Иэн Рейд – Думаю, как все закончить (страница 26)
Я ничего не слышу. Ветер. Слева от меня – баскетбольная площадка. На погнутых кольцах нет ни сеток, ни цепей. Вижу впереди футбольные ворота. На них нет сетки. Просто ржавые столбы по обе стороны поля.
Почему мы здесь остановились? Неужели мне действительно нужно подтверждение, чтобы все закончить? Я собираюсь остаться одинокой надолго, возможно навсегда, и меня это вполне устраивает. Правда. Я счастлива сама по себе. Одинокая, но довольная. Одиночество – не самое худшее. Это нормально – быть одиноким. Я могу справиться с одиночеством. Человек не может получить все и сразу. Я не могу получить все и сразу.
Впереди, сразу за дампстерами, вижу дверь. Джейк, должно быть, в школе.
За школой ветер еще сильнее. Словно идешь в аэродинамической трубе. Мне приходится придерживать верхнюю часть куртки. Я медленно бреду, опустив голову, к окнам возле двери.
Мы не могли долго протянуть. Я это знала. Точно знала. Он так волновался из-за этой поездки, потому что думал, будто наши отношения развиваются. Он бы не захотел видеть меня дома у своих родителей, если бы знал, о чем я думаю. Так редко случается, чтобы другой человек знал обо всех наших мыслях. Это справедливо даже для близких или тех, кто таковыми кажется. Может, это невозможно. Может, даже в самых долгих, близких и успешных браках один партнер не всегда знает, о чем думает другой. Мы не в силах забраться в чужую голову. Мы не можем по-настоящему узнать чужие мысли. А ведь именно мысли важны. Мысль – это реальность. Действия можно подделать.
Я подхожу к окну и заглядываю внутрь. Длинный широкий коридор. Я не вижу его до конца. Темно. Стучу в стекло. Хочу закричать, но знаю, что это ничего не даст.
В дальнем конце коридора что-то шевелится. Это Джейк? Не думаю. Он был прав. Кто-то. Там кто-то есть.
Я ныряю вниз, подальше от окна. Сердце едва не разрывается. Снова заглядываю внутрь. Ничего не слышу. Там кто-то есть! Это мужчина.
Очень высокая фигура. Что-то болтается у него на руке. Он смотрит в мою сторону. Не двигается. Кажется, он меня не видит. Не с такого расстояния. Почему он не двигается? Что он делает? Просто стоит. Не шевелится.
Штука, которую он держит, – метла или швабра. Я хочу посмотреть, но внезапно мне становится слишком страшно. Снова прижимаюсь головой к кирпичной стене. Не хочу, чтобы он меня видел. Закрываю глаза и прикрываю рот рукой. Меня здесь не должно быть. Дышу носом, глубоко и тревожно.
Я как будто под водой: придавленная тяжестью, беспомощная. Пульс все скачет и скачет. Может быть, незнакомец придет мне на помощь. Может, стоит спросить его, где Джейк? Я жду секунд двадцать или около того и очень медленно наклоняю голову вперед, чтобы еще раз заглянуть в окно.
Он все еще там, на том же самом месте. Стоит, смотрит в мою сторону. На меня. Мне хочется закричать: «Что ты сделал с Джейком?» Но с чего вдруг? Откуда мне знать, сделал ли он что-нибудь с Джейком? Нужно сидеть тихо, спокойно. Я слишком напугана. Мужчина высокий, худощавый. Я вижу его недостаточно отчетливо. Коридор такой длинный. Незнакомец выглядит старым, может, сутулым. По-моему, на нем темно-синие брюки. И темная рубашка: похоже на рабочую одежду.
Что у него на руках? Желтые перчатки? Резиновые перчатки? Желтый тянется до середины предплечий. У него что-то на голове. Лица не разглядеть. Это маска. Я не должна смотреть. Я должна оставаться внизу, прятаться. Я должна искать выход из этого положения. Я вся в поту. Пот течет по шее, по спине.
Он держит швабру. Возможно, сейчас он возит ею по полу. Прищуриваюсь. Он двигается. Как будто танцует со шваброй.
Я прислоняюсь спиной к стене, чтобы меня не было видно. Когда снова заглядываю внутрь, его уже нет. Нет, он там! Лежит на полу. Лежит на полу лицом вниз. Руки вытянуты вдоль тела. Он просто лежит. Кажется, его голова поворачивается из стороны в сторону. Может, даже немного движется вверх и вниз. Мне это не нравится. Он что, ползет? Да. Он ползет, скользит по коридору направо, если смотреть с его стороны.
Это нехорошо. Я должна найти Джейка. Мы должны выбраться отсюда. Мы должны уехать прямо сейчас. Все это какой-то бардак.
Я бегу к боковой двери. Я должна войти.
Дергаю за ручку. Открыто. Делаю шаг вперед. Пол выложен плиткой. Коридор очень тускло освещен и простирается передо мной, бесконечный.
– Джейк?
Здесь отчетливо пахнет антисептиком, химикатами, чистящими средствами. Это не пойдет на пользу моей голове. Я совсем забыла о головной боли, но сейчас вспомнила о ней. Тупая боль. Никуда не делась.
