Хью Уолпол – Призрак потерянного озера. Поместье Вэйдов. Госпожа Лант (страница 27)

Мое появление можно было сравнить, как подумалось мне тогда, с театральными выходами Маргарет или Рене. Все сидели и пили кофе, но, когда я вошла не очень твердой еще походкой, все вскочили как по команде и окружили меня, наперебой говоря, что у меня изнуренный вид, что я легкомысленно отношусь к своему здоровью, что мне лучше было бы оставаться в постели, – в общем, все те слова, которые произносят в подобных случаях. Я опять пожалела, что должна ждать до утра и что уехать немедленно никак нельзя. И может быть, несмотря ни на что, поездом все же безопаснее… но за эти сомнения я разозлилась на себя.

Смущенная всеобщим вниманием, я закашлялась.

– Я должна была сюда прийти. Я должна сообщить вам одну вещь.

– Наверняка с этим можно было подождать и до завтра, – возразил мистер Мак–Ларен. – Милая моя, я и выразить не могу, как я огорчен этим… несчастным случаем.

Мне стало ясно, что даже он не верит в несчастный случай, хотя никто наверняка не рассказал ему, как все произошло.

– Это необходимо сделать сегодня, – ответила я. – Потому что завтра… Завтра я уезжаю. Мне жаль, что я не могла предупредить заранее, но… то, что произошло, – это уж слишком…

Внезапно я почувствовала такой прилив слабости, что пошатнулась. Эрик рванулся поддержать меня, и моя решимость не слишком доверять ему окончательно рухнула.

Но до кресла меня довел Бертран, который и остался стоять рядом с выражением заботливой обеспокоенности на лице.

– Мы не заплачем, если вы нас покинете, – резко сказала Маргарет. – Это только к лучшему – и для вас, и для нас, – добавила она.

– Нет, это не так, – запротестовала Рене. – Нам всем будет очень не хватать Эмили. Но мы понимаем, что так будет лучше. – Она сердечно улыбнулась мне, но я не могла заставить себя улыбнуться в ответ.

– Это самое разумное из всего, что она могла бы предпринять, – энергично сказала Эллис. – И я думаю, дядюшке не стоит подыскивать себе новую секретаршу до тех пор, пока мы не разберемся в том, что здесь происходит. Это, конечно, никак не связано с вами, дорогая моя, – повернулась она ко мне. – Это наша вина, что вас во все это втянули. Вы ни в чем не виноваты, и мы все были к вам несправедливы, но мы считали…

– Я совершенно согласен, – поспешно вмешался Луи, прежде чем я успела услышать, что именно они считали. – Я предлагаю…

Но в это время старик взорвался:

– Замолчите же, вы все! Это мой дом, и мне решать, что здесь предлагать, а что нет!

Элис взяла его за руку.

– Без твоего согласия, дядюшка, ничего и не произойдет. Мы все хотим знать, что ты думаешь об этом. Но давай–ка ты сначала спокойно сядешь и…

Старик только отмахнулся от «ее.

– Мне надоело, что мне морочат голову! Мне надоело, что моих секретарей запугивают… что им угрожают… пугают до смерти… издеваются как могут, – и все для того, чтобы заставить их уехать. Я прекрасно знаю, что вы думаете о деле всей моей жизни. Но ведь даже если это просто дилетантское увлечение, как вы думаете, я имею право этим заниматься столько, сколько хочу.

Маргарет открыла рот, чтобы что–то сказать, но Бертран предостерегающе посмотрел на нее, и она промолчала.

– Я не знаю, кто из вас виноват в том, что происходит, – продолжал старик. – Может быть, вы все виноваты. Но это не имеет значения. Вам всем всегда было наплевать на мои пожелания, на мои нужды – наплевать на меня. Я устал от всех вас и от того, что вы вытворяете. Вас всех интересуют лишь сокровища.

– А что, дядюшка, – начал Луи, – они и правда?..

– Вы это узнаете в свое время – когда я этого захочу, а не когда вы захотите. Я терпел вас все это время, потому что мы – одна семья. Но всему есть предел, семейным привязанностям тоже. И за ним… – он сделал выразительный жест, – семейные узы рвутся.

– Ах, дядюшка, – запричитала Рене, – ты просто не понял…

Луи сделал ей знак помолчать.

– Пусть дядя скажет все…

Мистер Мак–Ларен набрал побольше воздуха.

– Я не хочу делать никаких выводов, я не хочу никого обвинять. Сейчас уже слишком поздно. Все, что я хочу сказать, – мисс Пэймелл – лучшая секретарша из всех, кто был здесь за много лет. – Эти слова натолкнули меня на мысль, что мои предшественницы были как–то уж особенно некомпетентны. – Если вам удастся выжить ее отсюда, я завещаю все, что у меня есть, музеям. Я уже послал за своим адвокатом, он приедет из Бостона в конце недели, чтобы составить мое новое завещание. И вам все равно нет смысла… что–либо предпринимать теперь, – вы не знаете, что написано в моем нынешнем завещании. – Он повысил голос, чтобы перекричать поднявшийся шум. – Это все. Я не намерен спорить. Я старый, измученный человек. Спокойной ночи всем вам. – Он поклонился мне и вышел из комнаты.

