Хулия Альварес – Девочки Гарсиа (страница 30)
Возле открытой двери внизу стоял привратник Ральф, приехавший в Штаты ребенком из страны под названием Ирландия; каждой выходящей юной леди он отвешивал низкий поклон. Он всегда флиртовал с сестрами, называя их «мисс Гарсиа», словно они были детьми богачей. Мами часто шутила, что зарплата Ральфа, скорее всего, больше папиной стипендии. Слава богу, им помогал дедушка. «Если бы не папито… – признавалась мами девочкам, взяв с них клятву никогда не передавать ее слова отцу, – если бы не папито, нам пришлось бы подать на пособие». Они знали, что в этой стране люди получают пособие, чтобы не превратиться в попрошаек, каких они видели перед La Catedral[66] у себя на родине. Это папито платил за аренду, покупал им зимнюю одежду и однажды побаловал их билетами в Линкольн-центр, где они видели, как похожие на кукол балерины танцуют на цыпочках.
– Вам потребуется сегодня такси, док? – спросил их отца Ральф, как делал всегда, когда семья выходила в парадном.
Обычно папи отвечал: «Нет, спасибо, Ральф». И, свернув за угол, они всей семьей садились в автобус. Но сегодня, к удивлению Сэнди, отец решил раскошелиться.
– Да, Ральф, пожалуйста, такси с шашечками для всех моих девочек.
Сэнди никак не могла привыкнуть к счастливому отцу. Она просунула руку в его ладонь, и он пожал ее, а потом отпустил. Он был не из тех, кто прилюдно выражает свои чувства на чужой земле.
В несущемся такси мами пришлось повторить водителю адрес, потому что он не мог понять папин акцент. Сэнди с болью поняла, что в последние месяцы ей, кроме всего прочего, не хватало именно этого особого внимания, которое им оказывали. На родине шофер всегда открывал перед ними дверцы машины, садовник приподнимал шляпу, полдюжины служанок и нянек вели себя так, словно здоровье и благополучие детей семейства де ла Торре-Гарсиа является вопросом повышенного общественного значения. Разумеется, обычно главное внимание уделялось мальчикам де ла Торре, а не девочкам. И все-таки, будучи носительницами фамилии де ла Торре, девочки ощущали свою значимость.
У ресторана была белая маркиза с написанным блестящими красными буквами названием: EL FLAMENCO[67]. Одетый как сановник швейцар с огненно-красной лентой поперек белой рубашки с оборками открыл для них дверцу такси. Ковер на тротуаре вел в вестибюль, откуда был виден просторный зал со столами, накрытыми белыми скатертями, и сложенными, как шапки епископов, салфетками. Столовые приборы и бокалы сияли, словно драгоценности. Вокруг занятых столиков собирались привлекательные официанты с зализанными в косички тореадоров черными волосами. Эти красавцы, похожие на мужчину, за которого Сэнди когда-нибудь выйдет замуж, были одеты в кушаки и белые рубашки с оборками на груди. Но еще лучше были насыщенные знакомые запахи чеснока и лука и мелодичные переливы испанского языка, на котором говорили темноглазые официанты, напоминавшие Сэнди ее дядюшек.
При входе в зал метрдотель объяснил, что миссис Фэннинг позвонила, чтобы сказать, что они с мужем уже едут, и попросила их сесть и заказать напитки. Он отвел их шестерых к столу прямо рядом с эстрадой. Он отодвинул все их стулья, вручил каждому открытое меню, поклонился и отошел. Трое спикировавших на их стол официантов принялись наполнять стаканы водой и поправлять столовые приборы и тарелки. Сэнди сидела совершенно неподвижно и наблюдала за проворными движениями их прекрасных длинных пальцев.
– Выпьете что-нибудь, señor[68]? – спросил один из них, обращаясь к папи.
– Можно мне колу? – подала голос Фифи, но спасовала под взглядами матери и сестер. – Я буду шоколадное молоко.
Их отец добродушно рассмеялся, помня о ждущем официанте.
– Не думаю, что у них есть шоколадное молоко. Сегодня сойдет и кола. Правильно, мами?
Мами с притворным раздражением закатила глаза. Сегодня она была слишком красива, чтобы быть их матерью и навязывать старые правила.
– Ты заметил? – прошептала она папи, когда официант, принявший их заказ, удалился. Девочки подались вперед, чтобы лучше слышать. Теперь, когда они жили в Штатах, мами была за главную. Она когда-то училась в этой стране.
У Сэнди отвисла челюсть.
– Пару долларов!..
Сердитый взгляд матери заставил ее замолчать.
– Пожалуйста, Сэнди, не позорь нас! – сказала Лаура, а потом рассмеялась, когда папи напомнил ей, что в этом месте испанский не может претендовать на звание секретного языка.
