И. Намор – "Фантастика 2025-163". Компиляция. Книги 1-21 (страница 182)
– А я-то как рад! – всплеснул он руками, отпуская Кайзерину, и «строго» посмотрел на нее поверх дужек услужливо сползших на кончик носа круглых очков с синими стеклами. – Кисси, золотко! Мы же чуть не поубивались там все с горя! Ты бы аккуратней была, что ли! А то баварская баронесса при внезапном известии чуть инфаркт не получила, да и у певуньи «крыша» едва не «поехала». Впрочем, почему едва? – меланхолично пожал он плечами.
«Поняла или нет?»
– Где «блондинка»? – спросила вслух Кисси.
– Вероятно, гримируется. Пойдем, проверим? – предложил Виктор, взгляд которого явно потяжелел.
– Ну, конечно же пойдем! – рассмеялась Кайзерина. – Веди меня, Мундль, мне не терпится пощупать чью-то упругую попку!
8.
Теперь на Эль-Эспинару они двигались с севера. Головоломный маршрут, если подумать. Но, с другой стороны, какими вывихнутыми мозгами надо обладать, чтобы предположить, что те, кого ищут к югу от Мадрида, забрались так далеко на север?
«Эквилибристика… – подумал Баст, заметив дорожный указатель на Сеговию, – …на оголенном электрическом проводе».
Образ показался несколько гиперболизированным и излишне прямолинейным, что называется, в лоб, но газета не книга, а журнализм не беллетристика, и образ можно использовать в какой-нибудь статье. Но только не в письмах к Кейт. Кайзерина такой пошлости не пропустит.
– Могу я вас о чем-то спросить? – Мигель заерзал на пассажирском сиденье, устраиваясь удобнее, и достал из-под ног термос с кофе.
Кофе им сварили в Кабезасе, в маленьком кабачке или кофейне. А может, это была таверна, да и сонный, богом забытый городок назывался как-то длинно и величественно – Что-то-там-де-Кабезас, или нечто в этом роде, но Шаунбург не помнил, «что» именно.
– Спрашивайте, Мигель, – разрешил Баст. – И плесните мне кофе, если вас не затруднит.
– Не затруднит… Что мы теперь будем делать?
Вопрос давно напрашивался.
– Это вопрос доверия, – ответил Баст. – Вы пару раз спасли мою задницу… Михель, и я думаю, что это достаточный повод для перехода наших отношений в иное качество.
Михаэль налил немного кофе в алюминиевую крышечку от термоса и протянул Басту. На мгновение дохнуло крепким ароматом, но сухой пыльный ветер тут же унес чудный запах куда-то назад.
– Значит, вы знаете, кто я на самом деле, – Михаэль не удивился.
Впрочем, Баст не питал иллюзий и на свой счет. Чем дальше, тем больше ему казалось, что его спутник знает, с кем именно путешествует по Испании.
– Спасибо, – Баст отхлебнул кофе, не отрывая взгляда от дороги.
Одно название, что шоссе…
– Знаю, – сказал он. – А вы?
– Я вас видел, – просто ответил Михаэль, – в Бонне, в тридцать первом.
– Надеюсь, вы понимаете, как все сложно, – Баст сделал еще глоток, и кофе кончился. – Спасибо! – он протянул пустую крышечку спутнику. – Что скажете?
– Скажу, что вы меня по-хорошему удивили, а это не просто. «Огненную воду»[241] будете?
– Да, спасибо, – откликнулся Шаунбург. – Один глоток для тепла и куража.
– Держите, – Михаэль протянул ему бутылку темного стекла. – Разумеется, все ваши тайны… товарищ Верховен… это ваши тайны. Вы можете быть абсолютно спокойны. Я дворянин… даже если бы не был членом «Философского кружка».
– Да, мы, философы, такие, – Баст сделал не один, а целых три глотка.
Водку они по случаю купили там же, где им сварили кофе. И удача сопутствовала им: это была по-настоящему хорошая пятидесятиградусная «орухо» с севера. Пахла она спиртом и сивушными маслами, но вкус имела удивительно виноградный.
– Я надеюсь на вашу сдержанность, – сказал он, возвращая бутылку. – Как я и сказал, все упирается в вопрос доверия. Я вам доверяю, а вы мне?