В комнате повисла мертвая тишина, которую я решилась нарушить:

– Я уверена, что он в действительности не думает так, как говорит.

– Нет, он так сделает, – простонала Рене. Она умоляюще протянула ко мне руки. – Я думаю, что Эмили просто могла бы передумать и остаться здесь. А потом, через некоторое время, наделать каких–нибудь ошибок, когда сядет печатать. Тогда он вас уволит и не сможет уже свалить это на нас. Никто не засмеялся. Они молча смотрели на меня. Не рассчитывая на мое согласие – да и как они могли на него рассчитывать после всего, что произошло, – но все же с надеждой. Им больше ничего не оставалось – только надеяться.

Рене повернулась к Бертрану:

– Скажи ей, скажи, как это важно.

Бертран внезапно побледнел, и, когда он заговорил, голос его звучал как–то глухо:

– Рене, как ты можешь просить меня о таком?

– Послушайте, – обратилась я сразу ко всем, – не хочу показаться вам бесчувственной, но меня это все абсолютно не касается. – Голос у меня дрожал все сильнее и сильнее. К ужасу своему, я поняла, что сейчас расплачусь. – Меня… меня же чуть не убили сегодня… и я даже не знаю, за что. И знать не хочу. Я просто хочу у до–омой.

Эрик успокаивающе положил мне руку на плечо.

– Вы абсолютно правы. Завтра вы уедете и забудете обо всем. Только и всего.

Бертран, прищурившись, улыбнулся мне.

– Забудет ли? Я хочу сказать, – пояснил он, хотя я и сама задавала себе тот же вопрос, – сможет ли она когда–нибудь избавиться от угрызений совести, если она сейчас вот так возьмет и уедет, оставив нас в таком положении.

– Ну, она сможет утешиться мыслью о том, что облагодетельствовала музей, – заметил Эрик. – Как истинный гражданин, заботящийся о благе общества, она должна быть рада тому, что все окажется в таких надежных руках.

– Разумеется, тебе не о чем беспокоиться, – ядовито сказал Бертран. – Ты привык к простой и неприхотливой жизни. Но мы–то другие…

– Именно, – подхватила Рене. – Луи, ты самый старший. Скажи Эрику, чтобы он не давил на Эмили.

– Не могу, – ответил ее брат. – Не могу, потому что, хоть это мне и невыгодно, я знаю, что он прав.

Эрик отвесил Луи поклон. Потом протянул мне руку.

– Пойдемте, Эмили. Вам лучше подняться к себе в комнату и снова лечь в постель. У вас измученный вид, а нам надо выехать пораньше.

– Вы что, не можете остаться на день–другой? – вышла из себя Маргарет. – Мы, мы вам заплатим!

– Вам это ничего не стоит – остаться ненадолго, а для нас это так много значит, – взмолилась Рене. Она молитвенно сложила руки. – Ну, Эмили, дорогая, останьтесь хоть ненамного. Я уверена, что все будет хорошо.

Вместо меня ледяным голосом ответил Эрик:

– Мы не можем просить ее подвергаться опасности ради нас. Луи на это мрачно кивнул.

– Опасность, опасность! Какая опасность? – упрямо сказала Рене. – Вы все сгущаете краски. Я считаю, что это было просто… недопонимание.

Элис засмеялась и долго не могла успокоиться. Я тоже попыталась усмехнуться, но это вышло очень неубедительно.

– Я очень признательна всем за такую неожиданную привязанность ко мне, но, к сожалению, я не могу остаться. Это совершенно исключено.

Бертран, склонился ко мне.

– Если вы останетесь, Эмили, – тихо заговорил он, – то обещаю вам – нет, я вам клянусь, – что несчастных случаев больше не будет. Я вас защищу, положитесь на меня. Даже ценой своей жизни, если потребуется. – Его голос перешел в шепот. – Эмили, передумайте, ну, пожалуйста. Это так много значит для меня – для всех нас.

Эрик иронически рассмеялся, и это помогло мне решиться. Если я после всех этих слов уеду, это будет просто слишком.

– Ладно, – сказала я, – я останусь ненадолго, но запомните: еще один «несчастный случай», и меня уже ничто не остановит – даже если придется добираться пешком до самого моего дома.

Глава 17

– И все–таки вы допустили ошибку, – сказал Эрик, доведя меня до дверей комнаты.

– Я останусь на день или на два – до тех пор, пока у вашего дедушки не пройдет плохое настроение. Я не могу так поступить с вами – со всеми вами: уехать и оставить вас в таком положении.

Эрик криво усмехнулся.

– Вы не можете расстаться с Бертраном, это вы хотите сказать?

Я по–настоящему разозлилась и ответила очень резко:

– Разве вы сами не выигрываете, если я остаюсь? По–моему, не меньше, чем он.

– Я не хочу ничего выигрывать, даже если бы было что! – в свою очередь огрызнулся он. – По крайней мере ни деньги, ни сокровища – такие сокровища. Господи, я совсем заговариваюсь. – Он посмотрел на меня. – Поймите, Эмили, Бертран – мой брат. Я не могу предостерегать вас – я не могу даже слова сказать против него…