И. Каравашкин – 001 (страница 1)
И. Каравашкин
Мы открылись!
Глава 1
Нева была не просто водой, а живым, дышащим существом синевато-серого и непрозрачно-серебристого цвета, которое с голодным, ритмичным плеском билось о набережные Васильевского острова. Был июнь, время белых ночей — странных, застывших сумерек, когда солнце опускается за горизонт, но упрямо отказывается гаснуть, окутывая Санкт-Петербург призрачным, багровым светом. Но в ту ночь небо плакало. С Финского залива накрапывал непрекращающийся дождь, размывая вдалеке золотой шпиль Адмиралтейства и превращая булыжники Дворцовой площади в скользкие чёрные зеркала, отражающие неудачливых туристов.
Внутри «Избушки» — «ресторанного домика» — пахло кофе, ванилью и маргаритками. Этот запах у Валентины Красновой ассоциировался с единственным вибрирующим узлом тревоги, который поселился у неё в животе.
Валя стояла в центре маленького зала, крепко сжав руки, так что костяшки пальцев стали цвета старой слоновой кости. Ей было двадцать три года, она была хрупкой, бледной, с тонкими костями, как у фарфоровой куклы, и глазами, которые казались слишком большими для её лица, — глазами цвета грозовых туч, вечно широко раскрытыми, с выражением, которое мир принимал за невинность, но на самом деле было сверхбдительным механизмом выживания. На ней было стильное платье, которое свободно висело на её фигуре, и нейлоновый фартук с логотипом заведения. Её волосы, каскад тёмно-пепельных прядей, были туго зачёсаны назад, обнажая изящную линию шеи. Валя смотрела на столы.
Их было всего шесть. Шесть маленьких круглых столиков, купленных по сходной цене на онлайн барахолке у бывшей хозяйки закрывшегося заведения, всего пол года назад такой же излишне оптимистичной начинающей рестораторши. Каждый столик был накрыт белоснежной скатертью, которую Валя трижды накрахмалила и прогладила. Комплектные стулья были «припудрены» свежей морилкой, на новые чехлы лишних денег не было.
Помещение была весьма компактным — переоборудованный магазин на первом этаже ветхого жёлтого доходного дома. Стены были выкрашены в тёплый охристый цвет, а пол был сделан из ламината с закосом под дубовые доски, ламинат тоже был приобретён по дешёвке на распродаже, это было дешевле. чем делать новую стяжку и заливку каким-нибудь там жидким стеклом. В углу стояла массивная кирпичная печь, выложенная псевдо изразцами, — сердце заведения. Она стояла «под парами» и ждала утреннего старта. Это было скромное помещение, уютный уголок в районе, который считался вполне себе туристическим местом.
— У меня всё должно быть идеально, — прошептала Валя в пустой комнате. Её голос дрожал, выдавая ту стальную решимость, которую она пыталась изобразить. — И у меня всё будет идеально.
Она подошла к первому столику. В центре стояла небольшая стильная вазочка. Протянула руку, слегка дрожащую от волнения, и поправила композицию внутри. Это был не букет из дорогих роз на длинных стеблях или тепличных лилий, такие вещи сейчас были непомерно дорогими, и, кроме того, они бы не соответствовали тому антуражу, что она пыталась создать в своём заведении. Вместо этого в вазочке были симпатичные маргаритки, очень бюджетные и достаточно неприхотливые цветы ,и вполне себе милые. в любом случае. они были лучшей альтернативой искусственным восковым подделкам, которые в последнее время для экономии стали расставлять на своих столах большинство рестораторов.
Она наклонилась ближе, вдыхая аромат. Пахло приятно. пахло воспоминаниями.
Три года Валя шла к этому моменту. Три года она драила кастрюли в подвалах без окон, таскала мешки с картошкой, которые были тяжелее её самой. Терпела неприкрытое распутство шеф-поваров и пренебрежение клиентов, которые относились к официантам как к мебели. Она с отличием окончила Санкт-Петербургский институт гостеприимства, но диплом казался ей тонким листом бумаги по сравнению с тяжестью реальности.
Она взяла вазочку и сдвинула её на пол вершка влево. Затем на полвершка вправо, но ощущение нарушенности симметрии продолжало немного раздражать.
— Ладно, всё, проехали, — отругала она себя, отвернувшись от стола и разгладив фартук. — Это всё нервы. С цветами всё в порядке. Со столами всё в порядке. Но была ли «Избушка» в порядке?
Эта мысль занозой засела у неё в сердце. Ведь сейчас было такое время, когда казалось, что сама земля под ногами еженедельно уходит из-под ног. В новостях постоянно говорили о санкциях, закрытых границах и экономической неопределённости. Инфляция была голодным призраком, который выгрызал рубли из её кошелька и без того уже почти пустого. Поставщики исчезали или требовали предоплату за товары, которые могли так и не прийти. Открыть ресторан сейчас было не просто бизнес-проектом, это было безумство храбрых. Или тупо слабоумие помноженное на отвагу.
