Хван Порым – Добро пожаловать в «Книжный в Хюнамдоне» (страница 36)
– Нет. Он хороший человек. Он и мой друг тоже.
– Хорошо. Просто в тот день вы показались мне расстроенной.
– Оно и понятно, – с задором произнесла Ёнчжу.
Сыну откинулся на спинку стула и некоторое время молчал. Затем выпрямился и снова заговорил:
– Мне еще кое-что интересно.
– Значит, снова придется отвечать? – по-прежнему веселилась она.
Сыну не понял, настоящее ли это веселье, но спросил:
– Почему вы мне рассказали? Кто тот человек.
Их взгляды встретились. Он заметил, что при упоминании бывшего мужа в ее взгляде что-то изменилось. В нем будто проглядывала тоска. И писатель убедился, что Ёнчжу только изображала задор.
– Я не хотела лгать, – спокойно ответила она.
– О чем?
– Бывает, когда чего-то недоговариваешь, это сродни лжи. Обычно это не доставляет проблем, но не всегда.
– Что вы имеете в виду?
– Когда человек спрашивает не просто так.
Сыну снова откинулся на спинку дивана, пробормотав:
– Не просто так…
Снова повисло молчание, которое нарушил Сыну:
– Я читал ваши тексты до нашего знакомства.
Ёнчжу подняла на него вопросительный взгляд.
– Читал и представлял, какая вы в жизни. По правде говоря, не такой я вас себе представлял. В тот день вы задали мне вопрос: что общего у меня с моими текстами? – сказал Сыну и заметил, что Ёнчжу все так же пристально на него смотрит. – Мне тогда тоже захотелось задать вопрос взамен: как вам кажется, похожи ли вы на то, что пишете?
– Спросили бы.
– Боялся смутить. И вы бы сказали, что не похожи. Я этого не хотел. С тех пор все вопросы я задаю не просто так.
Ёнчжу отвела взгляд в сторону, все так же не произнося ни слова.
– Но сейчас я изменил свое мнение. Вы похожи на свои тексты. И даже очень. Вы в них поникшая.
– Поникшая… – повторила она и улыбнулась.
– Грустная и поникшая. Но в жизни на вашем лице всегда улыбка. Поэтому я не мог вас понять. Вы меня заинтриговали.
Ёнчжу и Сыну сидели, откинувшись на спинку дивана, и наблюдали за легко одетыми людьми. Они спешили домой после работы. Проходили мимо и бросали равнодушные взгляды в окна книжного. Холода недавно отступили. На смену пуховикам пришли легкие куртки, которые иногда приходилось снимать и нести в руках. Казалось, можно спокойно идти на улицу в футболке.
– Ёнчжу… – заговорил Сыну.
– Да?
– Вы и дальше будете мне нравиться.
Она резко подняла на него взгляд.
– Я знаю, почему вы сказали про бывшего мужа. Чтобы я прекратил расспрашивать.
– Не для этого, – растерялась она.
– Ёнчжу, – чуть тверже начал Сыну, глядя ей в лицо, – сколько лет вы были замужем?
Она удивленно посмотрела на него, но он не отводил глаз.
– У меня тоже была девушка, с которой я встречался шесть лет. Самые длинные отношения в моей жизни. Но мы не поженились…
– Не для этого, – в замешательстве пробормотала Ёнчжу. – Я сказала про бывшего мужа, чтобы вы больше не надеялись.
– А я не перестану. Что здесь такого, что вы были замужем? – спокойно произнес он.
– Я тоже не думаю, что мой брак может нам с вами… В общем, я так не думаю. Разводы сейчас не редкость. Дело не в этом.
Сыну ждал, нисколько не изменившись в лице, и Ёнчжу продолжила:
– Важнее то, почему мы развелись…
Она ощутила, как начинает краснеть, и заговорила быстрее:
– Я разрушила свой брак – вот почему. Причинила много боли. Сама приняла решение уйти. Хотя любила его. В том смысле, в каком понимала любовь. Но в какой-то момент поняла, что я себе важнее. И вместо того чтобы пожертвовать жизнью во имя любви к нему, променяла любовь на свою жизнь. Ведь она для меня ценнее всего. Ради собственного комфорта я оставила человека. Так что не слишком-то я подхожу для отношений.
