Идрис Камалиддин – Россия, мусульмане, СВО. Отечественное мусульманское военно-духовное служение в условиях ментальных войн (страница 10)

Известный краевед и историк из Санкт-Петербурга Дауд Аминов называет ахуна гвардии «высшим магометанским деятелем». При этом существовал и определенный возрастной ценз: ахун так же, как кадий (судья), мухтасиб (глава мусульман отдельного региона) и му-даррис (учитель) не должен был быть моложе 25-ти лет. Присвоение звания ахуна Оренбургским магометанским духовным собранием было не повсеместной процедурой. В Санкт-Петербурге ахун гвардейского корпуса, самого привилегированного военного образования Российской империи, был выборной должностью. В этих случаях для начала претендент на занятие поста руководителя военного мусульманского прихода – ахуна гвардии – должен был получить рекомендацию от «общества лейб-гвардии офицеров, исповедующих мусульманство». Затем следовало приказание командира отдельного гвардейского корпуса о назначении даты и места избрания военного ахуна на вакантную должность. При этом «от всех полков, артиллерийских бригад и прочих частей гвардейского корпуса в Санкт-Петербурге […] назначались из магометан по одному унтер-офицеру или по два рядовых «отличного поведения» в качестве выборщиков. В выборах не участвовали только чины лейб-гвардии татарского эскадрона собственного Его Императорского Величества конвоя». Далее избранный претендент подавал рапорт для окончательного утверждения в Департамент духовных дел иностранных исповеданий Министерства внутренних дел (например: рапорт муллы Кантемирова 1859 г.). После рассмотрения рапорта ахун уже окончательно утверждался в этой должности. Таким образом, военный ахун – это мусульманское духовное лицо, состоявшее в военном ведомстве Российской империи, не моложе 25-ти лет, получившее религиозное образование и руководившее военными муллами и муэдзинами в пределах крупного города или округа. Ахун утверждался в звании, как уже отмечалось, через Министерство внутренних дел, Оренбургское духовное магометанское собрание и военное ведомство, а в гвардейском корпусе Санкт-Петербурга выбирался военнослужащими мусульманами.

Однако основной категорией мусульманских духовных кадров в армии являлись муллы и имамы. Один из известных русских миссионеров, попечитель Казанского учебного округа конца XIX в. Я. Д. Коблов так характеризовал эту группу мусульманского духовенства: «В исламе, по своему характеру не столько религиозной, сколько гражданской общине, нет иерархии в общепринятом смысле, как в других религиях, нет посвящения, нет и таинств. То, что исполняет мулла, – все религиозные обряды, может исполнять всякий мусульманин, если только он умеет это делать, т. е. если он грамотен, знает обряды и молитвы. Мулла – это то же, что наставник у наших старообрядцев-беспоповцев или пастор у протестантов. Каких-либо особенных духовных полномочий он не имеет. Исключительное же его положение среди мусульман обуславливается тем, что он знаток религии и может быть потому руководителем в религиозных делах мусульманской общины, на что уполномочивается и гражданской властью». И далее: «Другое наименование мухамеданских вероучителей – «имам», тоже не дает нам исчерпывающего понятия о муллах, как о священном лице, имеющем особые полномочия». Я. Д. Коблов фактически не делает различия между муллой и имамом.

Во второй половине XIX века в России проводилась военная реформа. В частности, была введена всеобщая (всесословная) воинская повинность. В связи с этим спектр призываемых с различным вероисповеданием лиц значительно расширился. В 1870 году в Гельсингфорсе была издана книга благочинного штаба войск Финляндского военного округа протоиерея Павла Львова «Памятная книжка о правах и обязанностях армейского духовенства». В частности, в главе 34 этого документа был специальный отдел, который назывался – «О предупреждении и пресечении преступлений против правил веротерпимости».

Исследователь Д. Ю. Арапов ввел в научный оборот дело «Об учреждении штатного магометанского духовенства в войсках» (1906-1908 гг.), хранящееся в Российском государственном военно-историческом архиве. В бумагах этого дела подчеркивалось, что в 1903 году по запросу царя Николая II был поставлен вопрос о целесообразности возрождения данного конфессионального «иноверческого» института в регулярных сухопутных войсках. Выяснив наличие в армии на 1904 год около 30 тысяч «нижних чинов» и 275 офицеров-мусульман и определив размеры своей «потребности», Главный штаб сухопутных войск 13 сентября 1906 года выдвинул предложение ввести в войсках девять должностей штатных «военных мулл» с выплатой им окладов по 900 рублей в год, а также всех иных видов материального и денежного довольствия (квартирных денег, оплаты командировочных и суточных расходов и др.).

