Хёнсук Пак – Ресторан «Кумихо». Кастинг для покойников (страница 13)
Ошибка
Внезапно пошел дождь. Постепенно он становился все сильнее. Путники, оказавшиеся на пустынной равнине под открытым небом, были беззащитны перед ненастьем.
– Впервые в жизни попал под такой ливень. Чувство, будто начался всемирный потоп, – заявил певец. Он свернулся в клубок, как личинка.
– Вот и я впервые вижу такой. Ну и ну, до чего же нам не везет. Мало того, что от холода нет никакого спасенья, а теперь мы стали похожи на промокших мышей. А что с нами будет, если после дождя снова начнется этот смертельный холод? Мы же превратимся в сосульки! Нет-нет, даже не хочу думать об этом. – Лицо Мёнсика скорчилось в гримасе ужаса.
– Я как-то попадала под такой дождь. Кажется, лет семь назад. Разразился ужасный ливень. За какой-то час стихия поглотила весь город.
Кусыль рассказала, как семь лет назад чуть не погибла.
Она тогда жила в Пусане. В тот роковой день она спускалась в метро. Вниз по ступенькам стекала дождевая вода. Но всего через несколько минут произошло из ряда вон выходящее событие. Дождь, который лил как из ведра уже в течение нескольких минут, совпал по времени с морским приливом. Потоки воды все не убывали и уже поглотили весь город. Она залила широкие улицы, сверкающие неоновым светом, и хлынула по ступенькам под землю. На станции метро начался хаос. Люди боролись не на жизнь, а на смерть, чтобы оказаться на поверхности. Кусыль тоже еле-еле выбралась. Она рассказала, что в тот день на станции погиб человек и было много пострадавших. Не имея возможности добраться до дома, она переночевала в гостинице неподалеку от метро. Но на этом все не закончилось. Когда она пришла домой на следующий день, оказалось, что ее импортную машину, которую она купила после долгих и серьезных раздумий и практически не ездила на ней, опасаясь поцарапать, и бережно хранила на подземной стоянке, залило. В результате потопа ее новенький автомобиль оказался погруженным в дождевую воду по самую крышу.
– Если бы ты в тот день не выбралась из затопленной станции метро, то не попала бы в такую ужасную ситуацию! Жаль! – пошутил Сучжон.
– Как ты можешь такое говорить? Жаль, что я не умерла?
Нельзя было утверждать, что он сказал неправду. Но понять можно было и Кусыль.
– Вообще-то я имел в виду…
– То есть ты имел в виду, зачем я не утонула, а выжила? Так получается?
Певец хотел сказать что-то в свое оправдание, но в этот раз, опасаясь реакции Кусыль, промолчал.
– Мне крупно повезло, что я не умерла в тот день. Последующие семь лет были лучшими для меня. Как мне было бы обидно, не получи я такого опыта. – Синюшное лицо Кусыль на мгновение озарилось улыбкой. Похоже, она вспоминала самые светлые моменты своей жизни.
– Ты, наверное, любила? – предположил Мёнсик.
– Ой, как ты догадался? – Лицо Кусыль еще больше просветлело, но длилось это недолго. Вскоре оно снова омрачилось, вероятно, под влиянием других воспоминаний.
– А он разбил тебе сердце? – Покачал головой Мёнсик, скользнув по ней взглядом.
– Чего уж тут скрывать? Да, он меня бросил. Придя сообщить, что разлюбил меня, заодно прихватил с собой новую пассию. А потом спокойно развернулся и ушел. Да еще и положив руку на плечо новой девушки. Они были такие довольные, шли рядом и все время смеялись. Как передать словами мои чувства, которые я испытала в тот день? – Она тяжело вздохнула.
– И что? Неужели ты умерла из-за того, что тебя бросил мужчина?
– А кто сказал, что я умерла по этой причине? В тот день я впервые в жизни перенесла страшное унижение. Не только потому, что он открыто сказал мне, что разлюбил. С кем не бывает, можно любить и разлюбить. Я вполне допускаю такое. Но зачем нужно было приводить новую девушку? Если бы не это, я бы не чувствовала себя такой униженной. У меня было чувство, будто об меня вытерли ноги.
– Ну и ну, и ты умерла из-за унижения? Из-за оскорбленного достоинства? Из-за та-кого пустяка? Да это забудется без следа через год-два.
– Легко вам говорить. Я никогда не смогу забыть это. Унижение перечеркнуло семь самых счастливых лет моей жизни.
– Уф, какая ты сложная. Если все будут умирать из-за таких пустяков, кто же останется в живых на планете?
Так Кусыль и Сучжон, потирая синеватые лица, убеждали друг друга каждый в своей правоте.
– Послушай, каждый считает свою проблему самой серьезной. Ты ведь тоже оказался здесь по какой-то причине. Не надо так легко судить о чужих проблемах. Разве обязательно говорить о них с таким сарказмом? – С упреком поцокал языком Мёнсик.
