Идрис Камалиддин – Россия, мусульмане, СВО. Отечественное мусульманское военно-духовное служение в условиях ментальных войн (страница 8)

В начале XX в., в связи с увеличением масштабов военных действий, в военное время учреждается должность Главного священника армий фронта. Он назначался Св. Синодом по представлению протопресвитера и имел двойное подчинение: протопресвитеру – по церковным делам, начальнику канцелярии Главного начальника снабжений – по военно-административным, ведал духовенством, состоящим при войсках, управлениях, учреждениях и заведениях в районе, подчиненном Главнокомандующему армиями фронта. С началом Первой мировой войны были учреждены должности священников при штабах армий. Штабные священники становились ближайшими помощниками главных священников, по их поручению наблюдали за деятельностью госпитальных священников и прибывших в Действующую армию священников – добровольцев, которые после десятидневных курсов привлекались к оказанию помощи раненым. Данная структура охватывала все звенья военного управления и позволяла в основной массе войск и сил флота обеспечить религиозное воспитание в военное время. Вместе с тем, и эта, стройная структура была не лишена недостатков. Главным недостатком этой структуры являлось то, что священниками были укомплектованы лишь пехотные части и корабли. Как отмечал Протопресвитер военного и морского духовенства Г. И. Шавельский: «почти все артиллерийские бригады, войска пограничной стражи, казачьи полки, саперные и железнодорожные батальоны, все дивизионные обозы и лазареты, телеграфные роты, понтонные батальоны, транспорты, сборные пункты и пр., – словом добрая половина действующей армии не имела своих священников». Нехватка священников для действующей армии имела, место и в более ранних военных компаниях. Численность православного духовенства, накануне Отечественной войны 1812 г. составляла 34 691 человек. Согласно данным архива Синода, в 1812 г. в ведомстве армейского духовенства состояло 240 человек, из которых около 200 из них участвовали в Отечественной войне. Такого числа священнослужителей для действующей русской армии было явно недостаточно и об этом красноречиво говорят факты. Например, в ходе битвы за Смоленск 4 августа 1812 г. «…генерал Паскевич потребовал местного священника к раненым солдатам… Раненых было много. Под огнем неприятеля герой-священник исповедовал их и приобщал… благословлял и утешал». Местный священник служил молебен и 5 августа на площади города. По воспоминаниям А. П. Ермолова этот молебен «… произвел на войско полезное действие». Нехватка военных священников ощущалась и в годы Крымской и Русско-Турецкой войн. Ведомство протопресвитера военного и морского духовенства включало: – соборов – 12; церквей – 806 полковых, 12 крепостных, 24 госпитальных, 10 тюремных, 6 портовых, 3 домовых, и 34 при разных учреждениях. Всего – 907 храмов; – протопресвитеров – 1, протоиереев – 106, иереев – 337, протодиаконов – 2, диаконов – 55, псаломщиков – 68. Всего – 569 духовных лиц, из которых 29 закончили духовные академии, 438 – духовные семинарии, а 102 имели училищное и домашнее образование. В 1899 г. был введен образовательный ценз для военного и морского духовенства – в ведомство протопресвитера брали лишь лиц с академическим образованием или окончивших семинарию по первому разряду. 1–11 июля 1914 г. в Санкт-Петербурге проходил 1-й Всероссийский съезд военного и морского духовенства с участием 49 священников. В июле 1917 г. на 2-м съезде был утвержден принцип выборности всех лиц управленческого аппарата. Именно в этом виде, органы военно-духовного управления существовали до февральской революции 1917 г. 16 января 1918 институт военного и морского духовенства в российской армии был ликвидирован приказом Народного Комиссариата по военным делам. Из армии было уволено 3700 священников.

1.2. Опыт исламского военно-духовного служения в дореволюционной России

В российской армии XVI-XVII веков важнейшим ее компонентом были служилые татары-мусульмане, составлявшие однородные по конфессиональному составу отряды. «Служилые люди из татар» проявили себя героически в ряде войн, которые вела Россия, и в ходе защиты границ государства. Добавим, что еще тогда, в «доимперский» период отечественной истории, накапливался опыт взаимодействий мулл со служилыми людьми.

Но специфика того времени заключалась в том, что имамы наравне с рядовыми несли все тяготы военной службы и, к тому же, занимались воспитательной религиозной деятельностью в мусульманских по составу подразделениях, выполняя эти обязанности по собственной воле и религиозному долгу служения. Государство их деятельность никак не регулировало. Этих имамов именовали в XV-XVIII вв. абызами – и именно они направляли духовную жизнь служилых татар. Абызы являлись обладателями коранического знания. (Само слово «абыз» происходит от искаженного «хафиз»: с арабского – «знающий Коран наизусть»).

