И. Циммерманн – Между раем и адом (страница 11)

– Мхм, мхм, – поспешно добавил Бальтазар, стараясь говорить как можно естественней. – Возможно, подагра. У Эгона из отдела промывки то же самое. Причем во всех двадцати конечностях. Я ему говорю: «Эгон, расслабься разок в лавовом джакузи…». Ох, он впал в такую депрессию, после того как его бросила Стефани из приемной.

– Ничего себе, так они расстались? – полуденный бес с любопытством поднял острый нос.

– О да, уже несколько недель назад.

Ни Эгона, ни Стефани не существовало, однако демонов это не интересовало. Сплетня уже захватила их, а болтовня посеяла любопытство в мозгах… или в метафизической материи, как в случае с подозрительно лязгающими, но, прежде всего, пустыми рыцарскими доспехами прямо возле двери.

Адская гончая залаяла.

– Говорят, они очень сильно поссорились, – встрял стражник.

– Да неужели? Это плохо. Любовь теперь не длится долго. А раньше вы оставались связаны до конца ваших дней, – предался воспоминаниям демон-валунник. Из одной из его трещин посыпался песок.

Проще простого. Бальтазару оставалось только кивать и улыбаться. Он не был на сто процентов уверен насчет последствий, но план работал. К тому моменту, когда он расслабленно прислонился к стойке в маленьком офисном уголке и будто случайно отвернул в сторону монитор с крадущимся Филлипом, всех занимала лишь накатывающая, как волна, бессмысленная болтовня.

– О, вот ты где, – воскликнул акефал, широко распахнув дверь в комнату. Его лампочка ярко сверкнула в темноте, и все, у кого были зубы, оскалились. – Прошу прощения, – Филлип кашлянул. – Баал? Ты тут закончил? Нам пора двигаться дальше. У тебя… у тебя встреча.

– Да, конечно-конечно! – Бальтазар удовлетворенно потер руки.

Прощание ограничилось дружелюбным кивком, потому что персонал до сих пор находился в плену сплетен. Эта Стефани, очевидно, редкостная мерзавка (по словам адской гончей), и они как раз раскручивали череду ее мелких обманов.

Когда у него за спиной закрылась дверь, Бальтазар с облегчением выдохнул.

– Он у тебя?

– Само собой, – откликнулся Филлип, и крошечный череп в его лампе засмеялся. – Носдорф надежно спрятан. Хорошо, что я всегда ношу с собой банку.

– Что?

– Чтобы быстро менять голову. Обычно я храню в ней свой огурчик.

– Что? Подожди… нет! Кажется, я не хочу знать.

Филлип просто пожал плечами, хотел еще что-то сказать, но промолчал, так как мимо них пролетел тощий демон, словно состоящий из одной только рваной ткани. Они вежливо кивнули друг другу.

– Добрый вечер, Стефани! Как прошел рабочий день?

Опустим описание своеобразного зрелища, в котором демон-акефал, чье лицо находилось на животе, надувал до обычных размеров душу древнего вампира. Во всяком случае, никакие огурчики задействованы не были.

Теперь полупрозрачный Каспер Эрвин Винсент Иван ван Носдорф, чья природа уже слилась с его предыдущими жизнями, сидел на диване в кабинете Бальтазара, сгорбившись и напоминая кучку эктоплазматической слизи, и стойко сверлил взглядом потолок.

– Я не люблю повторять, – с трудом сдерживаясь, прорычал Бальтазар.

Больше всего ему хотелось вытрясти сущность из поблекшего тела, но сильные эмоции вроде страха заставят душу Носдорфа распасться быстрее. Это их единственный шанс, а потом вампира нужно вернуть в процесс очистки. Иначе он падет, а павшие не делятся секретами. Или еще хуже – исчезнет где-нибудь в междумирье. Так что Бальтазар был вынужден сохранять спокойствие и, вопреки всем своим намерениям, закурил сигару, которая с каждой затяжкой укорачивалась слишком быстро.

– Каспер, это в твоих же интересах.

– Я уже мертв, какой мне толк с вами разговаривать? – голос Носдорфа звучал вяло, он продолжал изучать структурные обои перед собой.

– Существует много видов очищения. Ты не мог не заметить, что от твоего трясет и дергает каждую ниточку души, причем без остановки. Весьма некомфортно.

– О да, и без особого терапевтического эффекта.

– Мы с тобой заключим сделку.

– Вот как? – тон умершего вампира не изменился.

– Щадящий режим, – скрипнув зубами, предложил ему Бальтазар.

Обычно его не применяли в случае с отъявленными грешниками. Однако даже немного провинившимся душам приходилось пробиваться сквозь подземный мир, прежде чем вознестись в рай или начать новый цикл жизни. Щадящий режим был похож на легкий массаж для измученной души. Носдорфу тогда потребуется целая вечность, чтобы слиться со всеми прошлыми жизнями, но он будет в порядке. Вампир это прекрасно понимал, поэтому подозрительно скосил глаза на архидемона.

– Восторга это у меня не вызывает. С другой стороны, я мог бы обойтись и без этого чудовищного слайд-шоу последствий. – Носдорф презрительно хмыкнул.

