И. Намор – "Фантастика 2025-163". Компиляция. Книги 1-21 (страница 150)
Матвеев не остановился, даже когда у них на пути возник вынырнувший внезапно из какой-то подворотни, жандармский патруль – офицер и два рядовых. Видно, привлеченные громкой речью на иностранном языке, жандармы решили ради порядка полюбопытствовать: «А кто это там шумит среди ночи?» Однако стоило взглядам офицера и Степана встретиться, как готовый было вырваться окрик «выдохся», что называется, на полпути. Жандарм неожиданно смутился, махнул рукой подчиненным и внезапно взял под козырек. Лишь через несколько мгновений в спину удаляющимся по улице Матвееву и Фионе донеслось сказанное на выдохе и с неподдельным восхищением:
– Англичане… сумасшедшие…
Он так и нес ее на руках, читая стихи Киплинга, Теннисона и еще бог знает чьи. Сейчас поэтические строки всплывали в его английской памяти совершенно естественно и легко. И он шел, выравнивая шаг в такт стихотворному ритму, и нес на руках любимую женщину, совершенно не обращая внимания на взгляды случайных прохожих – полные непонимания, осуждения, но и нередко – доброй зависти и восторга. А потом, совершенно «вдруг», они оказались перед дверью номера, и никто – ни он, ни она, – кажется, не помнили, как прошли мимо портье и откуда в руках у Степана оказался ключ, висящий на огромной деревянной груше. И значит, следующим номером программы стало отпирание замка с женщиной на руках и губами, занятыми поцелуем…
Звонок телефона раздался, как это обычно бывает, в самый неподходящий момент. Степан осторожно, стараясь не потревожить обнимавшую его Фиону, повернулся к столику у кровати и взглянул на часы.
«И какая сволочь будит человека
«Надеюсь, у того, кто осмелился нас потревожить, есть весьма веские причины, иначе… Мелкое хулиганство не должно остаться безнаказанным».
Телефон не унимался. К счастью, аппарат был вполне современным, и громкость его зуммера поддавалась регулировке, что и было проделано Степаном сегодня ночью, когда они с Фионой вернулись в номер отеля.
«Как чувствовал… Вот же настырные! И явно это звонят не посольские с Rua de Sao Bernardo».
– Господин Гринвуд? – голос, искаженный мембраной, звучал незнакомо.
«И что тут сердиться, – вздохнул про себя Матвеев, – чай не в пустыне живем».
– Слушаю вас внимательно…
– Извините, что побеспокоил вас в неурочный час, но, похоже, быть мне богатым…
«А вот теперь – узнал… Витька, черт неугомонный, не спится ему у себя… Кстати, а где он сейчас? И, самое главное – как его сейчас зовут? А, вспомнил!»
– А вот это,
«А теперь, когда обмен обязательными поклонами и любезностями завершен, выкладывай, какого хрена тебе от меня нужно…» – подумал Степан, но вслух был сама любезность:
– Я сейчас немного занят, будет ли вам удобно продолжить разговор через три четверти часа?
– Я сам хотел предложить то же самое … Куда перезвонить?
«Ох, ну и задачки ты задаешь невыспавшимся людям!»
– Записывайте номер…
Продиктованный Матвеевым номер принадлежал небольшому ресторану на Rua Saraiva de Carvalho недалеко от Hotel da Estrela, где Степан снял номер, и Федорчуку он, скорее всего, был уже известен, но правила игры навязывали некие условности. На адрес ресторана должна была приходить вся корреспонденция для Майкла Мэтью Гринвуда в период его пребывания в столице Португалии.
«Связь – это жизнь!»
Простая до банальности сентенция, возведенная в ранг категорического императива, заставила Степана на второй день по приезде в Лиссабон отправить в несколько адресов, обговоренных с Олегом и Виктором в качестве «почтовых ящиков», телеграммы с указанием названия «своего» отеля, номера апартаментов и телефона, а также резервного канала связи – в упомянутом ресторане.
Жить даже не двойной – Матвеева и Гринвуда – а тройной жизнью, ибо личность Гринвуда имела две взаимоисключающие ипостаси: британского журналиста и шпиона, и руководителя «международной террористической группировки», как грустно пошутил однажды Витя, передавая контакты своих «волков» Степану, временами становилось практически невыносимо. Спасало только распределение мыслей – по полочкам и ящичкам. Как в картотеке. Не хочешь – не открывай, а настала нужда – хрен закроешь. Пока роль не отыграна и дело не закончено. Как сейчас, когда настала пора закрыть ящичек «джентльмена и… джентльмена», ибо шпионство – занятие по большому счету предосудительное для потомка британских аристократов.
