Ида Мартин – Только не для взрослых (страница 58)

Я нашла его распластавшимся на кровати прямо в одежде.

– Завтра я им всем устрою. – С закрытыми глазами он послушно позволил снять с себя куртку и ботинки. – Они меня еще плохо знают. Я такой скандал закачу!

– Зачем ты пил?

– Это все Вася. Завел свое «успокойся» да «расслабься»… ну, после того, как у нас с ним стычка произошла. Так получилось.

Собираясь стащить с него свитер, я вдруг остановилась.

– Мне это не нравится.

– Ну извини. – Не открывая глаз, он перехватил мою руку. – Сейчас посплю, и все пройдет.

– Я не об этом. – Я резко встала. – Нам нужно немедленно уезжать.

– В смысле? – Голубые глаза изумленно распахнулись.

– Они специально напоили тебя, чтобы до утра мы никуда не делись.

Я достала из его куртки телефон.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь вызвать такси. Ты же не сядешь за руль.

– Но, Витя, умоляю, – простонал он. – Не нужно никуда ехать. Костров обещал, что до завтра ничего не предпримет. Он дал мне время подумать.

– И ты ему веришь? Моя мама тоже обещала не влезать в наши отношения – и вот результат.

– Нам все равно нечем будет расплатиться за такси.

– У меня есть деньги.

Артём громко и театрально расхохотался.

– Знаешь что? Это может раньше пять тысяч для тебя ничего не стоили, но сейчас они могут нас выручить. Умоляю, давай уедем.

– И куда же мы подадимся?

– Обратно в гостиницу. Переночуем, а завтра решим, что делать.

Неожиданно он очень бодро сел, встряхнул головой прогоняя сон и стал обуваться.

– Уговорила. Война – значит война.

– Я не это имела в виду.

– А я – это.

Все вещи, кроме моего рюкзака, оставили в гараже в «пандоре». Оделись и пошли пешком до шлагбаума. Таксист уже подъехал и ждал нас. Даже хорошо, что я забыла заказать пропуск, чтобы таксист смог заехать на территорию поселка. Мы покинули дом очень тихо.

Снегопад прекратился, но стало намного холоднее. Мороз обжигал лицо, и дышать получалось только через шарф. В небесной черноте проступили белые очертания луны, где-то лаяли собаки. Мы шли от фонаря к фонарю, наблюдая, как растут и уменьшаются наши тени на свежем, искрящемся звездной пылью снегу.

Гул мотора послышался издалека, затем впереди скользнул свет фар.

Не дожидаясь, пока из-за поворота появится машина, Артём подтолкнул меня к ряду невысоких елей, тянущихся вдоль одного из заборов. Перебравшись через сугробы, мы едва успели спрятаться за ними, как мимо проехали две полицейские машины.

Медленно прокатились до дома Артёма и остановились, мигнув красными огнями габаритов.

– Да ты моя умница. – Одобрительно чмокнув в щеку, Артём взял меня за руку, и мы полезли по снегу, продолжая скрываться за елками до самого поворота, затем выбрались на дорогу и побежали к шлагбауму.

Желтая машина такси была отлично видна на освещенной стоянке возле домика охраны, однако мое внимание привлекла совсем другая машина. Артём тоже заметил ее.

– Откуда он здесь?

– Может, Костров вызвал? – предположила я.

– Сомневаюсь. Зачем ему Носков, если есть полиция?

Людей на стоянке не было. От работающего такси шла волна теплого воздуха, машина же Носкова стояла бесшумная и безжизненная.

Из домика охранника вышел человек.

– Тёма, ты, что ль?

– Угу.

– Чего опять натворил? Аж два наряда по твою душу?

– Фигня. Ничего криминального. – Артём небрежно отмахнулся. – А где этот?

Он кивнул на машину Носкова.

– К ним пересел.

– Это он их вызвал?

– Ага. Без понятия, что за хрен. Тыкал мне своими удостоверениями, проехать хотел, спрашивал номер дома твоего, но я его послал. Ты же знаешь, я всегда за тебя. Но, когда полиция приехала, тут уж я ничего не мог поделать. Извини.

В такси сильно пахло ароматизатором. Водитель оказался азиатом и с разговорами не лез. Но мы все равно не стали при нем ничего обсуждать.

Всю дорогу я обдумывала, каким образом Носков мог узнать о нашем местонахождении с такой уверенностью, что даже полицию вызвал? Потом сообразила.

Артём ездил домой за деньгами. Носков наверняка заметил его там и потом выследил до гостиницы, а после до Юрово. Я вспомнила странную фигуру под фонарем. Сомнений не было: убедившись в том, что мы в доме и никуда уезжать не собираемся, он позвонил в полицию.

При виде нас лицо администратора в гостинице исказилось.

– Извини, – сказал он сухо Артёму. – Я не могу вас поселить.

– Почему это? – бросил тот запальчиво. – Эта ночь у нас оплачена.

– Тебя одного могу, а несовершеннолетнюю девочку – нет. После вашего отъезда здесь побывала полиция. У нас, конечно, политика конфиденциальности, но проблемы с законом нам не нужны.

Не сводя с него глаз, Артём запустил руку в круглую стеклянную вазу с маленькими цветными леденцами, выгреб оттуда горсть и, сунув их в карман, резким движением сбил вазу со стойки. Она с грохотом упала, но не разбилась. Леденцы разлетелись по всему полу.

– Идем, Витя. В этом клоповнике отвратительный сервис.

Была половина пятого. Глухое утро-ночь, когда невозможно зайти в первое попавшееся кафе, чтобы отсидеться в тепле. В это время жизнь города замирает, не работает даже метро.

Так что пришлось снова вызвать такси, потому что ближайшее круглосуточное заведение находилось почти в четырех километрах от нас.

Казалось, еще немного – и я снова проснусь в теплой, мягкой постели от запаха кофе и круассанов. Но пока что мы сидели в жестких, просиженных креслах незатейливого чиллаутного кафе с чудаковатым официантом, среди книг и раритетных вещей вроде дисковых телефонов и печатных машинок.

Кофе у них был горький и невкусный даже для меня, а печенья лежалые.

Уронив голову на руки, я засыпала прямо за столиком, Артём накинул мне на плечи свою куртку.

– Спи и ни о чем не волнуйся. Утром всё решим.

Я закрыла глаза буквально на пару минут. Но, когда их открыла, Артёма рядом не было, а вместо его куртки меня накрывал плед.

В дальнем углу, склонившись над планшетом, появился единственный, кроме нас, посетитель.

Я умылась в туалете. Вытерлась бумажными полотенцами и почистила зубы. Благо паста и щетка были в рюкзаке.

Из зеркала на меня смотрела непривычно серьезная девушка.

Легко уйти из дома, если тебя ждет гостиница или уютная квартира, тепло и еда. Другое дело – ночевать в кафе и умываться в туалете.