И. Намор – "Фантастика 2025-163". Компиляция. Книги 1-21 (страница 181)
Из дверей особняка навстречу Татьяне вышли двое.
«Век бы их всех не видела!»
– Доктор Хосе Антонио Берганса, к вашим услугам, – представился высокий седой мужчина в круглых очках, учтиво – на старорежимный лад – поклонившись Татьяне. Похоже, французским языком он владел «совсем немного», так что услуги переводчика лишними не оказались.
– Профессор Берганса – главный врач госпиталя, – объяснил переводчик.
– А это мой заместитель по хозяйственной части дон Энрике Бестейро, – продолжил главврач, представив спутника.
«
– Очень приятно, Виктория Фар, – вежливо сказала она вслух.
«А вдруг ее остригли? Вот ужас-то!»
Между тем, оба мужчины улыбнулись – кто же не знает диву Викторию. Кинопередвижка от фронтовой агитбригады приезжает в госпиталь каждую неделю.
Переговариваясь между собой и вообще производя, на взгляд Тани, слишком много шума, подтянулись оркестранты из остановившегося в отдалении автобуса.
– Вы как раз после обеда, – начал хозяйственник, – не хотите ли перекусить?
– О нет, – откликнулась Татьяна, – если можно, воды и кофе и что-нибудь сладкое, но легкое: печенье или бисквиты. Музыканты, знаете ли, как животные в цирке: хорошо работают только на пустой желудок!
Все засмеялись.
– Сделаем, – сказал дон Энрике.
«Или мне следует называть его товарищем?»
– А где, вы предполагаете, состоится мое выступление? – спросила Татьяна.
– На втором дворе, – «компаньеро» Бестейро сделал неопределенный жест рукой куда-то назад и в сторону. – Мы там устроили помост и подготовили… э-э-э… сидячие места для пациентов, то есть для зрителей, разумеется…
Он смешался.
– Хорошо, – кивнула Татьяна и, повернувшись к Виктору, сделала «страшные глаза»:
– Месье Поль посмотрите, пожалуйста, что там и как. А мне бы умыться с дороги, – улыбнулась она главврачу и его заместителю.
– Пройдемте со мной, сеньорита, – предложил Берганса, сопроводив слова приглашающим жестом. – И, господа оркестранты, прошу вас.
Между тем, Федорчук с «хозяйственником» прошли во внутренний двор – уже третий, если считать еще и хозяйственный, но богатые люди везде – и в Испании тоже – живут на широкую ногу. И эта просторная, как дворец каких-нибудь французских герцогов, асьенда исключением не являлась. Виктор окинул взглядом патио, окруженный двумя уровнями галерей, удовлетворенно кивнул и повернулся к сеньору Бестейро:
– Ну что ж, неплохо.
И в самом деле, все оказалось исполнено просто, но с умом. Невысокую сцену сложили из плотно сдвинутых, поставленных друг на друга – в два слоя – ящиков. Судя по размеру, окраске и маркировке, ящики были из-под артиллерийских снарядов крупного калибра. «Сидячие места» тоже устроили из ящиков, причем в передних рядах использовали небольшие, а в дальних – побольше. Ну, и стулья на галереях второго этажа, для тех, кто не может спуститься вниз…
– Гм… – начал Федорчук, – а куда мы посадим оркестр?
– Карамба! – выругался хозяйственник. – Совершенно не подумал! Сейчас принесем из столовой стулья. Сколько человек в оркестре? Я, простите, сеньор, не запомнил, двенадцать или тринадцать?
– Двенадцать, – ответил Федорчук. – И еще, в нижней галерее, за «сценой», – поставьте, если можно, какую-нибудь ширму, что ли, столик и два-три стула… И попросите принести сюда кофе и, если можно, сока – это для Виктории.
– Сделаем! – живо откликнулся Бестейро.
«Похоже это его любимое словечко. Хороший завхоз!» – решил Виктор и поощряюще улыбнулся.
– И да… – добавил он, увидев на противоположной стороне двора, в тени галереи знакомое лицо, – еще пепельницу, пожалуйста.
– Пепельницу? – поднял брови сеньор Бестейро.
– Да, – кивнул Федорчук, сердце которого, «сорвавшись с цепи», уже летело к покуривающей в теньке женщине. – Вообще-то, – сказал он, преодолевая нетерпение, – певицам курить вредно, но мадемуазель Фар иногда… Ну, вы понимаете? – улыбнулся он через силу. – А я, – и вовсе не певица… Извините!
И он опрометью бросился через двор.
7.
«Райк! О, господи!» – она так и не научилась называть этого человека Виктором. Виктор – это какой-то незнакомый ей украинский мужик, родом то ли из Питера, то ли из Киева… А Раймонд, Райк, Мундль, как сказали бы в ее родной Австрии, это был более чем друг. Как ни странно, его она понимала и принимала даже с большей легкостью, чем новую «инкарнацию» старой подруги.
– Мундль! – выдохнула она, оказавшись в его объятиях. И хрен бы с ней, с болью, ударившей в плечо от неосторожного движения сильных мужских рук.
– Мундль!
– Кисси! Золотко!
– Сеньор! Сеньорита! – дон Энрике явно чувствовал себя не в своей тарелке, и, разумеется, он был потрясен, обнаружив, что одна из пациенток госпиталя так бурно «здоровается» со спутником дивы Виктории и вроде не просто спутником.
«Провались ты к дьяволу в пекло!»
Но если уж пошла «непруха», так по полной программе.
– У вас необычайно широкий круг знакомств, товарищ Николова.
Военврач 2-го ранга Володин решительно не понравился Кейт еще до того, как она услышала его «приватную беседу» с техником-интендатом Вересовым. Но вот же гнида – ходит за ней, как привязанный!
«Подозревает?»
Но она ведь по-русски, как будто, и не разговаривает. Или кто-то из русских танкистов «стукнул», что она по-болгарски шпрехает? А Володин, сука энкавэдэшная, вежлив до невозможности и по-французски эдак трогательно пытается говорить.
– Мундль! – она с трудом оторвалась от Федорчука и посмотрела ему в глаза, пытаясь сказать взглядом то, что не могла произнести при свидетелях вслух. – Боже мой, ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть!
Говорила она по-французски, смотрела только на Райка и всех прочих «присутствующих» игнорировала как несуществующих. Виктор, впрочем, тоже.