Степан положил на рычаги телефона давно уже безмолвную трубку, нашарил на столике пачку сигарет, ловко, – привычным щелчком, – выбросил одну, поймал ее губами и прикурил от массивной настольной зажигалки.
От послесонной расслабленности не осталось и следа.
«Кончился отпуск, – обреченно подумал он, глядя на раскинувшуюся в постели Фиону, – труба зовет, мать ее за ногу. А как хорошо все начиналось…»
Нищему собраться – только подпоясаться, а каково обеспеченному и считающему себя представителем высшего общества мужчине? На сборы и приведение себя в относительный порядок ушло почти полчаса. Тщательно выбрав сорочку с высоким стоячим воротничком, способным прикрыть несколько предательских синяков и царапин на шее, и повязав подходящий случаю галстук, Матвеев склонился над спящей Фионой.
Глаза его, помимо воли, затянула влажная пелена. С трудом сдерживая себя, Степан легко прикоснулся губами к плечу спящей женщины.
«Прости, любимая, так нужно. Дела. И, подозреваю, что не в последний раз…»
Степан говорил с Виктором по-польски, так, из чистой паранойи, тем более что вероятность прослушивания линии, да хотя бы той же PVDE[196] представлялась, даже теоретически, минимальной. Федорчук польский понимал, но отвечал по-русски.
– Привет, Раймонд! Что за пожар во время наводнения? – недовольства в голосе Матвеева не было, что и понятно: если друг выдергивает тебя из объятий любимой женщины, да еще и во время посленовогоднего «отходняка», значит, на то есть более чем веские основания. Но вставить легкую «шпильку», восходящую к общему «культурному наследию», он упустить случая просто не мог.
– Дело плохо, Майкл, – судя по всему, Витька вообще не обратил внимания на язвительное обращение, – в новостях… по радио сообщили… в общем… Кисси погибла … на Рождество… в Испании … где-то под Саламанкой.
Новость, буквально через силу вытолкнутая Федорчуком в телефонную трубку, оглушила. Если бы Матвеев уже не сидел перед телефоном в задней комнате ресторана, то точно опустился бы с размаху на шаткий «венский» стул. Вот так, без предисловий… Мокрым веслом по роже…
– Насколько можно доверять этой информации? – внезапно севшим до сиплого шепота голосом переспросил Степан. – Я тебя спрашиваю!
Хотелось орать в голос на ни в чем не повинного Виктора. Топать ногами и швырять подвернувшиеся под руку тяжелые предметы.
«Гонец с дурными вестями повинен смерти».
Матвеев на мгновение утратил самоконтроль, что случалось с ним крайне редко, хотя и случалось. Когда погибла Наталья, он готов был пойти на все, лишь бы отомстить водителю-убийце, и только вмешательство друзей удержало его от совершения непоправимого… Он даже пистолет смог тогда достать… Олег с Виктором выбрасывали потом этот пистолет… по частям… по разным мусорным контейнерам… по всему большому Лондону.
«Сеятели…»
Степан несколько минут смотрел на телефонную трубку и чувствовал, как отходит темная волна животной ярости, уступая место холодной профессиональной злости. Федорчук благоразумно молчал, пережидая вспышку гнева.
– Подтверждения из других источников, кроме радио, есть? – теперь голос Матвеева звучал ровно, даже подчеркнуто ровно, и холодно.
– Пока нет… газеты… они все пьют из одной лужи, Майкл. Независимых еще вроде нет. Праздники все-таки, да и нахожусь я сейчас не в самом цивилизованном месте, хоть и в центре Европы, – Виктор говорил по существу, не размениваясь на дурацкие вопросы, типа: «Ты в порядке?» – или на ничего не значащие слова ободрения. Лишнее это все.
«Мы знали, во что ввязывались, и подобный исход прогнозируем для любого из нас… Особенно в той крутой каше, что заварилась здесь и сейчас, и не без нашей помощи. А вот каково сейчас Олегу, я даже представлять себе не хочу…»
– У нас что-то было завязано на Оль… – Степан осекся, выругался про себя и продолжил как ни в чем не бывало. – …на кузину Кисси? Если да, то кто может ее заменить?
– А это, собственно, уже второй вопрос… – откликнулся из далекого далека Виктор. – Похоже, Майкл, тебе придется прервать отпуск… Или нет! Как ты относишься к отдыху в Италии? Активному отдыху? – Федорчук внешне легко подхватил деловой тон друга, хотя, кто знает, чего это ему стоило на самом деле.