Институт служилых татар перестал существовать в начале XVIII века, когда во времена правления Петра Великого была создана регулярная армия, о чем сказано было выше. Мусульмане стали служить в царской армии наряду с представителями других конфессий. Естественно, у них существовали свои потребности в отправлении религиозных нужд (треб), особенности жизни, свойственные правоверным.

В то время как в имперской России происходят серьезные преобразования в армии, рекруты-мусульмане оказываются в рядах служащих бок о бок с христианами, но в численном меньшинстве. К тому же, поскольку в Российской империи взаимоотношения между конфессиями решались законодательно, то очень важным моментом было статусное положение конфессий. Православие являлось государственной религией. А остальные религии делились на терпимые и нетерпимые. Ислам входил в число терпимых, наряду с Буддизмом, Иудаизмом, Католичеством, Лютеранством, Армяно-Григорианством.

Во времена Петра I в армии и на флоте все в большем количестве стали служить не только православные, но и представители других христианских исповеданий и национальностей, особенно немцы и голландцы. Согласно главе 9-й Воинского устава 1716 г. предписывалось «Всем вообще к нашему Войску принадлежащим, несмотря на то, кто какой они есть веры или народа они суть, между собою христианскую любовь имети». То есть, сразу всякие несогласия на религиозной почве пресекались законодательно. Устав обязывал терпимо и бережно относиться к местным вероисповеданиям, как в районах дислокации, так и на территории противника. Статья 114 того же устава гласила: «…священников, церковных служителей, детей, и иных, которые противления чинити не могут, нашим воинским людям не обижать и не оскорблять, и церквей, больниц и школ весьма щадить и не касатися под жестоким телесным наказанием».

Первым же известным законодательным актом о мусульманском военном духовенстве является «Именной указ данный генералу от инфантерии барону Игельстрому» от 10 апреля 1798 г., содержащий «Ордер башкирским и мещерякским кантонным начальникам». В одном из пунктов которого, говорится об избрании военного духовенства. духовных лиц. В нем, в частности, отмечается, что «в звание духовных, то есть в муллы и азанчеи (муэдзины), в пресечение вкравшегося злоупотребления, равномерно без ведома военного начальника и без крайней в том нужды, отныне впредь определяемы не будут». Отсюда следует, помимо прочего, что мусульманское духовенство и ранее определялось в военные части, по крайней мере, в иррегулярные войска (например, башкиро-мещерякское войско). Однако с данного момента «ежели б понадобилось кого определить в сие звание, такого представлять к военному начальнику, с подробным описанием надобности, для которой нужно необходимо определить его, и тогда военный уже начальник того удостаиваемого обществом в муллы и азанчеи, отправлять будет для экзамена и утверждения через губернское правление в здешнее Духовное магометанское собрание».

В истории России существовал опыт деятельности специальных мусульманских воинских подразделений. Например, в Отечественной войне 1812 года участвовали свыше тридцати татаро-башкирских полков. Мусульманский казачий полк башкиро-мещерякского (татарского) войска, а также тептярский казачий полк состоял из 500 рядовых, в командный состав входили 30 человек: командир полка, старшина, 5 есаулов, 5 сотников, 5 хорунжих, 1 квартирмейстер, 1-2 писаря и 10 пятидесятников. В каждом полку имелся мулла (полковой имам). Главная задача Башкиро-мещерякского войска, как и у Тептяр-ских казачьих полков, заключалась в содержании кордонов, то есть охране границ между империей и казахскими землями. Как и все казаки, башкиры, тептяри и татары-мишари войскового сословия сами содержали свои военные формирования, получая от казны жалование по рублю ассигнациями в месяц только во время непосредственного несения службы. Кроме того, по мере необходимости из Башкирского и Мещерякского войска (были отдельными до Отечественной войны 1812 г.) составлялись пятисотенные полки на правах казачьих, которые при выступлении к месту службы переходили на государственное содержание.

Известный факт, что башкирская и татарская конницы участвовали в изгнании французов из Гамбурга, Берлина, Веймара, Франкфурта-на-Майне и других немецких городов. В Веймаре казаки встречались с немецким поэтом И. В. Гете и подарили ему лук со стрелами и курай (национальный музыкальный духовой инструмент). Мусульманские казачьи полки первыми вошли в покоренный Париж.