И постоянные мысли про деньги. Ещё какие деньги.
У Вали защемило в груди. Капитал для «Избушки» — ремонт, Профессиональная печь, лицензии, инвентарь — достался от тёти Веры. Это был не просто кредит, это была жизнь тёти Веры. Это были её сбережения и «гробовые». как сказал сама тётя, которые она копила сорок лет, работая школьной учительницей, в сочетании с мизерными выручками от продажи старой дачи под Выборгом.
— Это инвестиция, зайка моя, — сказала тётя Вера, протягивая толстый конверт с деньгами. На её лице была написана решимость, которая скрывала её собственный страх. — Я верю в тебя. У тебя руки мастера. У тебя душа повара.
Но Валя знала правду. Если бы «Избушка» прогорела, у них не было бы запасного варианта. Не было бы дачи, куда можно было бы уехать. Не было бы денег на «прожитьё», потому как до пенсии тёте было несколько лет, а существование на учительскую зарплату жизнью не назовёшь. С потерей всего у них так и останется однокомнатная «хрущёвка» На Лужской. Валя потеряла родителей, когда ей было семь лет: они попали в аварию скользкой октябрьской ночью. Тётя Вера взяла её к себе и растила в тесной коммунальной квартире с высокими потолками, пока не заполучила через хитрые схемы перепродаж жилья в центре отдельную квартиру на окраине. Тётя Вера была бездетной и без мужа, и отдала всю себя чтобы вырастить девочку. Теперь Валя ставила будущее своей опекунши на кон ради мечты о хорошем семейном бизнесе. Эта ноша была непосильной. Вале казалось, что она несёт на плечах гранитный блок с набережной.
Она подошла к окну. Стекло было усеяно каплями дождя. Снаружи мерцали уличные фонари, отбрасывая длинные водянистые блики на мокрый тротуар. Мимо с проехал одинокий трамвай в ретро стиле, недавно запущенных, и искры, на мгновение вылетевшие из контактного провода, осветили силуэт бездомной кошки, свернувшейся в дверном проёме.
Она прижалась лбом к холодному стеклу. «Хоть бы всё сработало!» — прошептала Валя, ожидая время «Ч», когда должно случиться первое открытие её собственного заведения общественного питания в формате семейного ресторана ориентированного на туристический сектор.
Она боялась, что никто не придёт. Или, что ещё хуже, что они придут, съедят по тарелке и уйдут с разочарованными лицами. В ресторанном бизнесе тишина — громче любого крика.
Начинающий ресторатор повернулась к залу и критически осмотрела помещение. Свет был приглушённым, его давали модные лампы с диодами в ретро стиле, подвешенные над столами. Они излучали тёплое янтарное свечение, отчаянно пытаясь создать атмосферу уютного гостеприимства среди суеты окрестностей Васильевского острова. Этот участок набережной располагался в относительной отдалённости от самого центра города, но вблизи исторических достопримечательностей достаточно популярных для туристов. И туристы тут не просто ходили, их вообще привозили целыми автобусами, что в теории давало надежду на высокую посещаемость, только вот и конкуренция в этом месте была достаточно сильной.
Взгляд хозяйки ресторана скользнул по проходу в кухню. За ним располагалась зона с плитой, тяжёлыми столами из нержавейки для готовки и полками, заставленными оперативными запасами Всё было организовано с точностью, как в учебнике. Каждый нож был острым. Каждая кастрюля была начищена до блеска. Каждая емкость была промаркирована. Всё было готова. Ну или ей так казалось.
Паника вернулась холодной волной. Она подумала про вкус рассольника с копчёностями, который был сегодня в меню. Про «пожарские котлеты». Про И чуть было не потеряла связь с реальность, снова засомневавшись в выборе основного меню: все же уклон в русскую кухню — это определённый риск, но и серьёзная отстройка от конкурентов с их корпаччо и брускетами. А пельмени и вареники? Тётя Вера всегда говорила, что настоящая русская еда это русская печь и «томление». Вот только на реальную печь не было денег. Да и «томить» каши времени в эпоху фастфуда нет. Поэтому, по правде говоря, меню ресторана было собранием компромиссов, и больше было не русским как таковым, а a'la russ. Время — деньги. Может быть позже, когда заведение раскрутится, можно будет поставить настоящую печь, а не электроподделку, и организовать ночную смену для соблюдения традиционных способов приготовления национальных блюд.
Валя вернулась на кухню и ещё раз посмотрела на заготовки и полуфабрикаты, всё ли промаркировано, всё ли подписано ,все лю соответствует это долбанному плану ХАССП и всем правилом пищевой безопасности. О первом рабочем дне хочется в последствии прочесть ревю. а не некрологи.