Хёнсук Пак – Воплощение желаний (страница 25)

Мне хотелось остановить ее, сказать, что остался всего один день, что не стоит нарушать табу за сутки до окончания срока, но мне не хватило духу. Ее решимость показалась мне твердой и даже непоколебимой.

Вернувшись домой, я обнаружил Чжеху, пакующего вещи.

– Хочу сначала сложить свое барахло. На следующей неделе собираюсь съехать к бабушке и перейти в другую школу.

– Ты уже сообщил тете? Она тебе разрешила? Судя по тому, что ты собираешь вещи, она не против. Неужели так легко согласилась? Наверное, ты сказал ей про наследство и потому она одобрила?

– Нет, я пока еще не говорил с ней. Ничего страшного, сообщу, когда буду переезжать.

М-да, братец совсем ничего не боится. Как же он собирается выстоять, когда его настигнет буря тетиного гнева?

– Послушай, не подставляй мою маму. Она и так слишком близко к сердцу принимает твои чудачества. Если с ней что-то случится, я этого не переживу. Надеюсь, ей-то ты сообщил?

– Да, конечно сказал. Она настойчиво предлагает убеждать маму наследством. Мы все решили, вот я и предупреждаю тебя. Теперь мне можно говорить.

Значит ли это, что его волшебный срок истек? Что сегодня последний день?

– Моя бабушка не обещала отписать мне наследство. Мы даже не поднимали эту тему. В тот день твоя мама озвучила такую возможность, а я не стал отрицать. Честно говоря, я сам пошел к бабушке и напросился пожить у нее. Она была против и не желала еще больше обострять отношения с моей мамой, поэтому я навещал ее при каждом удобном случае и упрашивал взять меня к себе. Даже специально ходил без зонтика под дождем, чтобы разжалобить старушку.

– А зачем ты выскочил на дорогу? Чтобы попасть под машину и бабушка пожалела тебя еще больше?

– Как раз в тот день я узнал, что мама хочет остаться подольше за границей.

Чжеху снова начал складывать вещи. Значит, для него стало потрясением, что родители захотели продлить командировку. Я очень удивился, потому что совсем не ожидал от него такой реакции.

– Ты точно хочешь жить у бабушки? Тебе плохо у нас?

Мне стало грустно. Я слишком сильно его гнобил. Каждый божий день говорил сквозь зубы, злился и срывал на нем раздражение. Если бы на его месте был бездомный, вынужденный ютиться у чужих, тот разревелся бы от обиды.

– Нет, вовсе нет. Знаешь, как здорово мне жилось с тобой в одной комнате? Ты даже не представляешь, как хорошо просыпаться среди ночи и слышать рядом чье-то дыхание. Я решил все тебе рассказать. Интересно, почему я на самом деле переезжаю?

Ясен пень, ему хочется находиться рядом с родным человеком, с которым можно вместе дышать, есть, смеяться и спать. И это будет не такой грубиян, как я, а заботливая и любящая бабушка. Внезапно мне захотелось ласково похлопать Чжеху по спине. Эх, если бы я знал об этом раньше! Тогда бы не злился на него.

– Потому что мама вернется, если я перееду к бабушке.

– Что?

– Она не стерпит этого и сразу же возьмет билеты обратно.

Мама тоже так говорила – что это будет самый действенный и быстрый способ заставить тетю приехать домой. Но я не представлял, что Чжеху сам додумается до него.

– Честно говоря, я ни разу не жил с бабушкой. Мы даже встречались изредка, так откуда у меня появилось бы желание пожить у нее? Только, пожалуйста, не думай, что я использую ее в своих целях. Мне стало жаль одинокую старушку, и я решил, что в любом случае для нее так тоже будет лучше.

Оказывается, Чжеху делал это ради тети. Я понял, что больше всего брат желал вернуть ее домой.

– А ты получил свое на сто процентов! – сказал я.

– Пока еще рано говорить, на сто или нет, но все происходит так, как я хочу. Если честно, немного страшно, что мама догадается о моем коварном плане. В таком случае мне не поздоровится. А еще боюсь, что бабушка узнает правду. Представляешь, как она разочаруется? Она ведь думает, что я уговариваю ее, так как очень люблю.

– Чего ты переживаешь? Ведь никто ни о чем не узнает, если я буду молчать как партизан. Ничего не бойся, я никому не выдам твой секрет до самой смерти.

– В самом деле? – улыбнулся брат.

Он добился успеха. Чжеху – единственный из всех посетителей кафе «Кумихо», включая меня и знакомых, у кого исполнилось сокровенное желание. Отец Ёнчжо не сумел устроить праздник в день рождения дочери, его желание не совпало с заветной мечтой Ёнчжо, в итоге его план не осуществился на сто процентов.

– У тебя сегодня последний день? Или вчера был? А ты сжег купленную вещицу? – поинтересовался я у кузена.

Но он уже успел уснуть, плашмя повалившись на кровать.

– Боже мой! Он уже упаковал вещи? – изумилась мама, заглянув к нам в комнату утром. – Чжеху, не зазнавайся, когда станешь богачом, и не забывай свою тетю. Я слышала, что у твоей бабушки огромное состояние. Мне настолько любопытно, что я потеряла сон.

Она упрямо твердила про версию с наследством.

