Хван Порым – Добро пожаловать в «Книжный в Хюнамдоне» (страница 35)

– Ну как сказать… Заставляет задуматься. О том, становимся ли мы теми, кем хотим, и о жизни ради мечты.

– И какой там вывод? – полюбопытствовала она, машинально нажимая на клавиши.

– Если я правильно помню, мама главного героя говорила, что счастья можно достичь, только отказавшись от чего-то. А сам герой – бывший писатель в творческом кризисе, да?

Ёнчжу кивнула.

– Он меняет работу. Но мечта все равно не отпускает его. Поэтому он несчастлив. И понятно, почему мама приходит к такому выводу. Ведь ее сын не может обрести счастье из-за своей мечты. Я согласен с ней, поэтому жалости к герою особо не испытывал. Наши мечты часто лишают нас счастья.

Хозяйка магазина перестала печатать и сказала:

– Моя мама тоже так говорила. В погоне за несбыточной мечтой каждый день станет в тягость. В какой-то степени так и есть. Но ведь в этой гонке случаются и хорошие дни?

Мельком взглянув на Минчжуна, она вернулась к работе.

– У всех по-разному. Зависит от приоритетов. Для некоторых мечта – главное в жизни. Но таких меньшинство. Почти у всех другие ценности.

– А как считаешь ты?

– Я как большинство. Конечно, у всех бывают хорошие дни, но если отказаться от мечты, то они наступают гораздо чаще. А я хочу жить в радость.

– И в этом мы совпадаем? – улыбнулась ему Ёнчжу.

– Так вы же осуществили свою мечту.

– И в целом она приносит мне радость.

– Значит, мы не совпадаем, – пошутил Минчжун.

– Я тоже не люблю мечтать, если это не радует меня. Если бы меня поставили перед выбором: мечты или радость, я бы выбрала второе! Но когда слышу слово «мечта», все равно ощущаю трепет в груди. Жизнь без мечты такая же пустая, как и жизнь без слез. В «Демиане» Германа Гессе есть такая мысль: «Не существует мечты вековечной, каждую сменяет какая-то новая, и задерживать нельзя ни одну»[20].

– А вот бы можно было… – Минчжун медленно поднялся.

– Что?

– Сначала дать жизни идти своим чередом. А потом попробовать осуществить свою мечту. Тогда в самом конце я буду жить именно той жизнью, которая мне больше всего подходит. И получать от этого невероятную радость.

– Это, конечно, хорошо… Кстати!

В этот момент Минчжун заметил, как к его стойке, уставившись в смартфон, подошел посетитель.

– Кинокритик, который к нам придет, похоже, учился с тобой в одном университете, на одной кафедре и даже в одной группе.

– Да? – удивился бариста. – А как его зовут?

– Юн Сончхоль.

Минчжун был озадачен, будто в его голове все не укладывалось, как такое возможно.

– А откуда вы узнали?

– Он сам предложил провести беседу о книгах, посвященную режиссеру Хирокадзу Корээда. А в заявке указал, где учился.

– Зачем же он дал такие подробности? – улыбнулся Минчжун, поражаясь другу.

– Да уж, это было неожиданно.

Заявка Сончхоля развеселила Ёнчжу: настолько подробно он написал о себе. Посмеявшись, она сразу же поблагодарила его за письмо и назначила дату. Отчего-то кинокритик вызвал у нее полное доверие. Первые же предложения убедили Ёнчжу в искренней заинтересованности кинокритика, и его знания творчества Хирокадзу Корээда действительно удивляли. Человеку, который так скрупулезно подошел к написанию заявки, можно было довериться.

– Ты ведь знаешь Юн Сончхоля?

– Да, очень хорошо, – ответил Минчжун и поспешил к посетителю.

Любить легко

Ёнчжу перевернула вывеску и закрыла магазин. Затем посмотрела на Сыну и направилась к нему. Тот стоял перед полками, заваленными книгами. Взяв одну, он показал ей обложку: «Грек Зорба» Никоса Казандзакиса. Ёнчжу упоминала этого писателя в их первую встречу в магазине. Сыну вернул книгу на место и сказал:

– Вы говорили про Никоса Казандзакиса. В тот день я вернулся домой и перечитал это творение. Если честно, первый раз оно не особо меня впечатлило. Просто все советовали, поэтому я взялся. Но на второй раз мне было намного интереснее. Может, потому, что перечитывал. Понял, почему всем нравится Зорба. Теперь я из тех, кто может им только восхищаться.

Сыну перевел взгляд с книг на Ёнчжу, и их глаза встретились.

– И вы, Ёнчжу, наверняка тоже.

С этими словами Сыну прошел мимо нее и сел на диван, казавшийся уютнее в свете лампы. Ёнчжу тоже села. Сыну почувствовал, как все беспокойства, терзавшие его последние несколько дней, разом растворились в этом свете.

– Когда я читал книгу, мне кое-что стало интересно. Зорба сильно повлиял на вас? Или, может, вообще никак и вы просто им восхищались?

Ёнчжу знала, почему Сыну задал такой вопрос. Конечно, он заметил, что она лишь притворялась свободной и счастливой, на самом деле заперев саму себя в своих же рамках. И безусловно, хотел, чтобы она избавилась от оков и стала жить так же, как Зорба: освободившись от давящих мыслей, независимо от прошлого.

– Для меня его жизнь – лишь один из видов свободы, – непривычным, сухим голосом ответила она. – Мой любимый, хотя я никогда не хотела жить как Зорба. Даже не пыталась представить. Я родилась, чтобы поведать его историю большему кругу читателей. Чтобы восхищаться им. Вот это про меня.

– Но когда мы кем-то восхищаемся, то начинаем следовать его примеру, – медленно покачал головой Сыну. – Хотим быть на него хотя бы в чем-то похожими.

– Согласна. Кое-что я сделала. Вам, наверное, тоже понравилась та сцена.

– Танца? – Сыну поднял на нее взгляд.

– Да. Я прочитала тот отрывок и решила жить так же. Танцевать, даже когда разочарована, даже когда меня постигла неудача. Не принимать все близко к сердцу. Улыбаться. Смеяться. И еще раз улыбаться.

– Получилось?

– Наполовину. Я ведь все-таки не Зорба. Я смеюсь и плачу, танцую и потом все-таки сажусь. Но позже встаю и снова танцую. Стараюсь, во всяком случае.

– Прекрасно.

– Наверное.

– Звучит отлично.

Ёнчжу улыбнулась и посмотрела на Сыну:

– Неужели я так печально выгляжу? Запертой в прошлом?

– Нет, – покачал он головой. – Все мы в какой-то степени ограничены нашим прошлым. Просто мне хотелось, чтобы вы стали смотреть на все с чуть более выгодной точки зрения.

Спустя несколько секунд она спросила:

– И как же?

– Как Зорба.

– Как Зорба?

– Любить легко.

– Любить легко? Вы так считаете? А кого? – рассмеялась Ёнчжу.

– Например, меня. Во всяком случае, мне бы так хотелось. – Он был совершенно серьезен.

Наступила тишина. Первым ее нарушил Сыну:

– Я хотел кое-что спросить. Если можно.

Ёнчжу кивнула. Хотя по ее глазам было понятно, что она знала, о чем будет вопрос.

– Тот мужчина, друг вашего бывшего мужа, как-то обидел вас?

Вопрос, однако, стал для нее неожиданностью. Усмехнувшись, Ёнчжу ответила: