Ида Мартин – Только не для взрослых (страница 57)

Похоже, я это зря сказала, потому что у Маркова от возмущения чуть очки с носа не соскочили.

– Какой же он умный, если утверждает, что основные концепции и принципы науки – это свободные изобретения человеческого духа? Да, он ссылается на Эйнштейна, но что с того? – Марков с вызовом воззрился на меня. – Научная абстракция, как и прочие мыслительные операции человека, возможна только при наличии практической деятельности. Бесит, что он, вроде бы опираясь на базовые постулаты, бесконечно подменяет понятия.

– Если он тебя бесит, чего ты тогда с ним постоянно препираешься? – поинтересовался Герасимов.

– Ну а с кем мне еще препираться? С тобой, что ли?

– Со мной ты тоже препираешься.

– Проблема этого мира знаете в чем? – Марков глубокомысленно обвел нас взглядом. – В том, что он перенаселен людьми с ошибочным кодом, которые постоянно совершают абсолютно нелогичные, примитивные поступки или мутят воду ложными утверждениями, подавая их как истину.

– Проблема этого мира в том, что он не населен одними только Марковыми, – сказал Герасимов.

– Если бы он был населен одними Марковыми, с кем бы он препирался? – рассмеялась я.

– Все Марковы препирались бы друг с другом, – ухмыльнулся Герасимов. – Ведь ему важен процесс – доказать, что он самый умный, а в мире Марковых сделать это было бы невозможно.

– Если бы мир состоял из Марковых, он был бы идеален. – Марков тяжело вздохнул. – Короче, если хочешь, Осеева, можем завтра продолжить.

Как-то Амелин сказал, что если по-настоящему привязан к человеку, то ты обязательно почувствуешь, если с ним случится плохое.

Но я никак не могла разобрать, чувствую ли я то самое плохое или всего лишь нервничаю от неизвестности и беспомощности.

Папа вернулся в начале десятого. Оживленный и веселый, с кучей пакетов и свертков. Он готовился к встрече Нового года дома, и ему очень хотелось порадовать маму.

Пока он переодевался и разбирал покупки, я терпеливо ждала и подошла с разговором, только когда он сел ужинать.

– Костя так и не нашелся. Уже пять дней прошло.

Папа понимающе покивал, потому что жевал и не мог ответить.

– Мы сегодня больницы и морги обзвонили. Ничего нет.

Он замер с вилкой в руке.

– Можем завтра подать заявление в полицию.

– Мне почему-то кажется, что это его Мила опять что-то мутит.

Покачав головой, папа принялся вылавливать черри в салате.

– Тогда это не твои проблемы. Ты же понимаешь?

– Нет, не понимаю. Его телефон выключен. Пап. – Я помолчала, несколько секунд обдумывая, как прозвучит моя просьба. – Мне очень нужна твоя помощь.

– Это всегда пожалуйста. – Он посмотрел долгим взглядом, вернулся к салату, но потом подозрительно вскинул голову: – А что за помощь?

Перед тем как выйти из машины, папа немного посидел собираясь с духом. – Если твоя мама об этом узнает, нам обоим не жить.

Я обняла его:

– Она не узнает.

Сначала, услышав мою просьбу, папа возмутился и сказал, что затея эта детская, неразумная и подобное вообще не его формат.

Пришлось оперировать аргументами, которые я обдумывала весь вечер.

Что, во-первых, он очень красивый и нравится всем женщинам. Во-вторых, умеет профессионально вести переговоры и уговаривать людей. В-третьих, хорошо и модно одевается, а это всегда указывает на достаток. Ну и, в-четвертых, если он мне не поможет, то мне придется придумать другой план, который, возможно, будет опасным и незаконным.

Четвертый аргумент сработал лучше всего.

Папа обдумывал мои слова минут сорок, а потом велел одеваться.

Взяли из домашнего бара подарочную бутылку мартини и купили по дороге большой букет красных роз. Я была против того, чтобы дарить Диане цветы, потому что она и засушенного репейника не стоила, но папа сказал, что, если мы хотим, чтобы спектакль удался, нужно довериться ему.

План был простой, но рабочий. Он должен был прикинуться давним поклонником Милы и сказать Диане, что внезапно осознал, как та ему дорога, и теперь он собирается перед ней извиниться. Не важно, за что… Главное, заполучить адрес и постараться уговорить Диану не портить сюрприз предупреждением.

Как только мне пришла в голову эта идея, о другом я уже и не думала. Папа идеально подходил на роль «принца» для женщин типа Дианы и Милы.

Амелин рассказывал, что они хоть и взрослые, но все равно постоянно ждут Ричарда Гира, который увезет их на красном кабриолете в закат. А мой папа был в разы красивее Ричарда Гира.

Прождала я больше часа, но в машине было тепло, играла музыка, и у меня впервые за последние несколько дней появилась надежда.

– Ну Тоня, ну аферистка. – С довольной улыбкой папа забрался в машину. – Втянула же ты меня в приключение.

– Получилось? – Я подалась к нему.

Он усмехнулся. Глаза его блестели, и он был еще весь в том разговоре.

– Знала бы ты, каких нервов мне это стоило.

Нетрудно было догадаться, что не так уж он и недоволен, но я все равно крепко обняла его и поцеловала в щеку.

– Ты самый мужественный, папа. И самый смелый! Не каждый на твоем месте решился бы отправиться в стриптиз-клуб.

Сунув руку в карман, он достал красную салфетку. На ней корявым почерком был написан адрес и телефон.

– И еще. – Он завел машину. – Похоже, ты на верном пути.

– Диана сказала что-то про Костика? – встрепенулась я.

– Она упомянула «семейные дела» Милы, а когда я дал понять, что знаю о сыне, добавила, что на следующей неделе Мила должна с ним «закончить» и освободиться.

– Что это значит?

– Как минимум то, что Костя жив.

Глава 24

Вита

Артём вернулся около трех. Оглушительно шарахнул входной дверью, споткнулся на лестнице, уронил что-то на кухне, выругался, перешел в гостевую с холодной сковородкой картошки и, завалившись прямо в куртке и ботинках на диван, стал есть руками.

– Ну что? – Откинув с ног плед, я выбралась из кресла в углу.

– Вот черт! – Он дернулся, едва не рассыпав картошку. – Ты меня напугала.

В уголке губы, с другой стороны от пирсинга, я заметила бурую ссадину:

– Костров тебя ударил?

– Не. Это Вася, сын его. Да все нормально. Мы друг друга взаимно не перевариваем.

– Как вы поговорили? Все решилось?

– Не-а, – протянул он развязно, и я окончательно поняла, что он пил. – Костров хочет отправить тебя домой, иначе обещает большие неприятности.

– Какие?

– Твоя мама прямым текстом заявила, что я тебя похитил, и Костров сказал, что если ты завтра же не вернешься, то он и пальцем не пошевелит, чтобы что-то уладить, и Карина тоже. В общем, как-то так. Плохо, что тебе еще семнадцать.

– Я сама сбежала! Все знают про это.

– Объяснять бесполезно. Костров в принципе против тебя.

– Но ты же сказал, что можешь найти другого управляющего.

– Я все могу. – Артём шумно отставил сковородку на столик и поднялся. – Только не сейчас. Пойдем спать?

Не дожидаясь ответа, он вышел, чуть пошатываясь, из комнаты и, громко топая, поднялся в маленькую спальню, где было теплее всего.