– Эй?
Я делаю несколько шагов. Дверь тяжело закрывается за моей спиной, щелкает.
– Джейк!
Слева витрина из дерева и стекла. Трофеи, мемориальные доски и знамена. Дальше, справа, похоже, главный офис. Я подхожу к окнам офиса и заглядываю внутрь. Он выглядит старым: мебель, стулья, ковер. Несколько столов.
Остальная часть коридора передо мной – это все шкафчики. Темные, выкрашенные в синий цвет. Идя по коридору, я прохожу мимо дверей между шкафчиками. Все закрыто. Свет выключен. Один коридор ведет в следующий.
Я подхожу к одной из дверей и пытаюсь открыть ее. Она заперта. Единственное вертикальное прямоугольное окно. Заглядываю внутрь. Столы и стулья. Типичный класс. Верхний свет в коридоре, кажется, приглушен. Может, для экономии энергии. В этом пространстве не очень-то светло.
Мои мокрые ботинки скрипят на полу при каждом шаге. Беззвучно идти трудно. В конце коридора – открытые двойные двери. Я подхожу к ним, смотрю направо, потом налево.
– Джейк? Эй? Здесь есть кто-нибудь? Эй?
Ничего.
Я вхожу и поворачиваю налево. Еще шкафчики. За исключением рисунка на полу, который отличается дизайном и цветом, этот коридор идентичен первому. Здесь я вижу открытую дверь. Деревянную, без окошек. Она открыта настежь. Я прохожу по коридору и делаю шажок внутрь. Стучу в открытую дверь.
– Эй?
Первое, что я вижу – серебристое ведро с мутной водой. В этой комнате есть что-то знакомое. Я знала, как она будет выглядеть, еще до того, как вошла сюда. Ведро из тех, что на четырех колесах. И швабры нет. Я думаю снова позвать Джейка, но не делаю этого.
Комната – она скорее похожа на большой чулан – пуста и грязна. К стене приклеен календарь. В середине бетонного пола есть слив. Он выглядит влажным.
В дальнем левом углу комнаты, у стены, стоит деревянный стол. Я не вижу стула. Рядом с ним – шкаф. Ничего замысловатого, просто высокий шкаф. Он похож на гроб, стоящий вертикально.
Я осторожно переступаю через слив и иду к дальней стене. Там тоже висят картины. Фотографии. Грязная кофейная чашка на столе. Столовые приборы на одного. Тарелка. Белая микроволновая печь. Я наклоняюсь, чтобы посмотреть на снимки. На одной из фотографий, приклеенных к стене, изображены мужчина и женщина. Пара. Или брат и сестра; они похожи. Мужчина старый. Он высокий, намного выше женщины. У нее прямые седые волосы. У обоих вытянутые лица. Ни один из них не улыбается. Не выглядит счастливым или грустным. Оцепенелые, невыразительные. Странно, что такое фото повесили на стену. Чьи-то родители?
На нескольких других фотографиях изображен мужчина. Он, кажется, не замечает, что его фотографируют, а если и замечает, то не подает вида. Его макушки на фотографии нет, она обрезана рамкой. На одном из снимков он сидит за столом, может, за этим самым. Он откидывается назад и закрывает лицо левой рукой. Качество не очень хорошее. Все фотографии размытые. Блеклые. Это, должно быть, он – тот самый человек, которого видел Джейк, тот самый, которого я видела в холле.
Я вглядываюсь внимательнее, изучая лицо на фотографиях. Его глаза печальны. Они мне знакомы. Что-то есть в его глазах.
Пульс учащается. Я это чувствую. Что он делал до нашего приезда? Он никак не мог знать, что мы или кто-то еще будем здесь. Я его не знаю.
В середине стола, кроме нескольких бумаг, лежит кусок ткани, скомканная тряпка. Сначала я ее даже не заметила. Теперь беру в руки. Она чистая и очень мягкая, как будто ее мыли сотни, тысячи раз.
Но нет. Это вовсе не тряпка. Когда я расправляю ее, то вижу, что это маленькая рубашка для ребенка. Светло-голубая в белый горошек. Один рукав порван. Я переворачиваю ее. В середине спины – крошечное пятнышко краски. Руки не держат, я роняю рубашку на пол. Я знаю ее. Горошек, пятно от краски. Мне все знакомо. У меня была точно такая же.
Это
– Эй? – говорю я.
Я беру в руки камеру. Она старая, но довольно легкая. Я смотрю на телевизор и нажимаю кнопку включения. На экране помехи. Я хочу уйти. Мне это не нравится. Я хочу домой.
– Эй! – кричу я. – Джейк!
Осторожно кладу камеру обратно на стол. Нажимаю кнопку воспроизведения. Экран мигает. Теперь на нем уже не просто помехи. Наклоняюсь к телевизору. В кадре комната. Стена. Я что-то слышу. Нахожу кнопку громкости на телевизоре и включаю на полную. Это похоже на пение без слов или что-то в этом роде. И дыхание. Это он дышит? Комната. Та самая комната, в которой я нахожусь. Узнаю стену, фотографии и письменный стол. Оператор опускает камеру ниже, к полу.