Он по-прежнему носил на голове свой растрепанный парик в стиле барокко. Видимо, чувствовал тесную связь с этим предметом, раз он проявился даже в образе его души. Судя по виду этой штуковины, изготовили парик еще до рождения вампира.

– В принципе, мы можем продолжить полоскать тебя в центрифуге… или как насчет стирки с кипячением? – Мхм, значит, мы перешли к угрозам. – Носдорф нагло усмехнулся и покачал головой.

– Для тебя это всего лишь игра, да? – сквозь зубы процедил Бальтазар. У него уже челюсть болела от еле подавляемого гнева.

Носдорф умело проигнорировал этот тревожный звоночек.

– Вот что вы хотите мне предложить? Щадящий режим? А что дальше? Ополаскивание? А в конце по мне пройдутся утюгом? Меня не волнует, останутся на мне складки или нет…

К сожалению, у Носдорфа имелся козырь в рукаве: он и так уже находился в аду. Лишь для Бальтазара на кон было поставлено все, впервые даже его собственная жизнь. Осознание того, что Мона в опасности, вероятность ее потерять… на этом закончится все, что заставляло его чувствовать, и ему придется снова искать смысл жизни. От этой мысли у него ярко полыхнула аура. На последней затяжке сигара рассыпалась пеплом. Раздался отдаленный грохот, за которым последовала легкая вибрация, распространившаяся по по комнате. Филлип нервно огляделся.

– Как ты смеешь? – голос Бальтазара задрожал. – Я князь ада. Это место подчиняется мне. Все здесь подчиняется мне. Пока ты здесь, твоя душа принадлежит мне. Хорошенько подумай, как воспользоваться этим разговором со мной!

Носдорф наконец оторвал взгляд от потолка. Первым делом он покосился в сторону, на мгновение украдкой взглянул на Филлипа и сморщил нос. Потом через силу повернулся к Бальтазару. Божественная аура ощущалась всеми фибрами обнаженной души, из-за чего вампир тут же зажмурился.

– Ща-щадящий режим, говорите?

– Я тебе еще и кондиционера налью, – с сарказмом прошептал архидемон.

Видимо, подчиняясь старому рефлексу, Носдорф выпустил из несуществующих легких воздух, вместо которого выдохнул немного своей субстанции. Спустя пару секунд тишины он все-таки кивнул:

– Что вы желаете знать, князь ада?

– Все. Мне известно, что вы с братьями ищете чудеса и собираете армию. И я хочу знать, почему и… по-прежнему ли вы преследуете мою жену, – нетерпеливо ответил Бальтазар.

Послышался пренебрежительный щелчок языком.

– Откуда же мне знать, какие планы у моих братьев? – Но, когда пол снова задрожал, Носдорф резко выпрямился и поморщился. – Ладно! Верно, м-мы хотели получить чудо, а точнее договор ведьмы, после того как она украла нашу силу. Но вы меня убили. Если они до сих пор за вами охотятся, что я могу сказать? Братья держатся вместе… и мы мстим друг за друга.

– Мстить бывшему богу – фатальная ошибка. По-моему, твой брат гораздо умнее. – Голос Бальтазара был подобен зловещему журчанию ручья. Он с удовлетворением наблюдал, как Носдорф сглотнул.

– Если бы мы ее схватили, вам бы пришлось подчиняться нашим приказам. Ради нее вы бы что угодно сделали.

– Ах, вот как? Ну развлекаюсь я с ведьмой, и что? Она всего лишь человек… Ты всерьез думаешь, что секс с ней для меня так важен?

– Вот почему вы стольким рискуете? Сражаетесь против нас? Даже похищаете меня из очищения. – Носдорф недоверчиво приподнял брови. От него опять отделилась небольшая часть сущности, на этот раз через уши, и он стал еще чуть прозрачнее.

– Вы меня оскорбили! – огрызнулся Бальтазар.

Однако Носдорф на это не клюнул и даже рассмеялся. – Оскорбили бога… А я-то думал, что вы выше таких вещей. Не пытайтесь меня обмануть. Тогда в парке… Вы и ведьма. Мы сразу поняли, что это непростой союз. Всегда рядом, всегда помогаете друг другу. Следить за вами было легко. Ведьма никогда не находилась одна. Вы даже приставили к ней охрану: оборотня, вампира и скелета. Можете не врать, вы любите эту женщину.

Бальтазар скрипнул зубами. Они так много знали о нем и Моне, были так уверены. Носдорфы нашли его самую большую слабость, и это по-настоящему пугало.

– И тогда вы решили, что будет разумно навредить Моне и натравить на нее демонов?

От того, как легкомысленно Носдорф пожал плечами, по телу Бальтазара хлынула новая волна жара. Первородная магия, древняя, как сама Вселенная, медленно, но верно пробивалась из него наружу – комнату вновь затрясло. Нельзя позволять себя провоцировать, хотя бы ради собственной мебели. Как же хотелось просто взять и развеять этого дерзкого ублюдка. Он считал, что братья Носдорфы умнее, о чем только что и сказал. Они столетиями ловко скрывались в тени, копили силы и ни за что не пошли бы на поводу у чего-то настолько ограниченного, как жажда мести.