меня под рубашкой, поверх лифчика, под ним. Она скользит по моему голому животу, боку, пояснице.

Его левая рука гладит мое лицо, щеку. Ложится на затылок, убирая волосы за ухо. Моя голова падает на подголовник. Он целует меня в мочку уха, за ухом.

– Джейк, – говорю я.

Джейк отодвигает мою куртку в сторону и задирает рубашку. Мы останавливаемся, потому что рубашка мешает. Он срывает ее через мою голову и роняет к моим ногам. Его прикосновения приятны. Его руки. Его лицо. Я не должна так поступать. Не тогда, когда думаю, как все закончить. Но прямо сейчас ему хорошо. О да.

Он целует мою обнаженную кожу там, где сходятся шея и плечо.

Может, еще слишком рано делать выводы. Это не имеет значения. Боже. Я просто хочу, чтобы он продолжал делать то, что делает. Я хочу поцеловать его.

– Стеф, – шепчет он.

Я останавливаюсь.

– Что?

Он стонет, целуя меня в шею.

– Что ты сказал?

– Ничего.

Он назвал меня «Стеф»? Ведь так? Я откидываю голову назад, когда он начинает целовать мою грудь. Закрываю глаза.

– Какого хрена! – восклицает Джейк.

Напрягается, отшатывается и снова склоняется надо мной, прикрывая. Меня пробирает дрожь. Он трет ладонью стекло, смахивая с него капельки конденсата.

– Какого хрена! – повторяет он громче.

– Что? – Я уже тянусь за рубашкой, лежащей на полу. – Что случилось?

– Черт, – говорит он, все еще наклоняясь ко мне. – А я говорил, что в школе кто-то есть. Выпрямись. Быстрее. Надень рубашку. Поторопись.

– Что?

– Я не хочу тебя пугать. Просто сядь ровно. Он нас видит. Он наблюдал.

– Джейк? О чем ты говоришь?

– Он таращился на нас.

Я чувствую себя неловко, в животе пустота.

– Я не могу найти свою рубашку. Она лежит где-то здесь, на полу.

– Когда я посмотрел вверх, через твое плечо, то кого-то увидел. Мужчину.

– Мужчину?

– Мужчину. Он стоял там, у окна, и не двигался, просто смотрел прямо на машину, на нас. Он нас видел.

– Джейк, мне страшно. Мне это не нравится. Почему он смотрел на нас?

– Не знаю, но это неправильно.

Джейк встревожен, расстроен.

– Уверен, что там кто-то был? Я никого не вижу.

Я поворачиваюсь на своем сиденье в сторону школы. Пытаюсь сохранять спокойствие. Не хочу расстраивать его еще больше. Я вижу окна, о которых он говорит. Но там никого нет. Пусто. Если бы там кто-то был, он бы нас легко заметил.

– Я уверен. Я видел его. Он был… Он уставился на нас. Ему нравилось наблюдать за нами. Это отвратительно.

Я нашла свою рубашку и натянула ее через голову. Машина остывает с выключенным двигателем. Мне нужно снова надеть куртку.

– Расслабься, давай просто уедем. Как ты и сказал, наверное, какой-нибудь скучающий старый уборщик. Наверное, он еще никого не видел здесь так поздно. Вот и все.

– Расслабиться? Вот уж дудки. Он не был взволнован. Он не задавался вопросом, все ли у нас в порядке. Ему не было скучно. Он на нас глазел.

– В каком смысле?

– В том самом. Гребаный извращенец.

Я закрываю лицо обеими руками и зажмуриваюсь.

– Джейк, мне все равно. Поехали отсюда.

– А мне не все равно. Долбаный дегенерат. Он что-то там делал. Я в этом уверен. У парня мозги набекрень. Ему нравилось смотреть на нас.

– Откуда ты знаешь?

– Я видел его. Я его знаю. Ну, таких, как он. Ему должно быть стыдно за себя. Он взмахнул рукой, сделал такой волнообразный жест. Он знает.

– Успокойся. Я не думаю, что он вообще что-то делал. Как ты можешь знать наверняка?

– Я не могу просто взять и проигнорировать это. Не могу. Он у меня перед глазами.

– Джейк, мы можем просто уехать? Слушай, я тебя прошу. Пожалуйста.

– Сейчас я ему врежу. Так поступать нельзя.

– Что? Нет. Забудь. Поехали. Мы уезжаем отсюда.

Я протягиваю руку, но Джейк не слишком мягко отталкивает меня. Качает головой. Он в бешенстве. Какие у него глаза. И руки дрожат.

– Мы никуда не уедем, пока я не поговорю с ним. Это неправильно.

Я никогда не видела Джейка таким, даже близко. Он яростно отталкивает мою руку. Мне нужно его успокоить.

– Джейк. Ну-ка. Посмотри на меня, остановись на секунду. Джейк?

– Мы не уедем, пока я не поговорю с ним.

Я недоверчиво смотрю, как он открывает дверь. Что происходит? Что он делает? Я протягиваю руку и хватаю его за правое запястье.

– Джейк? Там же метель! Возвращайся в машину. Забудь об этом. Джейк. Поехали отсюда, я серьезно.

– Жди здесь.

Это приказ, а не предложение. Не оглядываясь на меня, он захлопывает дверь.

– Что? Так глупо, – говорю я пустой, тихой машине. – Боже.