Хью Уолпол – Призрак потерянного озера. Поместье Вэйдов. Госпожа Лант (страница 28)

– Зачем говорить что–то против него? – у меня было неприятное чувство, что я цитирую какое–то стихотворение, но что я еще могла ответить? – Зачем не сказать что–нибудь за себя?

Лицо Эрика озарилось. Я уже и забыла, что у него такие синие глаза.

– Эмили, вы хотите сказать?..

– Эрик, ты же знаешь: Эмили нужно поскорее лечь, – с упреком прозвучал голос Элис. И она повела меня в комнату, захлопнув дверь без малейшего сострадания к Эрику.

– Спокойной ночи, Эмили, – сказал он за дверью. – Я все–таки приготовлю машину, может быть, вы передумаете.

– Вы знаете, дорогая моя, я думаю, что он прав, – сказала Элис, помогая мне улечься. – Это было очень мило с вашей стороны – согласиться пожить здесь еще немного, но мы этого не заслуживаем. У вас нет никаких оснований подвергать себя опасности ради нас. Может быть, вам лучше было бы уехать, как вы и собирались, и предоставить нас самим себе. – Заботливо заворачивая меня в одеяло, совсем как мама, Элис продолжала: – Если вы… не хотите, чтобы вас вез Эрик, мы с Луи можем взять вас с собой. Мы с ним все равно скоро возвращаемся в Нью–Йорк. Я устаю от этого дома. – И она вздохнула.

– Я пообещала, что останусь, – сказала я довольно упрямо, так как понимала, насколько неразумно было давать такое обещание. Хотя, конечно, к этому не надо относиться слишком серьезно. – И сейчас я не очень хорошо себя чувствую, чтобы куда–то ехать. Лучше дождаться утра, хорошенько выспаться и потом решать.

Но хорошенько выспаться мне не удалось. Меня мучили кошмары, я часто просыпалась. Один раз, где–то на грани сна и бодрствования, мне показалось, что я слышу далекий крик. Я прислушалась… ничего похожего на крики. Наверное, это продолжение моих кошмаров. Я снова уснула.

Когда я окончательно проснулась, дождь прекратился, и солнце было уже высоко. Я посмотрела на часы – почти одиннадцать. Я проспала бы и дольше, до самого полудня, если бы не шум, доносившийся снаружи, – такой сильный, как будто я снова оказалась в городе. Господи, что должно было случиться, чтобы нарушить вековую тишину этих мест? Я подошла к окну и выглянула наружу. На берегу озера столпилось много народу. Откуда взялись все эти люди? Там были одни мужчины, и среди них я узнала сначала Эрика и Бертрана, потом – Луи и Гаррисона. Но остальных я видела впервые, некоторые из них были в военной форме. Один из тех, кто был в штатском, смахивал на Фрэнка Калхауна, но я могла ошибиться. Что могло его привести сюда? Что их всех привело сюда? И зачем они столпились на берегу озера? Что можно потерять в Потерянном Озере?

Единственный способ выяснить все – это спуститься и спросить. Я чувствовала себя вполне прилично, если не считать легкой слабости и головной боли, которые происходили скорее от того, что я выпила, а не от того, что тонула. В дверь постучали. Кора, немного растрепанная и очень взволнованная, внесла поднос с завтраком.

– Миссис Гаррисон думает, что вам лучше поесть у себя в комнате, а то тут повсюду снуют полицейские…

– Полицейские! Здесь что – произошло… преступление? – Может быть, кто–нибудь похитил сокровища, и теперь я наконец узнаю, что они из себя представляли.

Кора посмотрела на меня, и сквозь подавленность на ее лице проступило что–то вроде удовольствия от того, что она первой сообщит мне такое необычайное известие.

– Они обыскивают озеро, – сказала она. – Ищут мисс Рене.

Я тяжело опустилась на кровать. Должно быть, я неправильно поняла. Что может Рене делать посреди озера, если только она… Нет, не может быть, здесь явно какая–то ошибка.

Коре не нужно было быть очень прозорливой, чтобы догадаться, о чем я думаю.

– Боюсь, это правда, мисс.

И она довольно бессвязно пустилась рассказывать, что произошло. Мне постоянно приходилось останавливать ее и переспрашивать, чтобы уловить суть этой истории. Кажется, дело было так: миссис Гаррисон принесла Рене завтрак, но ее комната оказалась пуста, постель нетронута, а к подушке была пришпилена записка следующего содержания:

«Безумно сожалею, что так вышло.

Прошу прощения – за все.

Ухожу к Озеру».

После неоднократных появлений Призрака для миссис Гаррисон это могло означать только одно. Она побежала с этой запиской к Луи, но он отказался поверить, что его сестра могла решиться на самоубийство… и уверял всех, что у записки должен быть какой–то другой смысл. Однако Бертран с Эриком все же отправились к озеру, и там они нашли скомканное платье Рене. Эрик тут же вызвал полицию, хотя Бертран считал, что все это «не более чем очередная выходка Рене с единственной целью – привлечь всеобщее внимание» и что Рене вообще не из тех, кто способен убить себя.