Пока мама готовила нам завтрак, я отрешенно смотрел ей в спину.

– Ты чего? Хочешь что-то сказать? Ты меня прожжешь своим взглядом, – не оборачиваясь, сказала она.

– Нет, не хочу.

– Тогда в чем дело?

– Так, просто. Спасибо тебе.

На меня накатила внезапная волна благодарности за то, что она всегда со мной. Мама резко оглянулась:

– Ты что-то странный сегодня. Такой благодарный, а купленную нам одежду взял и выкинул? Знаешь, как отец расстроился? Скажи честно, ты ведь психанул и выкинул ее, ведь так? Куда ты ее отнес? Может, пойти поискать на том месте? Как думаешь, она все еще там?

– Потом, когда буду зарабатывать, я куплю вам с отцом одежду. В универмаге, в дорогущем отделе премиум-товаров.

– Ой, дождешься от тебя! Быстрее будет попросить денег у Чжеху и купить на них.

Что ни говори, а у моей мамы врожденный талант портить настроение. Но все равно я был ей благодарен.

Кафе «КУМИХО»

Последний день… Когда я выходил из аудитории, Чирэ пошла за мной. Я вспомнил слова, которые она сказала вчера, – что не сможет соблюсти правила. Неужели подруга собирается нарушить табу сейчас?

– Сегодня последний особый день, – сообщила она. – Я решила пренебречь правилом. Чтобы соблюсти его, я не должна говорить тебе кое о чем, но мне хочется обязательно рассказать. Сону, если боишься, можешь только слушать меня, тебе не нужно отвечать или поддакивать. В таком случае ты не нарушишь запрет.

Чирэ оказалась смелой девчонкой. На ее лице не было ни капли сомнений. Она добавила, что нарушение табу не смертельно, но никто не знает, что за этим последует. Неизвестно, обернется ли оно ветерком или разрушительным тайфуном.

– Я ела в кафе «Яблочную нежность» и купила вязаные перчатки. Два дня от особого срока я отдала Симхо и получила оставшиеся восемнадцать. Но я не пожила той жизнью, о которой страстно мечтала. – Чирэ замолчала и сделала глубокий вздох. – Сону! Может быть, ты страдаешь провалами памяти? Нет, в таком случае больные забывают недавние события, но потом те всплывают в памяти… Слушай, у тебя нет рассеянного склероза?

Что за чушь она несет? Откуда склероз в моем возрасте? Из-за него же умирают клетки мозга. Если у меня уже такая страшная болезнь, то как мне жить дальше? Не хватало ее накаркать!

– Ты издеваешься?

– Нет склероза?

– Конечно нет.

– Я тоже так думаю, вот почему сейчас нарушу табу. Сону! Ты совсем не помнишь ничего связанного с сундэ, но тот случай невозможно забыть напрочь, как будто его никогда не было, потому что каждый раз, встречаясь с тобой взглядом, я вспоминала о нем. Мне казалось, что с тобой происходит то же самое. По крайней мере, так было до тех пор, пока мы не заполнили опросники и не попали в кафе «Кумихо». Наверняка после того, как ты записал свое сокровенное желание и отправился туда, ты и забыл о случае с сундэ. У тебя ведь тоже есть вещь покойника из кафе? Мне кажется, что это плата за колдовскую вещицу: ты отдал за нее то время, когда мы с тобой случайно встретились возле «Меги».

– Значит, мы с тобой правда пересекались возле универмага?

– Вот именно. В тот день падал густой снег и стоял такой холод, что, казалось, сопли замерзнут и превратятся в сосульки. Я переходила дорогу с пакетиком сундэ. В то время моя мама была беременна. Папа уехал в командировку, а она страдала от токсикоза и ничего не могла есть. Неожиданно она сказала, что ей захотелось сундэ из ресторанчика, который находится в самом начале рынка. Я купила его и переходила дорогу, когда бумажный пакет с едой порвался. Я застыла посреди проезжей части и не знала, что делать. В тот момент мимо шел ты и увидел меня. Рядом с тобой была парочка приятелей.

Если все так, этот случай не мог просто стереться из архива моей памяти.

– Ты свернул пакет в форме кулька и начал аккуратно складывать туда чистые кусочки сундэ, только те, которые можно было есть. Светофор переключился на красный, начали сигналить машины, но ты не обращал никакого внимания. В тот день на тебе были белые шерстяные перчатки – кажется, новые. Но они запачкались и стали грязно-серыми. Собрав в кулек кусочки сундэ, ты взял меня за руку и перевел через дорогу.

Чирэ замолчала и пристально посмотрела на меня. Я не мог забыть такое. Если я не заплатил этими воспоминаниями за злосчастную записную книжку, то у меня действительно склероз.

– С того дня я запала на тебя. Все время думала, что когда-нибудь поговорю с тобой о том дне и поблагодарю, потому что не успела тогда. Вот только, как ни странно, от смущения я не могла сказать тебе ни слова. Казалось, ты тоже хочешь со мной заговорить, но не решаешься. Я видела это и знала, какой ты, тем не менее все равно мечтала когда-нибудь рассказать тебе о том дне. Однако знаешь, чем больше проходило времени, тем труднее становилось заговорить с тобой. Как только я собиралась раскрыть рот, у меня начинало бешено колотиться сердце.