– А что? Я ведь не могу знать истории чужих любовных отношений. Но он, конечно, самый настоящий мусор. Это гадко – прекратить отношения таким унизительным образом. А тебе нужно было с самого начала хорошенько присмотреться к нему. Как ты могла встречаться с таким подонком? Эх, да ты совсем не разбираешься в людях. – Реплики Сучжона ничуть не утешали Кусыль и только подливали масла в огонь.
– Эй, певец! А ты хоть и мошенник, но в делах сердечных, кажется, имеешь принципы. Благодаря этому ты немного реабилитировался в моих глазах, дружище. – Смягчился к нему Мёнсик.
– Ведь я же интеллигент, и по крайней мере знаю, как не надо поступать, – заявил Сучжон. – Представляете, какую душевную травму получит девушка, если сказать ей в лицо: я разлюбил тебя, давай пожелаем друг другу счастья и расстанемся? Поэтому я предпочитаю не выяснять отношений, если любовь прошла. Просто меняю номер телефона и молча исчезаю из ее жизни. А если нет возможности сменить номер, то не беру трубку до тех пор, пока она не устанет звонить.
– Молча исчезаешь? И просто не берешь трубку? – повторил Мёнсик.
– Да.
– Ну и ну. Ты считаешь это правильным?
– А что? Разве не галантно? Зато не нужно выяснять отношения, – ответил Сучжон, очень довольный собой.
– Ну ты даешь, интеллигент долбаный! Вот скажи мне, у тебя ум вообще есть? Ты же ведешь себя как подросток. Впервые за сорок с лишним лет встречаю такого типа, как ты, в котором вообще все не нравится. Я поторопился, дав тебе положительную оценку. В тебе же нет ни одной хорошей черты. Да и что с тебя взять, ты ведь не мог даже жить без посторонней помощи, – разочарованно произнес Мёнсик. – Неужели ты не понимаешь, что исчезать еще хуже? Ведь ты исчезал, потому что не имел смелости признаться в том, что разлюбил.
Мёнсик рассказал нам, что козырь мошенников – бесследно исчезать. Это так удобно – уйти на дно при угрозе разоблачения или в трудной ситуации, когда нужно думать и брать на себя ответственность. Всячески подлизываться к человеку и потом бросить, если больше нечего с него поиметь… И это так мучительно, когда ты не можешь даже дозвониться! Пересыхает во рту и кровь сворачивается в венах! Тот урод, который не заплатил ему за работу, тоже так себя вел.
– Ну что ж, ты полностью соответствуешь моим предположениям. Урод несчастный! Когда ты наконец-то станешь человеком? Ах да… Зачем я учу жить покойника? Ну, в общем, ты еще тот подлец, – осуждающим тоном добавил Мёнсик.
– Скоро начнется седьмой тур кастинга, – прокричал Саби.
– И зачем нам участвовать, если так и так не пройдем отбор? – безнадежно ворчали путники.
– Все равно нужно что-то делать. У меня поджилки трясутся при мысли об адском холоде. А вдруг нам повезет? – прокричал Мёнсик.
Оказывается, среди нас есть прирожденный оптимист! Когда он сердился и возмущался после очередного провала, казалось, он больше не будет участвовать в отборе. А вот теперь сам рвется на пробы и других зовет.
– Ладно, давайте попробуем. Кто знает, вдруг повезет? – Другие невольно поддались его уговорам.
Седьмой тур испытаний проходил под дождем. Поскольку команда «Два брата и две сестры» распалась после первого выступления, в этот раз каждый выступал по отдельности.
Снова все провалились.
Чего и следовало ожидать.
Участники отбора восприняли результаты седьмого тура довольно равнодушно.
– Вместо того чтобы готовиться к прослушиванию, будет разумнее подумать о том, как противостоять холоду, – с озабоченным видом произнесла Кусыль.
Ливень шел еще долго.
Прошло какое-то время. Наконец дождь медленно прекратился. Вскоре появился туман. Промокшие насквозь, все начали коченеть. Они разразились горестным плачем, тоскливый звук которого скорбным эхом отдавался в голой пустынной местности.
Ветер проникал в нашу плоть, пронизывая до костей. Наши мучения были нестерпимыми, и не было никакой возможности избавиться от них.
Внезапно я вспомнил последние слова Мачона. Если логическим путем додумать недосказанное им, то получается, что я ощущаю мучительный для остальных путников холод не в полной мере, а только на треть. Правда ли это? Но почему именно я?
Ну конечно! Если я чувствую холод только на треть, значит, я принципиально отличаюсь от товарищей по несчастью. Интересно, чем же? Ответ прост. Остальные, в отличие от меня, добровольно выбрали смерть, а я стал жертвой несчастного случая. Именно этим я и отличаюсь от них! Вот почему я чувствую холод только на треть, а мое лицо не покрывается синяками. Важно то, что и Мачон знает, что я не такой, как все. Значит, поэтому Саби страшно побледнел и перебил его, когда тот хотел что-то сказать!
– Уроды, не хотят признавать за собой ошибку! – Меня охватило отчаяние.
В это время кто-то резко схватил меня за локоть и потащил за собой. Это продолжалось недолго, но я заметил, что рука, схватившая меня, холодна как лед и сильно дрожит.