Иэн Бэнкс – Транзиция (страница 77)
Разгневанная дама в оранжевом спортивном костюме из велюра идет прямиком к мужчине в рыжевато-коричневой куртке, невзирая на общую толчею и отдельные людские потоки, напирающие со всех сторон. Девушка в белом халате рассеянно плетется следом, ковыряя в носу единственным ногтем, который не успела сломать за несколько часов пребывания в этом теле.
– Мне все еще есть охота, – вздыхает она, извлекает что-то из ноздри и кладет в рот.
Ух ты! Солененькое!
Мадам д’Ортолан останавливается так близко к миссис Малверхилл, что обтянутые велюром груди и живот касаются расстегнутой куртки, рубашки и джинсов Эдриана. Она глядит в его серо-зеленые глаза.
– Ну, здравствуй, Теодора, – говорит миссис Малверхилл приятным низким голосом Эдриана.
– Как поживаешь? – Мадам д’Ортолан пытается обхватить запястья Эдриана, однако в итоге в плену оказываются ее собственные.
– Ну уж нет, Теодора. Останемся тут и поговорим как цивилизованные люди. Согласна?
– Кто ты, черт возьми, такая, Малверхилл?
– Всего лишь зоркий критик «Надзора». – Миссис Малверхилл глядит на девушку в белом халате из-за плеча мадам д’Ортолан и посылает ей улыбку Эдриана.
Бисквитин в ответ грозит пальцем:
– Амазаро! Пищите женщину. Я вся твоя, Подземка.
– Лицемерная сучка! – негодует мадам д’Ортолан.
– Ох, я тебя умоляю! Разве это я прокладываю себе кровавую дорожку к абсолютной власти в Центральном совете? А твои сторонники почему-то целы-невредимы.
– Да неужели? А как же Хармайл?
– Ох, он так много раз перебегал из одного лагеря в другой, что сам, наверное, запутался, кого и когда предал. Так себе соратничек, в общем. Думаю, его убрали, чтобы привлечь твое внимание.
– Думаешь? Может, спросим самого мистера О? – Мадам д’Ортолан пробует высвободить руки, но тщетно.
– Суть в том, что если бы я захотела – убила бы их всех во сне. Но я не ты. Предпочитаю быть белой вороной.
– Ты у нас будешь в белых тапочках!
– Сначала придется меня поймать, а в этом вы до сих пор не преуспели.
– Тогда попробуй транзитировать отсюда!
– Я знаю, что, пока твоя подружка так близко, мы все тут застряли.
– В этом есть свои плюсы, – шипит мадам д’Ортолан, пытаясь ударить тело Эдриана по яйцам.
Миссис Малверхилл уворачивается, все еще сжимая запястья мадам д’Ортолан. Обтянутое велюром колено врезается Эдриану в бедро.
– Ай! Что за фокусы, Теодора? Мы же хотели поговорить цивилизованно, помнишь?
– Ай-би ай-би фай-би фор, – напевает Бисквитин. – Чушь собачья это все! Спят усталые игрунки, крышки спят. – Она подходит вплотную к мадам д’Ортолан и, высунув язык, тычет пальцем в ее оранжевую спину. – У меня в шивоте мурчит. Как же мне пыть? Буду поушинать. Нужно какао, кокосовое. Уверяю.
Мадам д’Ортолан резко оборачивается, насколько это возможно, когда тебя держат, и рявкает:
– Не смей меня трогать!
Бисвитин отступает на шаг и сердито складывает руки на груди.
– Лейплиг! Мою колесницу сюда! – ворчит она. – Сейчас же, слышь?
Мадам д’Ортолан теснее прижимается к телу Эдриана, пытается его толкнуть, но миссис Малверхилл удерживает равновесие. Мадам д’Ортолан встает на цыпочки, чтобы прошептать Эдриану на ухо:
– Будь у меня оружие, я бы вышибла твои сраные мозги!
– Ух ты! Заряжай финтовку, Чак!
Миссис Малверхилл вздыхает.
– Похоже, у нас с тобой разное представление о цивилизованной беседе, Теодора.
– Чего ты добиваешься, Малверхилл? Ты могла бы уже много лет заседать в Совете! Мы жили бы в мире, тебя бы не трогали. Никакой вражды. Мы прагматики, а ты не обделена талантами. Но ты сама от этого отказалась. Чего еще ты ждала?
– Отрекись сегодня же, о Мендельброт!
– Если бы да кабы, Теодора. – По воле миссис Малверхилл Эдриан улыбается двум проходящим мимо монахиням – черно-белому вкраплению в безумном многоцветье. – Если думаешь заболтать меня, пока твои бойцы приходят в чувство, – не выйдет. Тэм на нашей стороне, и он уже вырвался отсюда. А у твоей подружки скоро кончится терпение. – Эдриан кивает на Бисквитин, которая буравит взглядом затылок мадам д’Ортолан.
– Что есть, то шесть.
– Это не твоя забота. С ней я как-нибудь разберусь.
– Боюсь, уже слишком поздно, – голос Эдриана звучит печально, обреченно. – Ты даже не представляешь, какую кашу заварила, Теодора.
– А ты, конечно, представляешь!
– Да. Как и Тэм, я умею заглядывать за угол.
– До Тэма мы еще доберемся.
– Поздно. Я добралась до него гораздо раньше.
– Не сомневаюсь, дорогуша.
– Мой лучший ученик. Хотя по-настоящему закалила его ты. Все эти миссии… Ты ведь хотела убить его?
– Да.
Миссис Малверхилл приподнимает бровь.
– Что ж, – сухо говорит она. – С чем боролась, на то и напоролась, Теодора. Мы с тобой сделали его особенным. Он далеко пойдет.
– Ыстрее, прошу вас! Пора!
– Не так уж и далеко. Мы его поймаем.
– Скоро не будет никаких «мы», Теодора. Ты окажешься одна, в изгнании.
– Это мы тоже еще увидим.
– И я не про отставку из Совета. Я про то, что вот-вот совершит она. – Миссис Малверхилл кивает в сторону Бисквитин. – Она может всех нас превратить в солипсистов. Ты больше никогда не увидишь Кальбефракию, Теодора.
– Не пытайся меня запугать, дорогуша, – злобно улыбается мадам д’Ортолан.
– Теодора, это дело решенное. Все кончено. Я вижу, куда расходятся дорожки от этого момента, и все они…
– Пошла на хер! – Мадам д’Ортолан снова пытается освободить руки.
Миссис Малверхилл поворачивает Эдриана боком, защищая его промежность.
Бисквитин закатывает глаза.
– Простите за ваш французский. Попрошу не выморжаться. Эй! Я оченьвидно из Биафры, городуша. Я что, похожа на хрюеву эфиофку? Вот су-ушка!
Мадам д’Ортолан ее игнорирует.
Миссис Малверхилл все еще чувствует присутствие Тэмуджина. На мгновение она видит его у барной стойки кафе, на безопасном расстоянии от Бисквитин. Он залпом выпивает эспрессо. Она чувствует, как люди «Надзора» понемногу начинают вспоминать, кто они, где находятся и зачем. Тэмуджин исчезает.
– В добрый путь, – шепчет она.
– Что? – спрашивает мадам д’Ортолан.