Важнейшую идейно-духовную роль играла присяга: в дореволюционное время ее принимал не командир, а духовное лицо. Для мусульман из штаба армии (флота) отправлялся военный имам, либо имам ближайшего прихода, и только в крайнем случае присягу принимал командир. В любом случае, мусульмане клялись на Коране. Для представителей каждой из четырех основных традиционных религий дореволюционной России был свой текст присяги при поступлении на военную службу. Приведем отрывок из текста присяги для мусульман: «…во всем вести себя так, как прилично верному слуге и честному подданому его Императорского Величества, так как я должен буду во всем этом дать отчет перед Богом в страшный День Судный. Беру Всевышнего Аллаhа и правого в свидетели сей моей клятвы. Да потребует Он с меня отчета в ней вечно и беспрерывно, и да лишит Он меня Своего покрова и милосердия если я не выполню оный. И потому, прошу Его послать мне помощь и возможность душевную и телесную для выполнения клятвы сей. Ал-лаh – есть наше прибежище. Он внемлет молитвам нашим. Заключаю сею мою клятву целованием Священного Корана».

В общей своей массе мусульманское население России, приняв присягу, всегда было предано своему Царю и Отечеству. Такое понимание долга основано на особом религиозном мироощущении мусульман. Достойные же деяния нередко поощрялись монаршими наградами. Таким образом, только в период окончания царствования Александра III и за время правления Николая II (1894–1917 гг.) было пожаловано отличиями более 500 мусульманских духовных лиц, а простых верующих – сотни тысяч, в том числе, награждённых Георгиевским оружием, особо престижной воинской наградой.

Представители мусульманского военного духовенства, как и другие лица, не принадлежащие к дворянскому сословию, награждались званиями личного или потомственного почётного гражданина и медалями для ношения на груди или шее с надписью «За усердие» на различных орденских лентах. Коренные жители Средней Азии могли быть пожалованы также почётными халатами трёх разрядов из Кабинета Его Императорского Величества. Как правило, только после этого мусульманин, не имеющий дворянского достоинства, мог получать ордена. Как правило, на практике данная последовательность награждений соблюдалась не всегда. Так например, в годы Первой Мировой войны были нередки случаи пожалования мусульманского военного духовенства (согласно «Списка награждённых духовных лиц (не христиан) с 1886 года» (арх. № 921), предоставленный «Российским государственным историческим архивом» в г. Санкт-Петербург) орденами Св. Станислава III ст. и Св. Анны III ст.:

– 21 ноября 1915 года орденом Св. Станислава III ст. с мечами и бантом (орденами с бантом награждали того, кто получил ранение) был награждён полковой мулла Ингушского полка Хаджи-Таубот Горбаков, а в 1917 году ему же был пожалован орден Св. Анны III ст. с мечами «за то, что в бою 3 июня 1916 года, когда австрийская пехота перешла в наступление… он, въехав вперёд в цепь и лаву, возбуждал и зажигал всадников своими речами и личным примером храбрости, пока не был контужен в голову разорвавшимся артиллерийским снарядом и увезён на перевязочный пункт»;

– в 1917 году орденом Св. Станислава III ст. с мечами был награждён мулла армий Западного фронта Абдул-Хавизов Мирсаид Шариф «за неоднократное самоотверженное совершение духовных треб для нижних чинов магометан в передовых окопах под действительным ружейным и артиллерийским огнём противника»;

– в 1917 году ахун 12-й армии 482-го пехотного Жиздринского полка Кучумов Мирсаид «за совершение богослужения и молебствова-ния за здравие государя-императора и о даровании победы над врагом под артиллерийским обстрелом» был отмечен орденом Св. Станислава III ст. с мечами.

В представлении Главного штаба подчеркивалось, что основными обязанностями мусульманских духовных лиц должны были являться участие в приеме воинской присяги, проведение заупокойной службы и чтение «назидательных» проповедей. Последняя установка подтверждала открытый политический расчет военного ведомства на использование авторитета исламских служителей культа для поддержания тогда «духа благоразумия» среди солдат-мусульман в неспокойные дни Первой русской революции 1905-1907 годов. После длительного согласования данного проекта с представителями других ведомств в конечном счете 19 июня 1908 года царь Николай II подписал закон: «При Виленском, Варшавском, Киевском, Московском и Приамурском военных округах учреждены должности магометанских мулл».