Я почувствовала, что готова согласиться с мнением Бертрана. Тогда я не могла представить себе, что именно, какие страшные события могли толкнуть Рене покончить с собой. У меня даже в голове не укладывалось, что Рене, красавица и убежденная эгоистка, может причинить вред своей священной особе. И, наоборот, казалось очень убедительной мысль о том, что Рене решила таким образом заставить всех поволноваться за себя, – может быть, чтобы избежать расплаты за какой–нибудь неблаговидный поступок. Я изложила все это Коре, но она только покачала головой.

– Вы просто не знаете, как обстоит дело. Ведь мисс Рене была безумно влюблена в мистера Бертрана с самого что ни на есть детства. А он завлекал ее, и тут же волочился за каждой встречной женщиной. О многих она знала, о других догадывалась, – об этом все знали. Ну, вот она наконец и не выдержала.

– Вы хотите сказать, что Бертран и Рене были обручены? Или у них просто было… взаимовлечение?

Кора вновь покачала головой.

– Они никогда не решились бы на это – ни он, ни она. Им было прекрасно известно, что старик думает по поводу браков внутри семьи. Особенно его заботило будущее этих его внуков. К тому же я далеко не уверена, что мистер Бертран горел желанием на ней жениться. Позже, когда он обручился с миссис Калхаун – она тогда, разумеется, была еще мисс Фишер… это было до того, как я поступила работать в этот дом, но об этом знает вся деревня, – так вот, тогда мисс Рене грозилась, что убьет себя. Но дядя отправил ее путешествовать во Францию, а когда она вернулась, мистер Бертран уже разорвал помолвку с миссис Калхаун.

– Так их свадьба расстроилась из–за Рене? Кора задумалась.

– Не знаю, мисс. Одни говорят, что мистер Бертран просто разузнал, что у миссис Калхаун далеко не так много денег, как она пыталась представить, а другие считают, что это мисс Рене выкинула что–то невероятное, чтобы помешать им. По–моему, миссис Гаррисон об этом знает, но мне она не рассказывала. Говорит: это не мое дело.

Тут я вспомнила, что решила быть щепетильной по поводу откровенных разговоров с прислугой, но отмела эти мысли в сторону. Это было так глупо с моей стороны – не дать Коре высказаться при нашей первой встрече. Теперь я просто обязана разговорить ее.

– Даже если Бертран охладел к Рене, я все равно не вижу причин для самоубийства. Я еще понимаю – когда он обручился с Джойс Фишер, но теперь…

Глаза Коры буквально округлились, и она уставилась на меня со смешанным выражением удивления и недоверия.

– Вы что, хотите сказать, что вы этого не знаете? Но ведь это видно всякому, кто не совсем слепой. Он же на вас глаз положил, и должно быть по правде, потому что достаточно посмотреть на те вещи, что вы с собой привезли, чтобы понять, что денег у вас негусто.

Искренне не заметив своей бестактности, Кора продолжала:

– Вчера вечером, прямо перед обедом, они крепко поругались. Я накрывала на стол в соседней комнате, и не могла же я заткнуть уши. Я пыталась как–нибудь звякнуть тарелками, чтобы они знали, что я там, но они так увлеклись, что ничего не замечали.

– Передо мной вам не нужно оправдываться, – заверила я ее. На языке у меня так и вертелось: продолжай, продолжай рассказывать. О чем они говорили? – но вслух сказать я этого, конечно, не могла.

Слава богу, Кора, не нуждалась в поощрении.

– Он ее отчитывал – за то, что она вас вчера так напугала. Говорил, что она обманула его доверие. А она сперва смеялась, потом расплакалась… – Кора запнулась. – Очень это было нехорошо с ее стороны – такая опасная затея: нарядиться привидением и спихнуть вас в воду! Вы же могли утонуть.

– Разумеется, – сухо сказала я. Для меня не было большой неожиданностью, что купанием в озере я обязана Рене. Вероятно, ту отраву в кофе, выпитый бедной Маргарет, тоже положила она. И ко мне она приходила в тот день вовсе не для того, чтобы предложить платье, а для того, чтобы полюбоваться на дело своих рук. Замечательно то, что, хоть Рене и была уверена, что мне не до нарядов, она все–таки выбрала платье, испорченное в прачечной. Чисто французская расчетливость. Кора вернулась к основной теме.

– В общем, он говорил, что любит вас и собирается на вас жениться. И что если мисс Рене все еще мечтает выйти за него, пусть лучше выкинет это из головы, особенно после того, что она сделала, и что это было чистое безумие, но что это неудивительно, так как в этой семье все давно посходили с ума. А вы уверены, мисс, что не собираетесь выходить за мистера Бертрана?

– Впервые об этом слышу.

– А–а… – Какое–то время она переваривала полученные сведения. – Ну, может быть, вам все равно следует знать, что прошлым летом, когда я только поступила сюда, тоже были всякие разговоры о том, что он тайно женат. Так получилось, что я слышала, – я не собиралась подслушивать, но знаете, так бывает, что начнешь слушать и не можешь остановиться, да и не затыкать же уши? – так вот, мисс Маргарет приставала с этим к нему, а он чем–то грозил ей, если она кому–нибудь об этом расскажет. Мисс Маргарет, конечно, иногда может вообразить невесть что. А когда я заговорила об этом, с миссис Гаррисон, она велела мне заткнуться, прямо, знаете, накричала на меня, отрезала – и все. Наверняка она что–то знает об этом.