– Ах, мами, – он ненадолго накрыл ее ладонь своей. – Сегодня особенный вечер. Я хочу, чтобы мы хорошо провели время. Нам нужен праздник.
– Пожалуй, – со вздохом заметила она. – Тем более что платят Фэннинги.
Лицо папи напряглось.
– В этом нет ничего постыдного, – тут же напомнила мами. – Когда они гостили у нас в Доминикане, мы обращались с ними по-королевски.
Так и было. Сэнди помнила, как знаменитый доктор Фэннинг и его жена приезжали, чтобы обучить лучших врачей страны новым методикам кардиохирургии. Этот высокий худощавый человек и его жена с причудами были гостями семьи. Для них постоянно устраивали барбекю; на подъездной дорожке выстраивались машины, а под пальмами отряд шоферов обменивался новостями и сплетнями.
Когда принесли напитки, папи произнес забавный тост. Он довольно громко говорил его по-испански, но если официанты и расслышали слова, то были слишком профессиональны, чтобы засмеяться. Не успели они поднять бокалы, как мами перегнулась через стол:
– Они здесь.
Сэнди обернулась и увидела, как метрдотель ведет к ним высокую нарядную женщину и идущего за ней очень высокого мужчину с озабоченным лицом. До нее не сразу дошло, что это те самые люди, которые на Острове с дурацким видом слонялись у бассейна в солнечных очках и шляпах, с намазанными солнцезащитным кремом носами и разговаривали со служанками на чрезвычайно убогом испанском.
Последовали суетливые приветствия и извинения. Папи встал, и Сэнди, не зная, чего требует этикет, тоже встала, но под выразительным взглядом матери снова села. Врач и его жена уделили достаточно внимания каждой из девочек, пытаясь «хорошенько их разглядеть» и вспоминая, какого роста была каждая из них, когда они виделись в последний раз.
– Что за маленькие красавицы! – пошутил доктор Фэннинг. – Карлос, да у тебя тут настоящий гарем!
Четыре девочки смотрели, как на лице их отца появляется озорная улыбка.
Первые несколько минут взрослые обменивались новостями. Доктор Фэннинг рассказал, что говорил с одним другом, который был управляющим важной гостиницей и нуждался в штатном враче. Как он объяснил, работа не бей лежачего: главным образом требуется снабжать валиумом богатых вдов, но платят чертовски хорошо. Отец Сэнди благодарно опустил взгляд в свою тарелку. Ему было неловко за то, что он оказался в таких стесненных обстоятельствах и был стольким обязан своему другу.
Принесли напитки Фэннингов. Миссис Фэннинг осушила свой бокал несколькими жадными глотками и заказала еще один. Во время суматошных приветствий она держалась тихо, но теперь сыпала вопросами, поднимала брови и делала скорбное лицо, когда миссис Гарсиа объясняла, что за последние две недели новостной блокады они не получали никаких известий от родни.
Сэнди внимательно изучала ее. Почему такой высокий и довольно красивый доктор Фэннинг женился на этой невзрачной женщине с торчащими зубами? Возможно, она была из хорошей семьи – доминиканские мужчины тоже женились по этой причине на невзрачных женщинах с торчащими зубами. Может быть, к миссис Фэннинг прилагались все надетые на ней украшения, и доктора Фэннинга привлекло их сверкание, как рыбок привлекает блеск, если обернуть ниточку фольгой и поболтать ею на мелководье.
Доктор Фэннинг открыл свое меню.
– Что все будут есть? Девочки?
Настал момент, к которому они так тщательно готовились. Мами закажет за них – высказывать какие-либо особые предпочтения или антипатии было бы с их стороны невоспитанностью и развязностью. Кроме того, когда Сэнди попыталась с помощью указательного пальца по слогам прочесть вслух меню, она не узнала названий перечисленных блюд.
Ее мать сказала доктору Фэннингу, что закажет для девочек две общие порции pastelones[69].
– О, но здесь так хорошо готовят морепродукты, – просящим тоном обратился к ней доктор, глядя из-под очков, по-учительски съехавших ему на нос. – Девочки, как насчет паэльи или camarones a la vinagreta[70]?
– Они не едят креветки, – ответила мать, и Сэнди исполнилась благодарности к ней за то, что она защитила их от этой ужасной еды из червяков.
С другой стороны, Сэнди с радостью заказала бы что-нибудь другое и только для себя. Но она помнила наказ матери.
– Мами, – прошептала Фифи, – что такое pastolone?
– Pastelón, милая. – Мами объяснила, что это запеканка вроде той, которую Чуча готовила дома с рисом и говяжьим фаршем. – Это очень вкусно. Я знаю, что вам, девочки, понравится. – Потом она красноречиво взглянула на них, давая понять, что запеканка
– Да, – вежливо ответили они, когда доктор Фэннинг уточнил, уверены ли они, что хотят pastelón.
– Что да? – подсказала мама.
– Да, спасибо, – хором ответили они.