Договорив, она раскраснелась еще больше. Сыну молча уставился на нее. Похоже, эта женщина страшно терзалась чувством вины. Считала себя предельно эгоистичной, боялась причинить боль кому-то еще. Поэтому не хотела больше любить. Но Сыну никогда не встречал настоящих альтруистов, которые бы ни разу не заставили страдать другого. Сыну и сам ранил тех, кого любил. И его тоже считали эгоистом. Это задевало его, и он называл эгоистом оппонента. Обычное дело в отношениях. Ёнчжу тоже должна бы знать, что человеку свойственна любовь к себе.
Однако она не может пережить это и идти дальше. Забыть, что причинила боль другому человеку, оставила его одного. Память об этом ранит ее саму. И ее чувства можно понять. Случись такое с ним, возможно, он испытывал бы то же самое.
– Ясно. Я понимаю, о чем вы говорите, – выдавил Сыну.
– Спасибо, – сдержанно ответила Ёнчжу.
– Но… вас не радует тот факт, что вы мне нравитесь? – Он с нежностью посмотрел на нее.
– Я не это хотела сказать, – покачала она головой. – И все же…
– Предлагаю сегодня на этом закончить, – поднялся Сыну, уже не глядя в ее сторону.
Она проводила его до двери. Писатель остановился и спустя пару секунд повернулся и посмотрел на Ёнчжу. Ему стало тоскливо оттого, что нельзя просто обнять ее и погладить по спине. Рассказать, что все причиняют друг другу боль, сходятся и расстаются. Да она и сама хорошо это знала. И он не стал.
– Я был бы рад продолжить лекции. Вы не хотите?
– Конечно, хочу. Только я… – запнулась Ёнчжу, словно хотела спросить, не причинит ли это ему неудобств.
– Простите меня, – сказал Сыну и, поймав ее удивленный взгляд, продолжил: – Вам неловко из-за моих чувств.
Он спокойно смотрел на Ёнчжу, которая не смогла произнести ни слова. Стоял, не в силах сдвинуться с места.
– Ёнчжу. Я не предлагаю вам выйти за меня. Давайте просто любить друг друга.
С этими словами он кивнул в знак прощания и вышел за дверь. Фонари освещали ему путь. А Ёнчжу так и замерла возле двери, за которой он только что исчез.
Когда рядом много хороших людей
Минчжун впервые видел Чими такой веселой. Сончхоль говорил без умолку, радуясь, что хозяйка и ее подруга смеялись над его шутками. Бариста пытался вспомнить, был ли Сончхоль раньше таким разговорчивым. Если да, то люди совсем не меняются. А если нет, это лишний раз доказывает, что все же переменам есть место в жизни.
Час назад Чими сказала, что не пошла сегодня на работу. А в книжный заскочила, чтобы хоть как-то развлечься, ведь дома все равно делать нечего. Но что-то в ее голосе сильно встревожило Минчжуна.
– Я развожусь.
Она делала глоток за глотком, непринужденно отметив, что вкус кофе стал насыщеннее. Минчжун не знал, что ответить. Поэтому просто застыл с каменным лицом, будто из-за чего-то злился. Заметив это, Чими сделала еще глоток и сказала:
– Серьезный какой, прямо под стать ситуации. Не знаешь, что думать? Я сама не знаю, что должна чувствовать. Пока не чувствую ничего.
Минчжун так и не нашелся что ответить. Он аккуратно долил кофе в ее чашку, а она привычно поблагодарила его. Как если бы ничего не случилось. Спустя секунду она уже сидела возле Ёнчжу и безмятежно смеялась.
Фильм начался. Насладиться произведением Хирокадзу Корээда пришли тридцать человек. Минчжун закончил дела в кафе и присоединился, сев в последнем ряду с краю. Никчемная жизнь главного героя Рёты ставит перед зрителями вопрос: получилось ли у них стать теми, кем они хотели?