– Я вам доверяю, – ответил Михаэль.
«Слова, слова… Ты меня уважаешь?»
Но, иронизируй или нет, а интуиция подсказывала, что Михаэлю Абту можно доверять. Именно такому, какой он есть, «грязному наемнику» и «хладнокровному убийце».
«Он пошел с нами против Гитлера, когда вся нация во всю глотку вопит „хайль“ и тянет руку в нацистском приветствии».
– Значит, вопрос снят, – сказал он вслух и попросил: – Вы можете прикурить для меня сигарету?
«Сеговия…»
Они уже въезжали в город.
9.
За сценой, в той части галереи первого этажа, что находилась по другую сторону подиума из ящиков, поставили две медицинские ширмы. За ними спрятался изящный ломберный столик, дополненный парой венских стульев, вешалкой на высокой стойке и пестрым диванчиком в стиле модерн. Несколько платьев и шалей на дорожных «плечиках», две шляпки да пара туфель на смену дополняли картину импровизированной гримерной дивы. На столике примостился горячий кофейник, вазочка с порезанным на куски баскским вишневым пирогом и бутылка красного вина.
Виктор задерживался, но у него всегда дел по горло, и Татьяна присела к столику, налила вина в высокий стакан и закурила. Правильнее всего было бы отправиться на поиски Ольги, но начальник охраны не пустил. Сказал: «найдем, а вы тут пока подождите» – и тоже куда-то подевался. Он ушел, Виктор ушел…
«Все ушли, одна я бедная…»
– Викки! – завопила, внезапно появляясь из-за ширмы, Кайзерина. – Ну, иди ко мне, моя радость!
Таня вскочила как ошпаренная и бросилась навстречу Кисси, одетой как-то непривычно скромно, если не сказать бедно.
– Мужчины, стоять! – потребовала Кайзерина, властным взмахом руки останавливая Виктора и каких-то незнакомых Татьяне мужиков, один из которых был даже в форме советского командира. – Имейте совесть! Дайте двум подругам потискать друг друга без посторонних глаз.
Мужчины затормозили и отступили за ширмы, а баронесса обняла Таню и вдруг быстро зашептала на ухо.
–
– Красавица! – сказала она громко. – Не плачь, а то я сама разрыдаюсь.
Но глаза ее были сухи.
–
Текста было слишком много, но, по-видимому, короче не получалось, а слева прямо над ширмой – с галереи второго этажа – на них смотрели несколько мужчин.
–
–
Но больше поговорить им не дали. Набежали какие-то увечные, залопотали по-испански, вмешалась охрана, в общем, все было как всегда, но Татьяне от этого легче не стало. И с Ольгой не пообщались, и сказанное подругой, не переваренное и неусвоенное, билось лихорадочно в висках…
«Покушение… стрелки… НКВД… зачем?!»
Но время концерта приближалось, оркестр занимал свои места, и ей предстояло петь. А Ольга, которой Виктор предложил остаться «за кулисами», улыбнулась в своей обычной манере, покачала головой и растворилась в толпе.
– Рей! – позвала Татьяна и, когда он подошел к ней, указала глазами на галерею, с которой пялились на них несколько мужчин. – Попроси, пожалуйста, чтобы охрана убрала этих… с галерки.
А потом, когда охрана выполнила «маленький каприз» дивы, Таня закурила новую сигарету, но вино пить не стала, налила себе кофе. Дождалась, пока оркестр начнет настраивать инструменты, заглушая тихий разговор, и, присев к столу, коротко и по существу пересказала Виктору предупреждение Ольги.
«Паскуды!» – у Виктора от гнева сжало виски.
Впрочем, всего лишь на мгновение. Физиологию не переспоришь, разумеется, но уже в следующую секунду Федорчук перешел в состояние «товсь» и «ату его». Мгновенная мобилизация. Но он и раньше умел держать удар и реагировал быстро или очень быстро, а в нынешние времена так и вообще, черт знает в кого превратился. Только свистни! Однако вместо свистка его окликнул из-за ширмы сержант охраны.
– Месье Поль, – крикнул испанец, – здесь Лешаков!